К началу марта кольцо немецкого окружения вокруг 33-й армии еще не сомкнулось слишком плотно. Территория «котла» с окруженцами представляла собой немаленький эллипс протяженностью почти в три десятка километров. Он начинался в 16 километрах юго-восточнее Вязьмы от деревни Горбы на берегу речки Лосьминки, в четырех километрах к северо-западу от Желтовки, где находился штаб армии. И пространство, контролируемое силами генерала Ефремова тянулось от армейского штаба дальше на юго-восток до деревни Борисенки еще на двадцать три с половиной километра.

Ширина этого «эллипса» на центральном участке составляла до двенадцати километров. И потому на этот раз маршрут отряда пролегал достаточно далеко от переднего края окруженческого кольцевого фронта круговой обороны. Окруженцы застряли в котле, но внутри этого котла передвигаться пока можно было относительно безопасно. На передовой в ночи раздавались звуки боя. Но они звучали далеко, в нескольких километрах.

Ловец шел в голове колонны, рядом с проводниками-партизанами. Рекс бежал чуть впереди, то и дело оглядываясь на хозяина, — проверял, не отстал ли. Пес быстро освоился и уже воспринимал Ловца и его боевых товарищей, как свою новую семью. Немецкая овчарка, еще неделю назад готовая рвать русских, теперь сопровождала русский отряд и вела себя очень примерно. По дороге пес даже не требовал кормежки: сам нашел и вытащил из норы жирного барсука, сожрав его и вполне насытившись.

— Умная собака, — заметил проводник, тот самый Тихон, что вел их к штабу Ефремова. — Понимает, что к чему. И не лает по пустякам. Хороший помощник в разведке.

— Посмотрим, — коротко ответил Ловец, хотя и сам уже оценил способности Рекса к быстрому и почти бесшумному перемещению.

От Желтовки они пошли напрямик, углубились в лесной массив, который вскоре перешел в открытую местность. Перед ними лежало обширное болото. Оно не везде замерзло. Но проводники вели уверенно, обходя опасные места с промоинами по звериным тропам, известным только местным охотникам. Кое-где лед угрожающе потрескивал под тяжестью лыжников, но выдерживал.

Преодолев болота, лыжники вышли к деревне Дрожжино. Но обошли ее, не стали останавливаться, чтобы не тревожить сон деревенских обитателей. Ведь там находился большой полевой госпиталь… Отряд перешел по льду реку, сделал короткий привал на противоположном берегу, а потом двинулся через лес сразу на Семешково.

Наконец-то перед самым рассветом проводники вывели отряд к месту слияния речки Щитовки с Угрой. Здесь, на высоком берегу среди густого ельника расположилась деревня Федотково — вернее, то, что от нее осталось. Несколько уцелевших изб, почерневшие печные трубы над пепелищами да занесенные снегом огороды.

— Дошли. Наше передовое охранение резмещено на высотах вдоль Угры, — тихо сказал Тихон. — А в самой деревне партизаны Курилова расположились. Только от деревни этой уже две недели, как одни головешки остались. Немцы сильно бомбили в тот день… Уцелевшие сельчане сейчас в погребах сидят… А напротив, за Угрой, уже немцы. В Прудках они укрепились. Отсюда до них — километр с небольшим. Видите? — он показал рукой с холма на восток в предрассветную серость.

Над рекой возле деревни, к северо-западу от нее, на высоте 195,1, держали оборону переднего края свои. Все пароли были согласованы из штаба армии по радио, так что приходу отряда на передовых позициях не удивились. Их встретил сам командир, старший лейтенант в маскхалате. Он, как выяснилось, тоже оказался из десантников 4-го воздушно-десантного корпуса, которые все-таки сумели пробиться на помощь к 33-й армии. Но, их было совсем немного. Всего чуть больше роты. Увидев своих, десантники обрадовались, начали обниматься, брататься, делиться пайками и трофеями.

Ловец же пошел на НП со старшим лейтенантом, который представился Антоном Крыловым. С холма, стоящего над местом впадения Щитовки в Угру, открывался вид на простор. На том берегу Угры за снежным полем темнели крыши деревенских домов. Многие из них тоже выглядели разрушенными, как и в Федотково. Но кое-где все-таки виднелись дымы — немцы топили печи в уцелевших избах. Разглядеть вражеские позиции было трудно в утренних сумерках, но опытный глаз снайпера отмечал в бинокль характерные детали: пулеметные гнезда на околице, ходы сообщения, выходящие близко к реке, к пулеметным точкам, наблюдательный пункт на колокольне полуразрушенной церквушки…

— Сколько там немцев? — спросил Ловец.

— По нашим данным, сейчас до роты пехоты, плюс взвод минометчиков, — ответил Крылов. — Укрепления у них основательные. Окопались, гады, как кроты. Прямым штурмом их не взять. По флангам у них пулеметы. Через реку не перейти. Все простреливается насквозь. Перебьют нас на подходе.

— Значит, будем брать не в лоб, а хитро, — кивнул Ловец, опуская бинокль. — Где партизаны?

— Вон там, — старлей Крылов показал на избы, уцелевшие на краю деревни. — Их штаб в крайней, что с проваленной крышей и заколоченными окнами. Там в подвале сидят.

Ловец разместил отряд на отдых за холмом на заснеженной опушке леса, приказав личному составу рассредоточиться, сделать лежки из лапника и поспать. А сам с Ковалевым и Смирновым направился к партизанскому штабу. Рекс, конечно, увязался следом.

В подвале избы, оказавшимся настоящим блиндажом, было натоплено, пахло березовыми дровами и махоркой. За столом, покрытым картами, сидели трое: капитан Курилов, которого Ловец уже знал, и который пришел вместе с отрядом на лыжах, взяв в дорогу еще нескольких своих бойцов, а также двое незнакомых командиров в полушубках. При появлении Ловца с сопровождающими и даже с овчаркой все они поднялись, проявляя уважение.

— Вовремя вы, товарищ капитан, мы как раз на совещание собрались, — Курилов шагнул навстречу, представляя местных партизанских командиров лейтенанта Еремина и комиссара Андреева.

Потом Курилов разложил в свете керосиновой лампы собственную подробную схему немецких позиций, составленную партизанскими разведчиками за последние дни. Ловец изучал ее внимательно, отмечая для себя на своей карте огневые точки, подходы, слабые места. Рядом сопел Рекс, устроившийся у ног хозяина.

Лейтенант Еремин сказал:

— Немцы в Прудках всю ночь шумели — подвозят что-то. Может, подкрепление. Но, скорее, продовольствие.

— Разберемся, — Ловец склонился над картой. — Показывайте, что у вас тут.

— Вот эти Прудки. Прямо напротив нас на том берегу. Слева от Прудков на этой стороне Угры у немцев система траншей прорыта, но солдат там немного. Во всех трех ближайших маленьких деревеньках вдоль реки, — в Ступенке, в Болошове и Булычеве, — и одной роты не наберется. А вот справа у фрицев сильная позиция. В Абрамово стоит батарея из шести полевых гаубиц. И в самой деревне до двух рот. За Прудками еще и минометная батарея вот здесь у немцев расположена, в лощине возле следующей деревеньки Барановка, — Курилов тыкал пальцем в карту. — Прикрыты минометчики у фрицев с трех сторон складками местности. А на берегу вдоль речного откоса через каждые двести метров пулеметы натыканы. А где нету пулеметов, там заминированы подходы. Так что, если только попробовать ночью переправиться скрытно и с фланга зайти. Другого варианта нету. Но там болото, сейчас замерзшее, место открытое, на лед снегу по пояс намело, пехота там увязнет, окажется под огнем немецких пулеметов.

— Ничего, мы на лыжах пройдем в обход, — сказал Ловец. — Сколько у вас людей?

Курилов ответил:

— У лейтенанта Еремина сто восемьдесят бойцов, все обстрелянные. И еще ополченцы из местных милиционеров — человек пятьдесят, но у них только охотничьи ружья да наганы. В открытом стрелковом бою не помощники, а для засад и для рукопашной сгодятся.

Ловец замолчал, просчитывая варианты, потом проговорил:

— Хорошо. Моих десантников — около батальона. С такими силами можно попробовать. Если тщательно операцию продумать, то прорвемся, прорубим коридор. Тут важно, что немцы не ждут от нас на этом участке прорыва.

В голове у попаданца складывался план. Дерзкий и рискованный, но, как ему казалось, единственно возможный в этих условиях. Он поднял голову, обвел взглядом собравшихся, потом начал говорить:

— Работаем так…

Его слова звучали негромко, но четко. Объясняя задуманную операцию, Ловец простым карандашом показывал на карте необходимое маневрирование для каждой группы. И каждый понимал: от того, насколько точно они выполнят задуманное, зависят жизни тысяч людей.

— Действуем малыми группами. Разведчики Ковалева ночью пробираются на другой берег вот сюда, где овраг между Прудками и Абрамово. Снимают часовых бесшумно, ножами. Потом в том овраге накапливается первая группа, снайперы и десантники Смирнова. За ними идет мой старшина Панасюк с пулеметным взводом. Этих сил уже хватит, чтобы взять Прудки. Я же со своими снайперами и с группой лейтенанта Прохорова атакую батарею в Абрамово. Вы же, партизаны, заходите с тыла к минометной батарее и ждете сигнала. Как только услышите взрывы в Абрамово — бьете по минометчикам. После этого ни один немецкий миномет не должен стрелять.

Партизанский командир кивнул, сверкнув глазами.

— Основные силы партизан и мои десантники окружают деревню с трех сторон, — продолжал Ловец. — С фронта, со стороны реки проводим ложную атаку, — пусть думают, что мы атакуем только оттуда. Как только минометы замолчат, мы врываемся в Прудки с фланга от Абрамово. В центре по открытому месту не суемся — там пулеметы. На них не лезем. А ложную атаку обозначаем интенсивным огнем с нашего берега. Немецкие пулеметчики переключат свое внимание, а мои снайперы их в это время и перестреляют.

— А если немцы догадаются и сами ударят из Абрамово или Ступенок раньше? — спросил Курилов.

— Тогда нам крышка, — честно ответил Ловец. — Но, по данным вашей же разведки, в Абрамово тихо, в Ступенках пока — тоже. Если мы ударим быстро и без шума, если прорвемся сходу дальше к следующим деревням, то немцы не успеют прислать подкрепления. А если успеют… — он помолчал, — тогда будем держаться, пока окруженцы не подтянутся. Главное — взять Прудки и закрепиться в коридоре Прудки-Барановка-Ивашутино-Медведево до подхода основных сил Ефремова. И очень желательно батарею с гаубицами в Абрамово уничтожить или захватить. Впереди пойдут мои группы. И вопрос с батареей я постараюсь решить сам.

В погребе повисла напряженная тишина. Все понимали цену предстоящего боя.

— Вопросы? — спросил Ловец.

Вопросов не было.

— Тогда надо идти готовиться. Выступаем с наступлением темноты. До тех пор — отдых и маскировка. Немцы не должны знать, что мы здесь накапливаем силы. Они не ждут нас на этом участке. Внезапность должна оставаться на нашей стороне.

Командиры разошлись. Ловец вышел наружу, вдохнул морозного воздуха. Рекс тут же оказался рядом. Небо снова затянуло плотными низкими тучами. И это было очень кстати. Значит, немецкая воздушная разведка не обнаружит приготовления к атаке. Вдали западнее и восточнее вдоль реки Угры изредка постреливали, но яростных стычек пока не происходило.

— Ну что, Рекс, — тихо сказал Ловец, почесывая пса за ухом. — Сегодня ночью пойдем в решительный бой. Ты как, готов?

Собака преданно посмотрела на него и вильнула хвостом.

День тянулся медленно. Чтобы не выдать свои приготовления, они отошли в лес к партизанам на базу. На переднем крае происходили через реку вялые перестрелки. Но, немцы не атаковали. Снова повалил снег, смягчив все звуки. И бойцы отсыпались подальше от переднего края в партизанских землянках, выставляя посты наблюдения. Ловец почти не спал — лежал на лавке в партизанской избе. Прикрыв глаза, он прокручивал в голове план предстоящей операции, стараясь предусмотреть все возможные варианты.

Ближе к вечеру подошли еще окруженцы, отправленные для помощи Ловцу генералом Ефремовым. Они выходили из леса, изможденные, обросшие, но на лыжах и с оружием, накапливаясь за холмом в лагере десантников. День уже клонился к закату, когда Ловец, лежа на лавке в погребе одной из деревенских изб, все-таки немного поспав, в который раз мысленно прорабатывал в голове детали предстоящей операции.

Он вспоминал свой прежний опыт, ту самую тактику малых штурмовых групп, которую когда-то, еще в том будущем, впитывал в себя. Тогда это называлось работой «музыкантов» — умение просачиваться, дробить силы врага, создавать хаос и панику, бить с неожиданных направлений. Теперь это знание должно было спасти людей здесь и сейчас, предотвратить большие потери.

Снаружи снова донесся шум — подходили новые группы окруженцев, которых Ефремов отправлял для усиления отряда. Ловец вышел встречать. За холмом в лесу, где расположились его десантники, уже собралось до тысячи бойцов. Люди были измотаны длительным сидением в котле, но при виде организованной силы и четких приготовлений к прорыву воспрянули духом.

Последним подошел капитан Майоров со своим пополненным батальоном. Он разыскал Ловца и, тяжело дыша после долгого перехода на лыжах, доложил:

— Меня сменили на передовой, направили сюда. Вот, прибыл с лыжным батальоном резерва по приказанию командарма Ефремова. Двести двадцать штыков, все при оружии и на лыжах.

— Хорошо, Петр, — Ловец пожал ему руку. — Располагай людей, пусть отдыхают. Сегодня ночью серьезное дело предстоит.

— Прорыв в Прудках? — Майоров показал рукой в сторону реки.

Ловец кивнул:

— Да. И в Абрамово батарея гаубиц. Если мы возьмем их и закрепимся, коридор для выхода будет открыт. А вы тогда подтянетесь вторым эшелоном.

Майоров понимающе кивнул и ушел размещать бойцов.

Когда последние отблески заката погасли за лесом и вечер окончательно вступил в свои права, Ловец собрал командиров на последний инструктаж. В просторном партизанском погребе, освещенном парой коптилок, собрались: Курилов, Смирнов, Панасюк, Ковалев, лейтенант Прохоров, лейтенант Еремин, комиссар Андреев, старший лейтенант Крылов и капитан Майоров. Рекс, как обычно, лежал у ног хозяина.

— Еще раз по порядку, — Ловец склонился над картой, разложенной на столе. — Ковалев со своими разведчиками и группой самых тихих снайперов уходит первым. Ваша задача — просочиться вот сюда, — он ткнул пальцем в точку на карте, обозначавшую овраг между Прудками и Абрамово. — Там вы снимаете часовых, которые прикрывают правый фланг Прудков. Работаете ножами. Стрелять лишь в крайнем случае. Как только часовые будут сняты — даете сигнал по рации, которую возьмете с собой.

Ковалев кивнул, запоминая.

— После сигнала, — продолжил Ловец, — в овраг втягиваются основные силы Смирнова. Ты, Владимир, берешь с собой два взвода десантников, самых подготовленных. Ваша задача — рассредоточиться мелкими группами по правому флангу и начать просачивание непосредственно в Прудки. Действуем по принципу «музыкантов»: никаких лобовых атак, только маневр. Заходим с тыла, бьем из-за углов, создаем впечатление, что нас в разы больше. Вяжем немцев боем, раздергиваем их силы на разные направления, не даем им организованно обороняться.

— Понял, — Смирнов хищно усмехнулся. — Как в Поречной учили.

— Именно, — подтвердил Ловец. — Панасюк со своими пулеметами идет следом за Смирновым, но не ввязывается в бой до поры. Твоя задача, старшина, — он повернулся к Панасюку, — занять позиции на господствующих высотках вокруг Прудков и перекрыть немцам пути отхода. Как только они побегут — ты их встречаешь. Но если побегут не они, а наши — прикрываешь отход своими пулеметами.

— Сделаем, — Панасюк кивнул с серьезным видом.

— Теперь по Абрамово, — Ловец перевел взгляд на лейтенанта Прохорова. — Ты, Илья, со своей группой и двумя ротами партизан Курилова заходишь подальше с юга, от леса, переходишь речку вот тут, где разведка не выявила пулеметы. Я со своими снайперами прикрываю. Батарея стоит на восточной окраине, прикрыта с трех сторон. У них там до двух рот пехоты. В лоб не суйся. Дроби группы, просачивайся. Задача — уничтожить орудия, взорвать снаряды, не дать немцам ударить по нашим флангам.

Прохоров кивнул.

— А минометная батарея за Прудками? — спросил Курилов.

— Твои партизаны, — Ловец посмотрел на Курилова, — заходят с тыла через болото. Там снег глубокий, но на лыжах пройдете. Главное — тихо. Как только услышите взрывы в Абрамово — бьете по минометчикам. Не дайте им развернуться. Это ваша задача.

— Сделаем, — пообещал Курилов.

— Майоров, — Ловец повернулся к комбату, — твои люди — общий резерв. Вы остаетесь здесь, на этом берегу. Если немцы попрут из Ступенок или Булычева — вы их блокируете вместе с десантниками, которые держат высоту 195,1, прикрываете наш тыл. Если все пойдет по плану — после захвата Прудков переправляетесь и закрепляетесь вместе с нами.

— Понял, — Майоров кивнул.

— Условные сигналы передаем по рациям. Ветров позаботился, чтобы у каждой из групп имелась радиосвязь. Сигналы ракетами только на крайний случай, — Ловец обвел взглядом собравшихся. — Не бойтесь импровизировать по обстановке, но главное — не дать немцам организоваться и не атаковать их в лоб. Еще раз запомните: надо просачиваться, заходить с флангов, дробить их силы. Вопросы?

Вопросов снова не было.