Глава 26

Марк

— В тот вечер я узнала, что твоя любовница беременна. — Надя впечатывает указательный палец в следующее фото, на котором скриншоты моей переписки с Миланой.

Глядя на них, запускаю пятерню в волосы.

«Как я мог так подставиться, мать твою?! Думал, что она слепая, и спокойно оставлял рядом с ней мобильник».

Сердце колотится как у зайца, пойманного за уши, лицо продолжает гореть, вся рубашка уже мокрая насквозь. Как бы не уехать отсюда с инфарктом.

— Марк Викторович, — вступает в разговор адвокат. — Как вы уже, наверное, поняли, следующее исковое заявление отправится в городской суд, где будет решаться судьба компенсации, указанной в брачном договоре. Но мы предлагаем вам договориться без суда. Вы выплачиваете Надежде всю сумму, и вопрос будет закрыт.

Оправдываться нет никакого смысла. Надя знает про измену, и мне не доказать обратное. Хотя-я-я, попытаться стоит…

— Хочешь получить двадцать миллионов? — наклоняюсь к ее лицу, упираюсь ладонями в стол и чеканю каждое слово: — А ты сначала докажи, что все это не фотошоп.

— В с-смысле?.. — Надя испуганно округляет глаза и прижимает ко рту ладонь. — Марк, ты... ты правда будешь настаивать на том, что не изменял мне? Ты хочешь опровергнуть все эти доказательства?

— Пф, — из моего рта вырывается смешок. — А ты думала, что я сейчас побегу в банк, сниму со счета двадцатку и принесу ее тебе на блюдечке с голубой каемочкой?

— Если честно, то д-да... — растерянно смотрит на меня. — У нас же брачный договор, Марк. Я не заставляла тебя вносить этот пункт, но раз ты нарушил условие договора, то...

— Никаких денег ты не получишь, — перебиваю я, наслаждаясь ее растерянностью.

Быстро же с нее слетела маска самоуверенной девицы, которая почему-то решила, что меня так легко прижать.

— Ты ничего не докажешь, Надюша, — тихо произношу я, и медленно веду взглядом по ее огорченному лицу. — Если очень хочешь, то, конечно, можем помотать друг другу нервы, поездить по судам, но все эти фотографии рано или поздно придется выбросить в мусорку.

— И что ты предлагаешь мне делать? — шепчет она.

— Собрать вещи, переехать к дяде, — спокойно перечисляю я, — и начать поиски нового жилья. Ты ведь так планировала поступить после развода? Денег у тебя теперь хватает, — вспоминаю, как вчера отдал ей бабки за продажу сочинской квартиры. — Так что давай закончим весь этот концерт с адвокатами, фотографиями, и мирно разойдемся.

— Марк... — жалобно протягивает Надя.

«Внимательно тебя слушаю, — в упор смотрю на нее. — Нечего сказать? Ну, прости, дорогая. Ничего у тебя не вышло».

Думаю: вот-вот заплачет. Но Надя неожиданно растягивает губы в улыбке и прыскает со смеху.

— Кто бы тебя видел сейчас, — смеется на весь кабинет. — Вот это речь! Вот это я понимаю!

«Она что, издевается надо мной?!» — хмуро смотрю на нее.

— Андрей Михайлович, включайте запись, — перестав смеяться, обращается к адвокату. — Пора заканчивать этот спектакль.

Тот разворачивает ко мне экран мобильника, включает видео, и я едва не оседаю на пол.

— Ты из наших отношений делаешь какое-то очень страшное преступление, — стоя в нашей спальне, возмущается Милана. — Да половина семей разводится из-за измены. Тебя камнями закидают, если узнают про нас?

— Не закидают. Но, если Надя узнает про измену, мне придется выплатить ей компенсацию. В нашем брачном договоре есть такой пункт.

— Ты ни разу не говорил мне об этом...

— А должен был? Это мое личное дело, и я сам с ним разберусь.

— Какая сумма прописана в договоре? — едва слышно спрашивает Милана.

— Двадцать миллионов.

— Двадцать?! Марк, это очень много, если учесть, какое у тебя сейчас положение.

— Вот и я об этом. Поэтому еще раз прошу тебя быть максимально осторожной. До развода никто не должен видеть нас вместе.

Адвокат перематывает вперед.

— Боже, как было хорошо в том загородном доме, который ты снимал на мой день рождения, — говорит Милана. — Мы были такими свободными там, где никто нас не знал. Не нужно было прятаться от соседей и от любопытных глаз. Я впервые не чувствовала себя в роли любовницы.

— Ждать осталось недолго. — вижу‚ как я наклоняюсь к ее животу и целую его. — Не успеешь оглянуться, как ты, я и наш ребёнок будем жить вместе.

Адвокат выключает телефон.

— Это только верхушка айсберга, Марк Викторович. Если хотите, я могу включить записи ваших любовных сцен и другие.

— Ты установила дома камеры?! — обжигаю пылающим взглядом Надю.

— Да, — равнодушно пожимает плечами. — Ну так что, дорогой мой бывший муж, в суд идем, или решим финансовый вопрос мирным путем?

Чертова актриса! На протяжении долгого времени играла слепую, просила водить ее за ручку, подать ей хлебушек, мать твою! Подать ей вилочку! Притворялась бедной, несчастной, давила на жалость, чтобы я отдал ей бабки за квартиру!

«Сука-а-а... — в шоке выдыхаю я. — Как она меня развела... Как она все подстроила...»

И сейчас смотрела на меня чуть ли не со слезами. Я как последний идиот распылялся перед ней, а она сидела с испуганными глазами, приложив руку к груди, а сама едва сдерживала смех, зная, что есть это чертово видео!

«Квартира! Машина! Двадцать лямов!» — я с трудом сдерживаюсь от неистового желания разгромить кабинет.

— Марк Викторович, ждем ваше решение, — подгоняет адвокат.

— У меня нет сейчас такой суммы, — глубоко дыша, смотрю на них по очереди. — Дайте мне время. Дайте мне... — развожу руками, — хотя бы неделю мне дайте!

— Хорошо. — Надя встает со стула и, пристально глядя на меня, гордо поднимает голову. — У тебя ровно одна неделя. А если вдруг захочешь выкинуть какую-нибудь очередную глупость, то все эти фото и видео станут достоянием общественности.

Она разворачивается и, цокая высокими каблуками, уверенно шагает к двери. Но резко останавливается.

— Ой, чуть не забыла. — Она достает из сумки какой-то маленький предмет и возвращается ко мне. — Это тебе прощальный подарок от меня, — протягивает флешку и с хитрым видом приподнимает бровь. — Можешь не благодарить!

Глава 27

Надя

— ...Да, малыш, пока что поживем у дедушки Саши, — выходя из дома с большими сумками, отвечаю на вопрос дочери. — Но это ненадолго. Скоро будем искать нам красивую квартиру, — оборачиваюсь и подмигиваю ей. — Поможешь мне с поиском?

— Конечно! — широко улыбается дочь и, взяв чемодан за ручку, спускается по ступенькам крыльца.

— Златушка, иди осторожно. Ступеньки очень скользкие.

— Мам, а ты на каком этаже хочешь жить?

— Мне без разницы. Главное, чтобы сама квартира была уютной.

— А я хочу на высоком. Так, чтобы весь город было видно из окна.

— Принято, — смеюсь я. — Значит, будем искать на верхних этажах.

К воротам подъезжает машина дяди, и он выходит из нее с возмущенным лицом.

— Надь, ну я же сказал, чтобы сама ничего не таскала! — спешит к нам.

— Эти не очень тяжелые. Там в коридоре стоят две неподъемные сумки, и еще три на втором этаже в спальне. Вынеси их, пожалуйста, а то у меня сил не хватает.

В течение нескольких минут грузим наше со Златой добро в машину. Боже, сколько же здесь всего! Одних коробок с книгами пять штук.

— Дядь Саш, мне еще нужно забрать горшки с цветами, но их уже некуда ставить, — запыхавшись, оглядываю багажник, который забит полностью. Затем смотрю на заднее сиденье, заставленное коробками. Лишь у окна осталось маленькое местечко для Златы. — Вы со Златой езжайте вперед, а я сейчас отнесу горшки в свою машину и поеду за вами.

— Хочешь за руль сесть?

— Да, — пожимаю плечами. — Ты же сам сказал, что мне уже можно.

— Просто у тебя был большой перерыв. Я переживаю.

— Не переживай, — подмигиваю с улыбкой. — Память-то у меня не пострадала. И правила дорожного движения я прекрасно помню.

Закрываю багажник, помогаю дочери пристегнуться, провожаю их, а сама иду домой за цветами. Подхожу к окну в гостиной, беру с подоконника горшок с драценой, и перемещаю взгляд на Аврору, играющую во дворе. Сегодня Злата гостила у нее, пока мы с Марком были в суде. Девочки никак не могли расстаться. Мне искренне жаль, что теперь дочь будет видеть свою подружку только в гимназии. Ну, ничего, надеюсь на новом месте она найдет таких же хороших подружек как Аврора.

Юру я не видела около двух недель. Насколько мне известно он улетел в командировку, а Аврора все это время находится с няней. Кстати, ее няня очень милая и приветливая женщина. Каждый день гуляет по поселку с Авророй и ее собакой. А один раз, проходя мимо, я слышала, как няня учила с девочкой английские слова.

Несу драцену к гаражу, ставлю горшок на землю, достаю из кармана ключи, нажимаю на брелоке кнопку, чтобы открыть ворота, и, пока они поднимаются, растягиваю губы в улыбке.

— Привет, моя ласточка, — шепчу, глядя на любимую машину. — Соскучилась по мне?

Ставлю на заднее сиденье горшок и иду в дом за следующим. Минут пять бегаю туда-сюда и не устаю поражаться тому, сколько же у меня цветов. Хочется забрать все, чтобы не погибли. Ведь Марк точно не станет за ними ухаживать. А женщины в его доме, думаю, в ближайшее время не появится. Ну, по крайней мере рыжеволосой здесь точно больше никогда не будет.

«Интересно, он уже послушал записи на флешке?» — задумываюсь я, спуская со второго этажа с двумя маленькими горшками.

Сгораю от желания узнать подробности, но детектив пока что не выходит на связь. Эх, а мне так не терпится послушать записи с волшебной зажигалки. Марк всегда носит ее в кармане, а значит и разборки с любовницей будут записаны.

После суда я сразу поехала домой собирать остальные вещи, а Марк до сих пор здесь не появился. Скорее всего поехал разбираться с любовницей. Мне даже жалко ее становится. Как бы Марк не убил ее в порыве ярости. Вспоминаю, как он вел себя сегодня в зале суда и прыскаю со смеху.

— Клоун! — хохочу, расставляя цветы в багажнике так, чтобы они не упали, пока буду добираться до дяди. — Думал, что всех обвел вокруг пальца, — закатываю глаза и закрываю багажник.

Воскрешаю в памяти момент, когда адвокат показал Марку видео, и теперь перед глазами стоит его растерянная физиономия.

— Буду вспоминать это лицо, когда мне станет грустно, — снова смеюсь я.

Сажусь за руль и пробую еще раз дозвониться до детектива.

— Надежда, прошу прощения, я был немного занят, — глубоко дыша, говорит он. — Я догадываюсь по какому поводу вы мне звоните. Сейчас пришлю вам сегодняшние записи. Только я не успел вырезать ваши разговоры из зала суда, которые вам, наверное, ни к чему.

— Ничего страшного. Присылайте все как есть, я перемотаю.

— Одну секунду. Получили?

Я смотрю на экран.

— Да, вижу на почте сообщение.

— Отлично! Тогда до связи.

— Спасибо!

Откидываюсь на спинку сиденья, вхожу в электронную почту и включаю запись.

— Дайте мне время! Хотя бы неделю мне дайте! — раздается из динамика голос Марка.

Глава 28

Надя

— Так, это мы еще в суде. — Мотаю немного вперед, включаю запись, и, вытаращив глаза, смотрю на экран.

— Что он там делает?.. — прислушиваюсь к странным звукам. — Машину свою громит?

Затем раздается отборный мат.

— Столько времени притворялась слепой! — снова матерится. — Камер по всему дому натыкала!

Слышится громкий щелчок зажигалки, затем резкий вдох Марка и долгий выдох.

— Как я мог так облажаться?.. — протягивает на выдохе. Кажется, он в шоке от самого себя. — Где мне взять столько денег? Теперь даже квартиру сочинскую не продать, мать твою!

Ох, какие словечки вылетают из его рта, мама дорогая! Снова этот странный звук. Как будто ударяет кулаком по рулю.

— Давай, подключай к ноутбуку флешку, — подгоняю я, сгорая от желания услышать самое интересное.

Но вместо этого он заводит машину.

— Да, слушаю, — раздраженным тоном отвечает на звонок. — Развелись, Мила, развелись!

— …

— Тебе показалось, я нормальный!

— …

— Ты хотела услышать про развод? Услышала! Что еще я должен тебе сказать?

— …

— Нет, я не сожалению о разводе. Дело вообще не в этом.

Он глубоко вздыхает и говорит немного спокойнее.

— Не бери в голову. Прости, что заставил тебя нервничать. Просто у меня появились кое-какие проблемы, но я скоро их решу. А ты можешь начинать готовиться к переезду. Надя и Злата сегодня выедут из дома. Я сейчас заскочу в офис, затем съежу домой проведать обстановку и сразу за тобой.

— Можешь начинать готовиться к переезду, — повторяя слова Марка, смеюсь на всю машину. — Ну-ну. Только вот, боюсь, переедет она не в его дом, а в отделение травматологии.

Перематываю дальше. Слышу, как Марк разговаривает с работниками и жду, когда же он подключит к ноутбуку флешку.

— Приказ не будет подписан, — прислушиваюсь к голосу какого-то мужчины.

— Как это не будет?! — кричит Марк. — Ты же сказал, что наверху уже все решено!

— Обстоятельства изменились, Марк Викторович. Строительство не возобновится.

Как я понимаю, он разговаривает со своим заместителем.

— А объект под Питером? — пыхтит Марк.

— Увы, но этого объекта тоже не будет. Вот еще, возьмите.

— Что это?

— Мое заявление на увольнение.

— Какого черта ты вдруг решил уволиться?!

— По семейным обстоятельствам.

— Добить меня решил?!

— Нет. Это вынужденная мера. Мы с семьей переезжаем в другой город.

Зам молодец. Никого не выдал. Сделал вид, что просто увольняется по личной причине. После его ухода Марк несколько минут свирепствует. Говорит, что он в полной заднице, что его убьет отец, и что фирма скоро накроется медным тазом.

Вздрагиваю от резкого звонка телефона и отвечаю дяде.

— Надюш, ты далеко? Я сейчас поеду на операцию, а Злата не хочет оставаться одна.

— Пусть пока начинает разбирать свои вещи. Я скоро буду.

Решив дослушать запись у дяди, убираю телефон в карман куртки и выезжаю из гаража. Не глуша мотор, выбегаю из машины, быстро поднимаюсь по ступенькам, запираю входную дверь, затем так же быстро спускаюсь и, поскользнувшись, ударяюсь лицом о перила.

— О-о... — протягиваю, держась за глаз. — Капец просто. Как я так умудрилась?

Поджав губы от боли, медленно поднимаюсь на ноги и, стряхивая с одежды снег, ковыляю к машине. Сажусь за руль, открываю козырек, смотрю на ссадину под глазом и глубоко вздыхаю.

— Если еще и синяк выйдет, то вообще будет весело...

Беру с пассажирского сиденья бутылку с ледяной водой, которая бог знает сколько тут лежит, и прижимаю ее к глазу.

Подъезжаю к воротам, открываю их, и тут мне дорогу преграждает машина Марка. Он вылетает из нее как ошпаренный, быстро направляется ко мне и распахивает дверь.

— Да, я тебе изменил! — смотрит на меня выпученными глазами. — Да, полюбил другую. Да, черт возьми, остыл к тебе! Но почему нельзя разойтись нормально, Надь? Зачем ты устроила весь это цирк с камерами?!

— Если бы в брачном договоре не было пункта про измену, то и цирка бы никакого не было, — хмыкаю, держа у глаза бутылку. — Я не дура, чтобы отказываться от компенсации. Вы с отцом заварили эту кашу, теперь сами и расхлебывайте.

— Квартиры тебе мало?! — орет как ненормальный. — Надь, я вчера отдал тебе кучу бабок! Давай будем считать, что это моя плата за измену.

— Еще чего! — усмехаюсь я и в упор смотрю на него. — Деньги за квартиру — это твоя плата за то, что считал меня слепой идиоткой. А за измену заплатишь согласно договору.

Он сжимает губы в тонкую линию, ударяет кулаком по крыше машины, и в следующую секунду за его спиной раздается голос.

— Надь, у тебя все нормально?

Марк резко разворачивается, а я выглядываю из машины и вижу... Юру. Глядя на мою ссадину, он резко меняется в лице, в его темных глазах вспыхивают языки пламени.

— Ты что с ней сделал, ублюдок?! — хватает за куртку Марка.

Глава 29

Надя

Понимая, что может завязаться драка, я быстро выхожу из машины, чтобы предотвратить ее.

— Юр, отпусти его! Это не он поставил мне синяк. Я только что упала на крыльце и ударилась о перила.

Юра, не реагируя на слова, прижимает Марка к моей машине, и, сжав губы, испепеляет его взглядом.

— Я слышал, как он только что кричал, что изменил тебе. Это правда? — спрашивает, не отводя взгляда от Марка.

— Да. Сегодня мы развелись, и я с дочкой переезжаю отсюда.

— Какого черта ты лезешь в наши отношения? — огрызается Марк. — Иди куда шел!

Юра нависает над ним как скала и чеканит каждое слово:

— Если бы на этом месте сейчас был твой отец, то... — не договорив, рывком отпускает его, и разворачивается ко мне.

— Что ты имеешь в виду? — удивленно смотрю на него. — Причем здесь отец Марка?

— Папочка, привет! — слышится радостный голос Авроры.

Она подбегает к Юре и крепко обнимает его.

— Я увидела твою машину и побежала встречать, — прыгает она. — Ура! Наконец-то ты приехал из командировки.

— Идем домой. — Юра натянуто улыбается дочери, берет ее за руку и ведет к машине, которая как попало стоит посреди дороги.

— Меня Злата ждет, — бросаю Марку, сажусь за руль и выглядываю из машины. — Не забудь, что у тебя есть всего одна неделя на то, чтобы выплатить мне компенсацию. В противном случае станешь звездой интернета. И да, кстати, ты все-таки изучи записи на флешке. Уверена, что они тебе очень понравятся.

По дороге к дяде вспоминаю слова Юры, которые теперь не дают мне покоя.

«Что он имел в виду. Его что-то связывает с отцом Марка? Может, дело в бизнесе?»

— Юра вернулся из командировки, а значит, завтра сам приедет за Авророй в гимназию, — рассуждаю вслух. — И я обязательно вернусь к этой теме.

Марк

Наблюдаю за тем, как машина соседа поворачивает к воротам дворца, и с брезгливым видом отряхиваю куртку, которую он только что трогал.

— Этот перец меня явно с кем-то перепутал. Мой отец о нем и знать не знает.

Вхожу в дом, снимаю в коридоре куртку и пиджак, закатываю рукава рубашки, и начинаю искать скрытые камеры с помощью радио-сканера, который купил по пути домой.

Камеры одна за другой летят на пол сначала в гостиной, затем в кухне, затем — в спальне и в коридоре.

— Натыканы по всему дому! Спрятаны в статуэтках, в карнизах, в картинах, в караоке-системе, черт возьми!

Выбрасываю камеры, сажусь на диван в гостиной и, набравшись терпения, которое мне сейчас точно понадобится, отвечаю на звонок от отца.

— Да, слушаю! — нервно дергаю ногой и быстро кусаю изнутри щеку.

— Это я тебя слушаю! — грозно произносит он. — Рассказывай, как прошел развод.

— Отец... — Не зная с чего начать, запускаю пальцы в волосы и шумно выдыхаю. — В общем, Надя узнала про Милану, и требует двадцать миллионов.

Мне приходится убрать трубку от уха, чтобы не оглохнуть от его крика.

— Кто просил тебя вносить этот пункт в брачный договор? — парирую я. — Ты сам настоял на этом, а теперь обвиняешь во всем меня?!

— Да-а, — в шоке смеется он, игнорируя мою претензию. — Ты только посмотри, как Надя тебя сделала. Все продумала! И деньги за квартиру себе прибрала, и измену доказала. Она оказалась даже умнее, чем я думал. А мой сын... — цедит сквозь зубы. — Да разве я мог подумать, что мой сын такой идиот?!

— Признай, что в этом есть и твоя вина, — откидываюсь на спинку дивана. — Если бы не этот чертов договор, то я бы развелся без всяких потерь.

— Конечно есть, — усмехается отец, затем снова орет в ухо: — Моя вина в том, что я возлагал на тебя слишком большие надежды! В том, что я хотел подстраховать этим договором своего сына, но его жена оказалась куда умнее и умудрилась использовать этот договор в своих целях! Она повернула его против тебя, Марк, и я до сих пор не могу понять, как ты это мог допустить?! Как ты мог изменять ей, зная, какую цену придется заплатить за эту измену?!

Мне осточертело это слушать. Такое чувство, что сегодня на меня решили спустить всех собак.

— Пришли мне в СМС свое расписание лекций, — язвлю я. — Когда захочу послушать, наберу.

— Не смей говорить со мной в таком тоне, щенок! — рычит в трубку. — Забыл, что я для тебя сделал? Так я напомню: дом, фирма, знакомства с важными людьми! Все это у тебя есть только благодаря мне. Сам ты ничего в жизни не добился. Даже семью сохранить не смог!

— Отец, ты недавно перенес операцию, тебе нельзя нервни...

— Заткнись и слушай сюда! — перебивает он. — Прямо сейчас ты звонишь моему адвокату, рассказываешь ему про брачный договор, выкладываешь все подробности своей чертовой измены, и вы вместе решаете, как сделать так, чтобы избежать выплаты компенсации, все ясно?!

— Думаешь‚ этого как-то можно избежать? — резко оживляюсь я.

— Вот с адвокатом об этом и покумекаешь, — раздраженно бросает он. — Решай этот вопрос! И сделай так, чтобы твои проблемы никак не отразились на фирме.

Он скидывает звонок, а я сижу и думаю:

«Легко сказать "решай этот вопрос"! Только как решить его, если у Нади есть все доказательства измены?»

Думаю, думаю, и тут мой взгляд перемещается на окно, за которым виднеется дворец.

Воскрешаю в голове слова Нади:

«Представляешь, наш новый сосед, это Юра, с которым я дружила в детстве. Тот Юра, чья мама погибла вместе с моей».

— Друг Юра... — задумчиво произношу я. — А что, если он станет не просто Надиным другом, а ее любовником?..

Вспоминаю, как он принес цветы для своей дочери и попросил Надю придержать их у нас до вечера. Должно быть, он стоял у ворот нашего дома. А может и во дворе, я этого не видел, так как был в ванной. Иду в коридор, беру портфель с ноутбуком, возвращаюсь в гостиную и снова падаю на диван.

— Какое это было число? — просматриваю записи с камер наружного наблюдения. — В тот день Надю выписали из больницы, мы ездили на кладбище к ее родителям, — рассуждаю вслух. — Это был день рождения ее матери!

Нахожу нужную запись, смотрю ее на перемотке, и останавливаю на том моменте, как к нашему дому подъезжает черный джип. Вижу, как сосед выходит из него с букетом, затем к воротам подходит Надя, он подает ей цветы.

— Отлично! — сохраняю запись на рабочий стол.

«Так... еще он возил Надю в больницу, когда Злата получила травму в школе».

Нахожу эту запись и быстро просматриваю ее.

— Смотри-ка, как строит из себя слепую, — не перестаю поражаться, глядя в экран. — Перед всеми разыгрывала спектакль.

Сохраняю эту запись на рабочий стол, а заодно и сегодняшнее видео, где отчетливо видно, как сосед набрасывается на меня. Лишним это точно не будет. Звоню отцовскому адвокату, договариваюсь с ним о встрече, затем накидываю куртку, выхожу из дома и собираюсь поехать за Миланой, которая меня уже ждет. Сую руку в карман, чтобы достать ключи, и нащупываю флешку.

— Совсем забыл про нее.

«Что здесь? — гадаю, пристально глядя на флешку. — Наши с Миланой постельные сцены? Надя решила оставить мне их в качестве прощального подарка?»

Закрываю входную дверь, собираюсь пойти к машине, но меня словно что-то останавливает.

«Надя так настойчиво просила это посмотреть... Может, здесь еще какой-то компромат на меня?»

Ведомый любопытством, возвращаюсь в дом, прямо в обуви прохожу в гостиную, открываю ноутбук, вставляю флешку в разъем и смотрю на файлы с записями в формате МРЗ. Включаю первую запись, слышу голос Миланы, и округляю глаза до размера пятирублевых монет.

Глава 30

Марк

— Стоп, стоп, стоп! — быстро дыша, смотрю на запись, которую только что включил, и ставлю ее на паузу. — Мне это послышалось?

Включаю с самого начала и прислушиваюсь к каждому слову.

— Где мой банкомат на ножках? — раздается смех Миланы. — Ой, Дашка, насмешила. Где и словечек таких набралась. До этого ты называла его говорящим кошельком. Но банкомат на ножках мне тоже нравится, — снова прыскает со смеху. — Он сейчас в душе. Приехал из командировки и сразу ко мне приперся, прикинь! Не домой, к своей слепой женушке, а ко мне!

— Это она про меня говорит? — металлическим голосом изрекаю я, чувствуя, как внутри разгорается пожар.

— Да-да, — хитро произносит Милана, — я же говорила, что стану для него важнее жены и дочурки, а ты не верила. Вообще-то я тебе не хвастаться звоню, а по делу. Щас, погоди секунду.

Раздается шорох.

— Ага, он еще в ванной, — быстро тараторит Милана. — Короче, Даш, мне надо лечь в твою клинику. В смысле зачем? Сама не догадываешься? С угрозой выкидыша, зачем же еще! Да, мне нужно, чтобы он наконец-то начал шевелиться. Задолбал уже со своей Надюшей! Возится с ней как с дитём малым. Наденька из-за меня ослепла, — изображает меня, — Наденьку нужно свозить в Германию. Я не могу развестись с Наденькой, пока ее не вылечат. Меня уже тошнит от его Наденьки, понимаешь?

Ставлю запись на паузу и не моргая смотрю в экран ноутбука. В висках пульсирует, сердце стучит в горле, ладони взмокли. Милана всегда была ласкова со мной. Называла котиком, любимым, милым. А тут...

— Банкомат на ножках? — хрипло произношу, все еще не веря собственным ушам. — Говорящий кошелек... Лечь в больницу с угрозой выкидыша... У нее крыша поехала?! Или беременность давит на мозг?

Включаю запись и впиваюсь ногтями в вспотевшие ладони.

— Скоро его Наденька снова ляжет на операцию, и если она ей не поможет, то придется принимать кардинальные меры. Ну, не знаю, Даш, нужно что-то придумать. Я тебе для этого и звоню, чтобы помогла мне. Да, ты права, это тоже важно, — вздыхает она. — Если он и дальше будет терять объекты, то быстро разорится. Полетит наш Маркуша как сбитый летчик и тогда нафиг он мне будет не нужен.

У меня полыхает лицо, все внутренности завязываются в тугие узлы, а в голове крутится вопрос: «Как Надя смогла записать этот разговор?»

Но с этим я разберусь позже.

— А знаешь, что еще меня пугает? Вот прикинь его Надюша прозреет, и он решит с ней остаться. Этого нельзя допустить. Она должна узнать про наши отношения и точка!

Милана резко замолкает.

— Блин, в ванной вода выключилась, он сейчас выйдет. Короче план такой: когда его жена ляжет на операцию, я приложу все усилия для того, чтобы пробраться в его дом. Оставлю там свои волосы, отпечатки помады на чашках, белье под кроватью. В общем сделаю все, чтобы его Надюша, если она, конечно, прозреет, поняла, что он приводил в дом любовницу. Все, больше не могу говорить. Пока!

— Милан, кофе сваришь? — раздается мой голос.

Я вспоминаю, как вышел из ванной, а она в этот момент сидела в комнате и смотрела сериал.

— Да, любимый, — щебечет она. — Омлетик сделать?

Запись заканчивается. Я запускаю пальцы в волосы и сжимаю их у корней.

— Сука... — в шоке протягиваю и ударяю кулаком по журнальному столу. — Сидела за столом напротив меня, мигала своими накрашенными глазками, пока я ел этот чертов омлет, а сама пять минут назад высмеивала меня, строя свои грязные планы!

Во мне бомбы взрываются. Едва сдерживаюсь от неистового желания разгромить весь дом. Все тело напряжено, по венам бежит раскаленная лава, грудная клетка вздымается от глубоких, прерывистых вдохов. Каменным пальцем перемещаю курсор на следующий файл и включаю запись.

Глава 31

Марк

— Привет, Даш. Прости, что долго не выходила на связь. Жила у Маркуши. Погоди, я тебя на громкую поставлю.

Раздается щелчок точь-в-точь как у моей зажигалки, затем протяжный выдох.

— Эй, ты что там делаешь? — слышится голос ее подруги. — Ты ж вроде завязала с дурными привычками.

— Завязала, — снова выдыхает Милана. — А сейчас нашла у Марка в куртке пачку, и не удержалась. Просто нервы уже сдают!

«Совсем с катушек слетела?! — возмущаюсь мысленно. — В ее положении нельзя!»

— А ну-ка давай успокаивайся и рассказывай все по порядку, — сердито говорит подруга. — Что у тебя стряслось?

— Короче, недавно у моих соседей случился пожар. У меня вся квартира провонялась запахом гари, и Маркуша любезно предложил мне переехать к нему.

— Погоди... жена, понятное дело, в больнице, а дочка где? Она что, с вами в доме была?

— Она тоже в больнице с сотрясением мозга. Ну, в общем, ближе к делу. Пока Маркуша был на работе, я старалась везде наследить: оставляла волосы в ванной, на постельном белье, поставила свои духи на полку в коридоре. А потом увидела, что в соседнем доме кто-то живет, и решила засветиться. Вышла прогуляться по двору, помаячила перед мужиком. Симпатичным, кстати, — подмечает она. — Подумала, что это не будет лишним. Вдруг потом соседи спросят у Надюши, что это за рыжая девушка гостила у них.

— Смотрю, ты решила ударить по всем фронтам, — смеется подруга, а я еле держу себя в руках.

— Да, Даша! — раздраженно гаркает Милана. — И это было моей главной ошибкой!

— Почему?..

— Да потому что у Маркуши и его жены, оказывается, есть брачный договор, в котором черным по белому написано, что, если один из супругов изменит, то будет обязан выплатить компенсацию в размере двадцати миллионов рублей! ДВАДЦАТЬ, Даша! ДВАДЦАТЬ!

— Ой, ё-ё... — протягивает подруга.

— И я об этом узнала только сегодня!

— И че теперь делать? Волосы и духи, надеюсь, убрала?

— Это я убрала! Но что с соседом делать? Он же видел меня.

— Ну не факт, что он побежит рассказывать о тебе этой Наде. Или Надя дружит с его женой?

— Навряд ли. Эти соседи совсем недавно переехали в тот дом. Точнее, дворец, как говорит Марк.

— Почему дворец?

— Да потому что он раза в три больше дома Марка.

— М-м... — протягивает подруга. — Значит, по соседству с твоим Маркушей живет богатенький мужик? А можешь как-то узнать, женат он или нет? Мне прям интересно стало.

— Да сто процентов женат, — усмехается Милана. — Таких принцев еще щенками разбирают, сама это прекрасно знаешь. И дочка у него есть, кстати.

— Хм, — хмыкает подруга, — тогда неинтересно. А по поводу того, расскажет он или нет, ты даже не парься. Мужики не бабы, сплетничать и лезть в чужие семьи не станут. Но тебе надо быть очень осторожной, чтобы жена Маркуши не узнала про измену. Если она у него еще и двадцатку оттяпает, то тебе будет не до смеха.

— Он меня сегодня домой отвез, чтобы не палиться перед соседями. Курточку свою мне на плечики накинул, в щечку поцеловал, и поехал, — кривляется она. — Поскорее бы уже развелись, честное слово. А если он будет и дальше тянуть, то жена нас точно застукает. Затем потребует компенсацию, Марк станет бомжом, и мне придется послать его куда подальше.

— Какой у тебя план? — спрашивает подруга.

— Да хрен знает. — Милана снова чиркает зажигалкой и шумно выдыхает. — Надо как-то подтолкнуть его к разводу. Надюша прозрела, ее скоро выпишут, и если он сразу не уйдет от нее, то приступим к плану «Б».

— Положим тебя в больничку?

— Да. Пока что на сохранение, чтобы припугнуть его. Скажу, что у меня случился нервный срыв, что не сплю ночами, пожалуюсь на панические атаки и все такое. Надеюсь, после этого он наконец-то скажет жене о разводе.

— Думаю, это должно сработать. Если он, конечно, переживает за вашего будущего ребенка. Которого на самом деле нет.

В этот момент мне словно молотом ударяют по затылку.

— В смысле нет ребенка?.. — хрипло изрекаю я и словно отдаленно слышу голос ее подруги.

— В общем, мы тебя определим в больничку на сохранение, а уж потом, когда он разведется, то и выкидыш инсценируем. О, кстати, ты ж мне еще за снимок с УЗИ должна.

— Давай сначала дело доведем до конца, а потом я с тобой рассчитаюсь.

— Окей, как скажешь. Только учти, что за отдельную палату в клинике тебе тоже придется хорошенько раскошелиться.

— Деньги есть, не переживай. Откладывала, когда Маркуша давал на всякие нужды. Могу, кстати, серьгами рассчитаться.

— Какими?

— Которые он подарил мне на день рождения. Ну и вкус у него, — смеется эта сука. — Даже моя бабушка такие не наденет. Но стоят они прилично. Так что сможешь выгодно продать.

— А ему что скажешь?

— Думаешь, я не найду что сказать? — усмехается Милана. — Совру, что потеряла, да и все.

— Ладно, кидай фотку. Гляну, что там за серьги.

— Сейчас пришлю. В общем, как примешь решение по серьгам, пиши. А я спать пошла.

Из динамиков доносится шорох и через несколько секунд запись заканчивается.

Встаю с дивана, рывками снимаю с себя куртку, швыряю ее на пол, смахиваю с комода статуэтки, снимаю со стены картину, ломаю ее об колено, и с дикой яростью бросаю в коридор.

— А-а-а! — ору на весь дом, что аж вены на шее вздуваются. — Продажная тварь! Мразь!

Переворачиваю комод, хватаюсь за голову и быстрыми шагами выхаживаю по комнате, давя ботинками остатки от фарфоровых статуэток.

— Из-за нее я продал квартиру и отдал Наде все деньги! Из-за нее я ушел из семьи! Из-за нее я влип на двадцать лямов! — Пинаю журнальный стол, и он с грохотом падает на пол. — А она не беременна! Не будет НИКАКОГО РЕБЕНКА, мать твою! Эта сука разводила меня на бабки!

Ударяю кулаком по подоконнику с такой силой, что пепельница подпрыгивает и со звоном приземляется на пол. Не обращая на это внимания, устремляю взгляд на окно, и изрекаю демоническим голосом:

— Убью!

Поднимаю с пола кожанку, выхожу из дома, прыгаю в тачку, и достаю из кармана звонящий телефон. Пристально глядя в экран, набираю полную грудь воздуха, и прижимаю мобильник к уху.

— Заждалась меня, милая? — спрашиваю, пытаясь удержать языки пламени, которые рвутся из моего рта.

— Конечно мы тебя заждались, котик. Ну ты где? Мы с малышом уже собрали все сумочки и готовы отправиться в наш новый домик.

«Мразь! Ненавижу!»

— Я уже в пути, не переживай, — сжимаю трубку, которая начинает плавиться в моей горячей ладони. — Скоро буду, малыш.

Хорошо, что она не видит мое каменное лицо, и мои глаза, налитые кровью.

— Ждем тебя, любимый, — чмокает в трубку. — Буду не спеша одеваться.

«Одевайся, одевайся. И белые тапочки не забудь. Они тебе сейчас пригодятся».

Всю дорогу до ее дома охреневаю над происходящим.

— Как Надя это записала? — ломаю голову. — Она не могла проникнуть в квартиру Миланы и поставить там прослушку. Тогда как, черт побери, она это сделала?! Может, прослушка была на мне? Хотя нет, не может быть.

«Первая запись была сделана в тот день, когда я приехал из командировки, — рассуждаю про себя, — и находился дома у этой суки. Но вторая запись была сделана в тот момент, когда меня в ее квартире не было. Ничего не понимаю...»

Открываю окно, достаю из кармана пачку, зажигалку, выпускаю дым в лобовое стекло, и пытаюсь перемешать густую кашу в голове.

— Так, в первый раз я был у нее, а во второй раз меня в ее квартире не было... но при этом прослушка находилась рядом с Миланой. Причем очень близко, раз я отчетливо слышал весь ее разговор с подругой. Вопрос: где. Была. Эта. Чертова. Прослушка?

Вспоминаю, как подруга ругала Милану за вредные привычки. Снова сую руку в карман и достаю зажигалку.

«Она была в куртке, когда я принимал душ. И в тот день, когда отвез Милану домой, я отдал ей свою куртку с... этой зажигалкой».

Останавливаюсь на светофоре и с колотящимся сердцем смотрю на нее. Кручу ее в руке, изучаю каждый миллиметр, и только сейчас понимаю, что это не моя зажигалка. Она очень похожа на мою. Один в один. Но на этой нет скола от падения.

— Ох, черт... — в шоке глядя на нее, медленно растираю лицо. — Она все пишет...

Глава 32

Марк

— А вот и папочка наш приехал, — открывая дверь, улыбается Милана. Перешагивает через сумки и пропускает меня в квартиру. — Мы уже готовы!

Она кладет ладонь на плоский живот и устало вздыхает.

— Заждались тебя.

— Заждались? — спрашиваю, пристально глядя на нее.

Протягиваю руку за спину, закрываю дверь и подхожу к ней. Наклонившись к лицу, берусь двумя пальцами за подбородок, и заставляю смотреть мне прямо в глаза.

— С кем ты меня заждалась? — прищуриваюсь, надавливая на ее подбородок.

— С-с м-малышом...

— А-а... точно... — иронично киваю и опускаю взгляд на ее живот. — У тебя же малыш в животе. Маленькая горошинка, которую я видел на снимке... Мой ребенок. Мой будущий сын.

— Марк, что происходит? — спрашивает едва слышно. — Ты пугаешь меня.

— Прости, — еще сильнее сжимаю ее подбородок. — Забыл, что тебе нельзя нервничать.

— Ты делаешь мне больно!

— Потерпишь, — изрекаю ледяным голосом.

— Маркуш, объясни, что происх...

— Как-как ты меня назвала? — поворачиваюсь к ней ухом. — Маркуша? Не банкомат на ножках? Не говорящий кошелек?

Устремляю взгляд на ее побелевшее лицо, сжимаю губы и резко отпускаю ее. Милана, испуганно глядя на меня, пятится в сторону комнаты.

— Где твои серьги, милая? — надвигаюсь на нее. — Те, что даже твоя бабушка не наденет.

— Я... Они... Эм-м...

— Неужели потеряла? — вопросительно смотрю на нее. — Или, может, отдала их подруге за платную палату в клинике?

— Марк, я не понимаю, о чем ты говоришь, — упирается спиной в стену, прерывисто дышит. — Ты что выпил? Ты пьян?

— Выпил, — останавливаюсь напротив нее, сжимаю руку в кулак и ударяю по стене в сантиметре от ее головы. — Твоего яда, которым ты поила меня на протяжении нескольких месяцев.

— Марк, я...

— Показывала мне фальшивые снимки с УЗИ, — продолжаю я, — подталкивала к разводу, раскидывала свои волосы у меня дома, чтобы их увидела Надя!

Еще раз ударяю по стене, отчего Милана вздрагивает, крепко зажмуривает глаза, а я нависаю над ней как скала.

— Притворялась беременной, пела мне про панические атаки, в клинику легла с угрозой выкидыша. Я как последний идиот бросил ради тебя семью, отказался от квартиры, попал на бабки! В глаза смотри! В глаза, я сказал!

Милана открывает мокрые глаза и молвит дрожащими губами:

— Я не знаю, кто тебя накрутил, и кто тебе все это рассказал, но...

— Ты сама мне все рассказала! Я получил запись всех твоих разговоров с подругой. И ты уже точно не отвертишься.

— Я все тебе объясню, — шепчет прерывисто.

Снова поворачиваюсь к ней ухом и подгоняю рукой.

— Внимательно слушаю. Расскажи, как разводила меня вместе с подружкой. Как маячила перед соседом, чтобы он понял, что в моем доме кто-то есть, и передал это Наде. Расскажи, как ты узнала про двадцать лямов и поторопилась лечь в клинику, чтобы подтолкнуть меня к разводу. Хочу послушать, как ты собиралась уйти от меня, если компания разорится. Давай, выкладывай! Давай! — снова ударяю кулаком по стене. — И как после моего развода ты собиралась инсценировать выкидыш не забудь рассказать!

— Помогите! — орет на всю квартиру. — Соседи, на помощь! На меня напали!

Перемещаю руку на ее шею и с трудом сдерживаюсь от желания сжать ее как пластиковый стаканчик.

— Ты ответишь за то, что сделала, — тихо и хрипло произношу, глядя в ее испуганные глаза. — И за жену, от которой я ушел, и за дочь, которую я променял на тебя и нашего будущего ребенка.

Убираю руку с ее шеи и перевожу взгляд на сумки.

— Забирай их и проваливай из квартиры.

Раздается стук в дверь, затем медленно опускается ручка.

— У вас все в порядке? — заглядывает в квартиру пожилая женщина. — Я слышала какие-то крики.

— Мы тоже их слышали, — натянуто улыбаюсь.

— Господи, то пожар, то на помощь зовут! — возмущается она. — Понаехали съемщики и превратили наш подъезд в непойми что!

— Согласен, — киваю я. — А теперь разрешите мы продолжим собирать вещи.

— Переезжаете?

— Подыскали другое жилье, — сдержанно отвечаю.

— Вот как? — Женщина оглядывает коридор и хмыкает. — У Михалны вроде квартира хорошая и теплая. Чего вам тут не живется? Да и вы вроде никому из соседей хлопот не доставляли. Надеюсь, она не пустит сюда молодежь, как в прошлый раз. Ох, и намучилась я с ними. Музыка грохотала так, что...

— Вы передадите хозяйки ключи? — перебиваю ее. — Я предупредил, что сегодня съедем.

— Так это, — пожимает плечами, — конечно передам. Занесите в сорок вторую квартиру. А я пока пойду выясню, кто звал на помощь.

— Обязательно выясните, — говорю ей вслед и поворачиваюсь к Милане. — Вдруг там кого-то убивают, да, дорогая? Или собираются убить.

— Ты же знаешь, что мне некуда идти, — всхлипывает, жалобно глядя на меня. — Квартира оплачена на месяц вперед, можно я останусь здесь хотя бы на несколько дней? У меня нет друзей в Москве, и...

— Снимешь палату в клинике у подружки и будешь благодарить меня за то, что я не отправил тебя в другое отделение. Но даже не надейся, что так легко отделаешься. Ты отработаешь мне все до копейки. Запомни это!

Глава 33

Утро следующего дня

Марк

Всю ночь меня трясло, словно сидел на электрическом стуле. Сначала голову атаковали мысли о том, как рыжая стерва крутила мной, и как весь мой мир перевернулся благодаря двум аудиозаписям. А потом до рассвета думал о Наде. Поражался тому, как она сделала меня с компенсацией, с квартирой, и как ей удалось доказать измену. Скорее всего она наняла детектива. Снимки из кафе, в котором отмечали день рождения Миланы, из загородного дома, и другие — это точно дело рук профессионала.

И я даже примерно понимаю, как выглядит этот чертов профессионал. Сначала думал, что Надя сама подбросила мне другую зажигалку в карман куртки, но в один момент вспомнил про мужика в очках, который терся рядом, а затем попросил у меня зажигалку. Скорее всего именно в тот момент и подсунул свою, потому что записи как раз-таки и начались после встречи с ним.

Она все продумала до мелочей. А теперь, наверное, давится от смеха, и радуется тому, что Милана оказалась охотницей за толстыми кошельками. Препаршивейшее состояние. Дом разгромлен, на душе хреново, голова гудит от мыслей. И я пока что понятия не имею, что делать дальше.

У меня есть только отец, который может дать мудрый совет. Знаю, что перед тем, как он начнет помогать мне, если начнет, конечно, мне придется выслушать кучу дерьма в свой адрес. Но если идти за советом, то только к нему. Он всегда может найти выход из любой ситуации.

Набираю ему.

— Слушаю! — раздается грозный голос.

— Привет! Можем встретиться? — говорю примирительным тоном. — Кажется, я по уши влип.

— Опять кнопки в лифте поджег? — издевается, припоминая мою молодость.

— Отец, я серьезно. Мне нужен твой совет.

— Совет ему нужен, — фыркает в трубку. — Что же ты не пришел ко мне за советом, когда собирался притащить в дом кого попало?

— Просто скажи, где и когда сможем поговорить.

— Я в офисе, — гаркает он. — Разгребаю дела, которые ты запустил, пока бегал по любовницам и судам. А теперь развелся, перевез в дом свою беременную пассию, и вообще перестал появляться на работе!

Язык не поворачивается сказать ему о том, что нет больше никакой беременной пассии. Но я должен выложить ему всю правду. Он должен быть в курсе всего. Иначе без его помощи, чувствую, не выпутаюсь.

— Милана не беременна. И не была беременна. Она все это время обманывала меня.

В трубке воцаряется гробовая тишина.

— А ты точно Давыдов Марк Викторович? — от его вопроса сквозит разочарованием и гневом одновременно. — Ты точно МОЙ сын? У нас в роду еще не было таких дебилов. Но ты, видимо, пошел в свою безмозглую, гулящую мать.

— Я обратился к тебе за помощью. Но если ты откажешься помогать, я пойму.

— Точно поймешь?! Мне кажется, у твоего мозга нет функции «понимать»! Нет функции «думать», «советоваться» прежде, чем что-то сделать. В твоем крошечном мозгу всего одна извилина, которая отвечает за то, что находится у тебя в штанах!

Он замолкает и шумно выдыхает.

— Как ты понял, что она не беременна?

Я резко оживляюсь. Отец жутко зол на меня, но, раз не посылает куда подальше, и начинает задавать вопросы, значит, все-таки готов помогать.

— Сейчас приеду в офис и все расскажу по порядку.

Скидываю звонок, быстро принимаю холодный душ, чтобы хоть немного взбодриться после бессонной ночи, затем прыгаю в тачку и пулей лечу на работу.

Вхожу в кабинет и вижу в своем кресле отца. Он с сосредоточенным видом изучает документы в синей папке, бегло смотрит на меня, затем плюет на палец, и молча перелистывает страницу.

Подхожу к столу и кладу разобранную зажигалку, из которой достал прослушку.

— Я вычислил!

— Что именно? — не отрывая взгляда от бумаг, приподнимает он бровь. — Сколько будет два плюс два? Надеюсь, не пять?

— Давай без издевательств, — прошу я. — Я не настолько тупой, как ты думаешь.

— Серьезно? — откладывает бумаги и в упор смотрит на меня. — Представляю, что было бы, если б ты был еще тупее, чем сейчас. Наверное, и свою тачку, и фирму бы переписал на Надю.

— Дай мне пять минут, чтобы все объяснить.

— Да хоть шесть! — кивает на свободное кресло.

Я сажусь напротив него, расстегиваю куртку, и рассказываю обо всем по порядку.

— ...После этого я приехал к ней и выгнал из квартиры, — заканчиваю, глубоко вздыхая.

Отец, который все это время молча слушал меня, откидывается на спинку большого кожаного кресла и скрещивает руки на груди.

— Я вот сижу и думаю: какого черта ты вообще работаешь в строительной компании? Это же совершенно не твое направление.

— Сейчас не понял, — хмуро смотрю на него. — Ты о чем?

— Я о том, что тебе нужно было стать амбассадором обувного магазина. Переобуваешься на лету! Вчера пел песни о том, что перевезешь в дом любовницу, сегодня твердишь, что ее нужно наказать за то, что она развалила твою семью.

Он встает, упирается ладонями в стол и наклоняется ко мне.

— Это не она семью твою развалила, — цедит сквозь плотно сжатые губы — Это ты ее развалил! Видимо, я зря тебе с самого детства твердил о том, что женщинам доверять нельзя. Предупреждал о том, какие они продажные. Как они сначала тебе улыбаются в лицо, говорят про любовь, а потом ты и глазом не успеешь моргнуть, как останешься без имущества и денег на счетах!

Ударяет кулаком по столу с такой силой, что даже толстые папки подлетают.

— Мать свою вспомни! — рычит, краснея от злости. — Вспомни, как она обошлась со мной. А теперь тебя точно так же собиралась развести твоя Милана. Надежде скажи спасибо за то, что вывела ее на чистую воду сейчас, а не когда бы ты женился на ней и в браке купил недвижимость.

Он садится в кресло и смеется на весь кабинет.

— Ну, Надежда! Везде успела, ты только посмотри! А я тебе всегда говорил, что она умна, и что ее так просто не проведешь. Учись, как надо вести себя в браке! Она себя со всех сторон подстраховала. И тебе, дураку, глаза открыла на эту кошку драную. И я уверен, что сделала она это из жалости к такому идиоту как ты.

— И что мне теперь ей в ножки кланяться? — усмехаюсь я. — Она, если ты забыл, притворялась слепой, оставила меня без квартиры, а теперь еще и компенсацию требует.

— Да, кстати, перейдем к главному вопросу. — Отец берет одну из папок и кидает ее мне. — Расскажи-ка лучше, где собираешься найти столько денег сейчас. Глянь на количество замороженных объектов, затем проверь счета, вычти деньги, которые уйдут на зарплату работникам, деньги, которые нужно перевести подрядчикам, и сразу поймешь, что ты почти банкрот!

— Я виноват в том, что из-за обстановки в стране у нас нет объектов?!

— А как давно ты ездил в правительство к Жорохову и лично разговаривал с ним по этому поводу? — прищуривается отец.

— Мой заместитель недавно был там, — уверенно заявляю я. — Я же говорил тебе, что нам должны были дать объект под Питером. Даже приказ был, правда, еще неподписанный, но сейчас снова наверху тишина.

— Еще раз задаю вопрос, — сверля меня взглядом, сдержанно произносит отец. — Как давно ты сам лично был в правительстве?

Пока пытаюсь вспомнить, он небрежно кидает мне какие-то бумаги. Я беру их и пробегаюсь взглядом по тексту.

— Не знаю, какой приказ тебе подсовывал под нос заместитель, но сейчас у тебя в руке копия документа, где черным по белому написано, что объект под Питером, который мы должны были строить, передан компании «Алианс-строй».

— Я о такой даже не слышал, — задумчиво изрекаю, глядя на название.

— Этой компании чуть больше года. И я не могу понять, как так вышло, что она прямо из-под носа увела у нас объект?! Почему нам никто не сообщил об этом, а поставили перед фактом?!

— Ко мне какие претензии? Нужно задавать этот вопрос Жорохову.

— А я задал, — кивает отец. — Звонил ему час назад. И знаешь, что он мне ответил? Что никакого приказа не было! — снова ударяет кулаком по столу. — И что зама твоего он не видел последние несколько недель!

— Этого быть не может. Я же своими глазами видел приказ.

— Зам знал, что я в Израиле на операции, и в тот момент не помогал тебе с делами, поэтому и подсунул тебе филькину грамоту, а потом вдруг внезапно уволился! Давай, — подгоняет рукой, — шевели мозгами. Вспоминай наш с тобой разговор, где ты говорил о том, что отдал бы Наде деньги за всю сочинскую квартиру, но так как дела в компании идут плохо, ты не будешь сорить деньгами.

Отец пристально смотрит на меня и медленно произносит:

— В тот момент у тебя уже была прослушка?

— Думаешь, зам работал на Надю?

— Была или нет?!

— Была.

— Значит, Надя прекрасно понимала, что тебе нужны объекты. Зам убедил тебя в том, что скоро будет много работы, ты на радостях продал квартиру, Надя получила деньги, после чего зам уволился, и ни о каком строительстве больше не идет речи, — раскладывает по полочкам отец. — Теперь дошло, каким способом она заполучила квартиру полностью?

Пока я пытаюсь все это переварить, отец встает с кресла, подходит к окну и, стоя ко мне спиной, выпрямляет плечи, обтянутые серым пиджаком.

— На какое время ты договорился встретиться с адвокатом?

— Он приедет сюда, — смотрю на часы, — через двадцать минут.

— Я тоже буду присутствовать. У меня есть кое-какие мысли по поводу выплаты компенсации.

Виктор Георгиевич, отец Марка

Глава 34

Марк

Выхожу из офиса, набираю полные легкие морозного воздуха и шумно выдыхаю.

— Наконец-то выбрался на улицу, — протягиваю устало.

В кабинете было настолько жарко, что я весь взмок. На протяжении двух часов наблюдал за эмоциональным диалогом отца с его адвокатом. Они выстраивали схемы, просчитывали Надины ходы.

— ...И мы вполне можем на этом настаивать, — выдвигал адвокат одну из версий. — В таком случае суд может посчитать, что сумма данной компенсации завышена, и убавить ее до разумных размеров. Но я все же склоняюсь к другому варианту.

Он откинулся на спинку кресла и все по полочкам разложил.

— Смотрите: закон не запрещает включение в брачный договор условий о наступлении определенных имущественных последствий в случае недобросовестного поведения одного из супругов. Но, — выставил указательный палец, — закон не регулирует личные отношения супругов, поэтому данное условие в брачном договоре могут посчитать ничтожным. Компенсация за имущество — это одно, а за личные переживания — это совершенно другое. Поэтому у нас есть все шансы либо оспорить сумму, либо вообще избежать выплаты.

— Да, безусловно, — встрял я в разговор, — мы можем пободаться с Надей в суде. Возможно, у нас даже получится избежать этой выплаты, но тогда начнется новая война - информационная. Вы же понимаете, что у нее есть все доказательства моей измены: фото,

видео, аудиозаписи. Если у нее хватило мозгов установить в доме камеры, нанять детектива, и так долго притворяться слепой, то она пойдет по головам, уж поверьте мне на слово.

— Я, конечно, многое повидал за долгие годы своей карьеры, — в шоке проговорил адвокат, — но с таким сталкиваюсь впервые. Как она не выдала себя? Вы же изменяли ей прямо перед носом, и она делала вид, что ничего не подозревает. Судя по всему, у вашей бывшей супруги действительно железный характер.

— Крепче стали! — прорычал отец. — И нам нужно очень сильно постараться, чтобы эту сталь расплавить.

Адвокат несколько минут с задумчивым видом смотрел в окно. К тому моменту у меня уже сложилось четкое представление моего ближайшего будущего, если выиграю суд, то тут же стану звездой интернета. Вся страна увидит постельные сцены с Миланой, затем в сеть попадут ее записи разговоров с подругой‚ после чего меня засмеют, закидают камнями, и тогда я уже не смогу отмыться от грязи.

Конечно же, народ сразу вспомнит о том, что именно благодаря мне Надя ослепла и перенесла несколько операций, и меня посчитают тварью, которая изменяла слепой жене.

Я уже смирился с мыслью о том, что выхода нет, но адвокат неожиданно выдвинул очень интересную версию, и в итоге появился отличный вариант, который поможет мне разом решить все вопросы. Механизм запущен. Скоро Надя сама будет умолять меня разойтись мирно и напрочь забудет о своих миллионах.

Вечер того же дня

В шумном баре мне удается хоть немного отвлечься от всего происходящего. Несколько стаканов шотландского зелья сделали свое дело: я успокоился, остыл, и разложил в голове все по полочкам. Правда, к концу вечера эта голова совершенно перестает соображать. Встаю с барного стула и чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Воу-воу, — хватаюсь за стойку, чтобы не упасть, и мутным взглядом смотрю на девушку, которую только что задел плечом. — П-простите, госпожа, — выставляю перед ней ладони, — это вышло случайно.

— Иди, проспись! — брезгливо оглядывает меня и отворачивается к подруге.

Или к подругам. Хрен его знает, сколько их тут. В глазах все двоится. Сквозь танцующую толпу кое-как пробираюсь к выходу, собираюсь вызвать такси, но в последний момент передумываю и решаю немного прогуляться пешком. Нужно проветрить мозги и немного протрезветь. Завтра важный день, поэтому я должен быть во всеоружии.

Но меня хватает ненадолго. Даже не прошел половину парка. Чувствую‚ нужно присесть на скамейку и все-таки вызвать такси.

— Всех с Наступающим! — раздаются радостные женские голоса. — С Наступающим, народ! Мы вас всех от души поздравляем!

Фокусирую взгляд на толпе веселых и, скорее всего, подвыпивших девиц, которые раздают поздравления прохожим.

— Девчонки, к-какие вы все к-красивые, — делаю им комплимент, но они, игнорируя меня, проходят мимо. — Эх, — вздыхаю, глядя им в след. — Кричали женщины ура, и в воздух чепчики бросали...

Достаю из кармана куртки мобильник‚ открываю приложение, вызываю такси, и перевожу взгляд на женщину, которая быстро шпарит по парку, втыкая в снег лыжные палки.

Я редко выпиваю. Но, когда дело доходит до этого, то мне чертовски не хватает общения. Выпрямляюсь, растягиваю губы в улыбке и отвешиваю в адрес женщины шутку:

— Уважаемая, вы лыжи дома забыли.

В этот момент на телефон приходит уведомление. Читаю на экране «Машина подъедет через три минуты», и боковым зрением вижу, что дама с палками направляется в мою сторону.

Ставлю телефон на блокировку, поднимаю взгляд, и с моего лица резко исчезает улыбка.

— Не ожидала тебя здесь встретить, — взволнованно глядя на меня, произносит она.

Я тоже никак не ожидал встретить в Москве свою мать.

— Что же ты сидишь на холоде? — продолжая смотреть в глаза, вымученно улыбается. — Еще и куртка нараспашку... Замерзнешь.

В последний раз я видел ее больше пятнадцати лет назад. Тогда она снова приезжала в Москву, чтобы поговорить со мной. Но я, как и во все предыдущие разы, не стал слушать. Доходчиво объяснил ей, чтобы не лезла в нашу с отцом жизнь, затем посоветовал забыть обо мне и заниматься своей новой семьей.

— Что ты делаешь в Москве? — спрашиваю ледяным голосом.

— Живу. Мы с Борей уже полгода как переехали сюда.

Боря — это ее муж. Именно к нему она однажды ушла от отца. У них двое дочерей, которых я никогда не признавал и не считаю своей родней. Мать очень паршиво обошлась с нами много лет назад. Она изменила отцу и ушла из семьи, когда я был еще школьником. Поэтому даже спустя столько лет я не готов простить ее. И не готов разговаривать с ней.

— Меня такси ждет.

Встаю со скамейки и иду к выходу из парка.

— Я не раз пыталась поговорить с тобой, но ты не желал слушать, потому что тебя все эти годы накручивал отец, — выкрикивает мать. — Я молчала, пока ты был маленьким, потому что Витя угрожал мне. Он говорил, что, если я расскажу тебе правду, то больше никогда тебя не увижу. Он и сейчас может испортить мне жизнь, но мне уже плевать. Я хочу достучаться до тебя, Марк! Пожалуйста, выслушай меня.

Я иду вперед, не оборачиваясь.

— Я не изменяла ему, слышишь? Я тебя не предавала! Много лет назад твой отец совершил преступление и не понес за это наказания. Я не смогла с ним жить после этого. Не смогла, — всхлипывает отчаянно, — потому что видела слезы маленьких детей, которых он лишил матерей!

— Что ты несешь? — развернувшись, смотрю на нее.

Глава 35

Надя

— Златушка, ты не спрашивала у Авроры, как она себя чувствует? Сегодня в гимназию приедет или разболелась все-таки?

— Она только что написала, что приедет сегодня. Просто вчера у нее живот болел, вот и не ходила.

— Слава богу, — говорю не столько ей, сколько себе.

Вчера я привезла Злату в гимназию, и, выйдя на улицу, ждала, когда приедут Аврора с Юрой, но так и не дождалась. Потом Злата сказала, что Авроры не было на уроках. Надеюсь, что сейчас мы встретимся с Юрой и наконец-то обо всем поговорим. Мне не терпится узнать, что ему сделал отец Марка. Мне ведь не показалось, что Юра очень зол на Виктора Георгиевича? Он аж в лице изменился, когда упомянул его. Я склоняюсь к версии, что это может быть как-то связано с бизнесом. Но странно все же... Как Виктор Георгиевич мог перейти дорогу Юре, если они работают в совершенно разных направлениях? Да и к тому же Юра совсем недавно переехал в Москву.

Хм... на дне рождении Авроры он обмолвился, что занимается здесь каким-то очень интересным проектом. Может, как раз-таки этот проект и связан с отцом Марка?..

— Малыш, я пошла чистить машину от снега, а ты не спеша одевайся и выходи на улицу, — выкрикиваю из коридора.

— Надь, ты даже не позавтракала! — выйдя их кухни, возмущается дядя. — Я для кого кашу варил?

— Дядь Саш, ты же знаешь, что я по утрам только кофе пью, — подмигиваю ему, надевая пальто.

— Ты во сколько с покупателями встречаешься? — уточняет он.

— В двенадцать.

— В двенадцать?.. — задумчиво чешет голову. — Эх, не успею. Буду еще на операции.

— Не переживай, я справлюсь. Приедет молодая парочка, думаю, я найду с ними общий язык.

— Если соберутся брать, то много не уступай, — грозит пальцем дядя. — Квартира отца хоть и старая, но довольно-таки приличная...

Жить у дяди комфортно, здесь всем хватает места. Он все свободное время проводит со Златой. Вчера вечером ходил с ней на горку, сегодня собираются поехать в ледовый дворец кататься на коньках. Дядя постоянно говорит, что с нашим приездом в его холостяцкой берлоге стало гораздо уютнее. Но нам все же нужно поторопиться с покупкой жилья.

Вчера разговаривала со знакомым риелтором, и он, как и его многочисленные коллеги, подтвердил информацию о том, что после Нового года резко вырастут цены на недвижимость, поэтому квартиру я планирую купить в этом месяце. Присмотрела большую двушку в хорошем районе. Она расположена на семнадцатом этаже, и это очень понравится Злате. Рядом парки, торговые и развлекательные центры, бассейн, филиал нашей музыкальной школы, что тоже важно. Но самое главное, что прямо из окна этой квартиры видна гимназия, которая считается одной из самых сильных в Москве. Остается надеяться на то, что я в ближайшее время продам квартиру отца, соберу всю сумму, и успею купить эту двушку.

А на деньги, которые мне выплатит Марк, мы с дочкой чуть позже купим загородный домик. Будем уезжать туда на все лето, разведем там хозяйство. Эх, мечты, мечты... Это идеальная картинка моего ближайшего будущего: посвящать все свободное время себе, дочери и любимой работе. Обустраивать наше гнездышко, путешествовать, развиваться в разных направлениях.

Стоило только развестись и сразу захотелось попробовать все, на что раньше вечно не хватало времени. Хочу начать заниматься йогой, пойти в танцевальную студию, посещать массажные салоны, и наконец-то вернуться к работе. Снова буду ездить на различные курсы по дизайну интерьеров, общаться с клиентами и с интересными людьми из области моей профессии. Боже, как мне всего этого не хватало. Такое чувство, что я скинула с себя лишний груз и во мне сразу появилось море энергии. Вот она — счастливая жизнь разведенной женщины! Никаких слез, самобичевания и депрессий. Только вперед! Покорять новые вершины, заниматься саморазвитием, и делать счастливой свою дочь. По-моему, отличный план на ближайшее будущее. Марк‚ конечно, может попытаться испортить этот план. Сейчас он очень зол и наверняка места себе не находит.

Сажусь в машину и вспоминаю, как позавчера прослушивала записи с зажигалки. Жаль, конечно, что я так и не поняла, с кем он разговаривал по телефону‚ когда вернулся в дом после стычки с Юрой. Марк кому-то звонил, но, видимо, зажигалка в тот момент была далеко, и мне не удалось разобрать слова. Зато я прекрасно слышала, как он громил дом после изучения аудиозаписей с флешки, и как матерился в машине, когда ехал к своей ненаглядной. А вот свидетелем его разборок с рыжей мне так и не удалось стать, потому что он понял, что прослушка находится в зажигалке. Снова представляю с каким лицом Марк смотрел на эту зажигалку, и вспоминаю, как он в шоке проговорил: «Она все пишет...»

Злата садится на заднее сиденье и говорит в трубку:

— ...А я еще только в машину сажусь. Подождешь меня у раздевалки? Хорошо. Я скоро приеду.

— С кем ты разговаривала? — смотрю на нее в зеркало.

— С Авророй. Она уже в гимназии.

«Блин!» — сжимаю губы, понимая, что снова не встречусь с Юрой. А мне так не терпится узнать, что его связывает с отцом Марка.

***

— ...А здесь поставим детскую кроватку, — мечтательно улыбается девушка, поглаживая большой живот.

Молодожены еще раз проходятся по квартире и просят у меня пару дней на то, чтобы подготовить документы для покупки.

— У нас ипотека уже одобрена, — говорит парень. — Сейчас поедем в банк, решим там все вопросы и сразу свяжемся с вами.

— Мы точно будем ее покупать, — обещает девушка. — Пожалуйста, придержите ее для нас.

Я очень рада, что быстро нашлись покупатели. Да еще и такие приятные молодые люди. вместе выходим на улицу, парочка отправляется в банк, а я спешу в гимназию, надеясь застать там Юру.

— Ну, давай, проезжай, — глядя на светофор, тороплю машину со знаком «У» на крыше. — Так ведь успел бы проскочить! Капец просто... Из-за этой учебной опять придется стоять полторы минуты. Я когда-нибудь проеду этот перекресток?

Откидываюсь на спинку сиденья, достаю из кармана пальто телефон‚ на который только что пришло сообщение, и включаю видеоролик, отправленный с неизвестного номера. Мое сердце перестает биться на несколько секунд, по коже пробегает мороз, от которого леденеют все внутренности.

— Что он такое творит?.. — шепчу дрожащими губами.

Глава 36

Надя

— Вот подонок! — Пыхчу, багровея от злости.

Кидаю телефон на соседнее сиденье, резво обгоняю несколько машин, сворачиваю к торговому центру, останавливаюсь на парковке и еще раз пересматриваю видео с кричащим названием: «Жена Марка Давыдова притворялась слепой и изменяла ему на протяжении долгого времени».

На первом кадре я сажусь в машину Юры, на втором — беру у него букет цветов, дальше идут нарезки коротких видео со дня рождения Авроры, где мы с Юрой тоже запечатлены. Видимо, Марк или тот, кто ему помогал в создании ролика, взяли эти нарезки со страницы Авроры в соцсети. Дальше транслируется видео с камер наблюдения, установленных во дворе нашего дома, и там отчетливо видно, как Юра нападает на Марка. Теперь на экране появляется девушка, которая раньше работала операционной медсестрой в отделении, в котором я лежала.

— До недавнего времени я работала в институте глазных болезней, и лично присутствовала на операциях, которые проводили Надежде Давыдовой. Первая операция не помогла восстановить ей зрение, а вторая прошла успешно, — дает она интервью.

— Как давно ей сделали вторую операцию? — спрашивает голос за кадром, который мне незнаком.

— Месяца два назад.

— То есть вы утверждаете, что Надежде Давыдовой восстановили зрение два месяца назад?

— Да, все верно.

На экране появляется мужчина, которого я часто видела рядом с Виктором Георгиевичем. Это его адвокат.

— И это еще раз подтверждает тот факт, что Надежда Давыдова притворялась слепой. Для чего она это делала? Возможно, для того чтобы ее муж продолжал чувствовать себя виновником аварии, в которой она потеряла зрение, и в качестве компенсации подарил ей квартиру и машину. Но, как говорится, все тайное становится явным. Меркантильные планы Давыдовой всплыли на поверхность. И теперь хочется задать ей всего лишь один вопрос: Надежда, как вам живется после такого жестокого обмана?

— Паршивая мразь! — цежу сквозь зубы, и отвечаю на звонок от него.

— Как тебе фильм, понравился? Кстати, ты первая его посмотрела, и только от тебя зависит, увидит ли его народ.

— Думаешь, мне нечем ответить? Вся страна увидит твои любовные сцены с...

— Не увидит, — перебивает он. — Я сделаю так, что ни одно твое видео не попадет в сеть. Ты прекрасно знаешь, что у меня достаточно связей. А вот это видео вскоре облетит интернет вдоль и поперек. О тебе и твоем подлом поступке будет знать каждая собака, поверь мне на слово. Так что давай-ка прекращай эту битву за компенсацию, выдохни, и наслаждайся жизнью.

— Пошел к черту! — выплевываю я.

— Надь, если не успокоишься, то я всю бурю, которую ты подняла, направлю в твою сторону. Это тебя будут считать тварью, которая изменяла мужу. Ты правда этого хочешь?

Я скидываю звонок и набираю полную грудь воздуха.

— Надо позвонить адвокату, — прерывисто выдыхаю.

Ищу его номер в списке контактов, договариваюсь о встрече, затем еду в гимназию за Златой.

— Мамочка, — дочь бежит к воротам вместе с Авророй, — а можно мы к Авроре в гости поедем? Пожалуйста, пожалуйста, — прыгает около меня.

— Мы моего папу попросим, чтобы отвез, — подхватывает Аврора.

— Привет, Надь, — раздается за спиной голос.

Оборачиваюсь и вижу, как Юра отходит от джипа.

— Пусть погостят у нас. Вечером я отвезу Злату домой.

— Юр, — подхожу к нему, — я как раз хотела поговорить с тобой. Но сейчас мне нужно срочно ехать по делам. Если заберешь Злату, то буду очень признательна. Не знаю, сколько проезжу. Не хочу, чтобы она долго сидела одна.

— Мне тоже нужно поговорить с тобой, — пристально смотрит в глаза.

— Я позвоню, как освобожусь.

Целую Злату, говорю ей, чтобы вела себя хорошо, прыгаю за руль и еду в офис адвоката.

***

— ...Ну, по поводу того, что у вас не будет возможности опубликовать видео в интернете, Марк Викторович, конечно, ошибается, — смеется адвокат. — Я прямо сейчас могу позвонить корреспондентам и через считанные минуты он станет звездой интернета. Но у нас с вами другая цель, верно? Нам не нужна информационная война. Мы хотим, чтобы он выплатил вам компенсацию.

— Да, и желательно обойтись малой кровью, — киваю я. — После развода я всего лишь припугнула его, что, если, не захочет решить вопрос мирно, то я выложу все аудио и видео в сеть. Если честно, не думала, что он сделает ответное видео. Его, конечно, не сравнить с тем компроматом, который есть у меня, но я не желаю, чтобы наши семейные разборки обсуждала вся страна. В первую очередь я переживаю за дочь. Не хочу, чтобы в нее тыкали пальцем.

— Значит, будем принимать меры, — подмигивает мужчина и кому-то звонит. — Федя, заскочи ко мне в офис. И желательно побыстрее.

— Снова хотите подключить к делу Федора? — вопросительно смотрю на него. — Он не должен светиться рядом с моим бывшим мужем. Марк понял, что прослушка была в зажигалке и, возможно, вспомнил человека, который эту зажигалку подсунул ему. Федору лучше держаться от него подальше.

— Вы плохо знаете моего сына. Поверьте, для того чтобы получить нужную информацию, он может стать незаметной тенью. Федор такие вещи проворачивал, что у меня глаза на лоб лезли, — смеется он. — Не забывайте, что он один из лучших детективов Москвы.

— Не понимаю, как он подберется к Марку... — развожу руками. — Прослушки и камеры уже не прокатят. Думаю, после последних событий Марк старается осторожничать. Не подпускает к себе посторонних людей и не ведет разговоры где попало.

— Сегодня компания вашего бывшего мужа празднует юбилей. Нам всего лишь нужно узнать, в каком месте состоится мероприятие.

— Навряд ли Марк будет закатывать банкет. Он на мели.

— Банкет будет. Но для очень узкого круга людей.

— Откуда вы знаете?

— Бывший заместитель Марка Викторовича недавно об этом обмолвился. Он сам лично занимался организацией праздника. Скорее, это даже не праздник, а вынужденная мера, так как на этот банкет приглашены люди из правительства. Марк Викторович собирается наладить с ними контакты и в неформальной обстановке поговорить о возобновлении строительства.

— Фёдора туда просто так не пустят, — усмехаюсь я, поражаясь тому, как легко он рассуждает. — Он же не работник компании и не человек из правительства.

— А кто сказал, что просто так? — хитро улыбается мужчина.

— Смотрю, у вас уже созрел план, — прищуриваюсь я.

Адвокат молча кивает и откидывается на спинку кожаного кресла.

— Я не могу пообещать, что сегодня мы получим полезную информацию. Все зависит от того, будет ли Марк Викторович с кем-то обсуждать видеоролик, который вам прислали. Но мы все же попробуем вывести его на чистую воду.

Глава 37

Марк

В ресторан подтягивается народ. Честно сказать, я не хотел праздновать юбилей компании. У меня и без этого хлопот выше крыши. Делаю это исключительно в рабочих интересах, и больше всего жду приезда Жорохова.

«Надеюсь, он сегодня будет», — сидя за столом, смотрю на соседний стул.

Нужно расположить его к себе, пока он не отдал все запланированные объекты компаниям-новичкам вроде этой «Алианс-строй».

Вижу‚ как в зал входит отец. Он поправляет галстук, застегивает пуговицу на сером пиджаке и направляется ко мне. Я втягиваю носом воздух и выпрямляюсь.

«Надо же, какая честь! — сверлю его взглядом. — Приехал все-таки. Интересно, почему сегодня весь день игнорировал мои звонки и сообщения?»

— Привет! — протягивает мне руку.

Не считая нужным встать и поздороваться, поднимаю на него взгляд.

— Жду объяснений.

— Ты о разговоре с матерью? — усмехается он и, одернув брюки, садится рядом. — Не знаю, что она тебе наплела вчера, — наливает себе и мне выпивку, — и про какую аварию говорила. Но все это полная чушь.

— Серьезно? — подозрительно смотрю на него. — А мне так не показалось. Она была весьма убедительна. Сказала, что много лет назад ты был виновником аварии, в которой погибли две женщины, но тебе удалось избежать наказания. В подробности не вдавалась. Но, как она уверяет, именно эта ситуация вынудила ее уйти от тебя. Потому что не смогла жить с убийцей.

Отец громко смеется, затем опустошает свой стакан, и, мотая головой, закусывает мясной нарезкой.

— Да-а... ее фантазиям можно только позавидовать. На что только не пойдет ради бабок. Узнала, что сын стал директором крупной компании и решила подобраться к нему поближе. Сначала меня разводила на бабки, теперь взялась за родного сына. Понятное дело, на пенсию в наше время не проживешь. А она до денег сама не своя. Надо же, — поражается он, — выдумала такую историю. Совсем с катушек слетела!

— Добрый вечер! — раздается за спиной голос.

Поворачиваюсь и вижу у стола Жорохова.

— Рады вас видеть, — выпрямившись перед ним, протягиваю руку. — Присаживайтесь, Иван Борисович.

Пока долгожданный гость располагается за столом, я в упор смотрю на отца. Разговор с ним еще незакончен. Вчера во время беседы с матерью я был сильно пьян, но даже в таком состоянии понимал, что в ее словах есть что-то похожее на правду. Из ее глаз непрерывно текли слезы, когда рассказывала про маленьких детей, которые остались без матерей. Разве она могла такое придумать? Я уже позвонил приятелю из органов и попросил его покопаться в архивах. Надеюсь, скоро узнаю была ли на самом деле авария, к которой каким-то образом причастен мой отец.

В непринужденной обстановке общаюсь с Жороховым, налаживаю с ним связи, и тут вдруг ведущий приглашает меня в центр зала.

— А теперь поприветствуем генерального директора Марка Викторовича Давыдова!

Выхожу под громкие аплодисменты, толкаю короткую речь, благодарю всех, кто пришел на юбилей, затем ко мне подходит ростовая кукла в виде огромной мохнатой зебры и вешает на шею медаль.

— День рождения дорожно-строительной компании не может обойтись без зебры — символа пешеходного перехода, — говорит в микрофон ведущий и обнимает ростовую куклу. — Наш добрый друг пришел пожелать, чтобы ваши дороги оставались такими же безопасными как для автомобилистов, так и для пешеходов. Давайте сделаем фото на память и проводим нашу зебру бурными аплодисментами.

Делаем фото, провожаем зебру, затем я иду в туалет и по пути читаю надпись на медали.

«Лучший руководитель».

Хочу снять с себя эту безделушку, но понимаю, что это будет неким неуважением по отношению к тем, кто все это придумал. Скорее всего зебру пригласили мои подчиненные, еще и с медалью заморочились. Такие сюрпризы — прошлый век, конечно, но я, пожалуй, оставлю медаль. По крайней мере организаторам сюрприза будет приятно.

— Марк Викторович, — догоняет меня адвокат отца. — Вы отправили Надежде видео?

— Да, — озираюсь по сторонам и киваю в сторону туалета.

Входим внутрь, я проверяю все кабинки, и только теперь продолжаю беседу.

— Отправил с другой сим-карты, затем позвонил ей и понял, что она в полной растерянности.

— Этого и следовало ожидать.

— Спасибо вам за идею, — хлопаю его по плечу. — Надеюсь, теперь она успокоится. А если нет, то пусть доказывает всей стране, что на видео она не с любовником, а просто с соседом. И что те цветочки были вовсе не для нее, а для его дочери.

— И что стычка между вами и соседом на самом деле произошла не на почве ревности, — смеется адвокат.

— Хочет искупать меня в грязи? Что ж, я отвечу ей тем же, — подытоживаю с победной улыбкой и выставляю перед ним медаль. — У лучшего руководителя и мозг работает как надо. Вот так-то!

Глава 36

Надя

— Юр, время уже десятый час, — говорю ему в трубку. — Вы едете?

— Извини, что так долго. Просто девочки никак не могли расстаться. Едем. Минут через тридцать будем.

— Хорошо, жду.

Скидываю звонок, наливаю чай, сажусь за стол, и мы с дядей продолжаем слушать запись с прослушки, которую несколько минут назад прислал детектив. Федор сказал, что проник на банкет в костюме зебры и повесил на шею Марка медаль с прослушкой. Дядя не перестает поражаться изобретательности этого детектива.

— Во дает, парень! Как он до такого додумался? Еще и костюм нашел за считанные часы.

— Адвокат не зря сказал, что его Федя один из лучших детективов Москвы, — подмечаю я. — Видимо, он действительно может стать незаметной тенью и проникнуть туда, где вход строго по пропускам или пригласительным.

— Ну и лопух твой Марк, — смеется дядя. — Взял и сам только что все рассказал.

— А теперь пусть только попробует выложить в сеть свой ролик. Завтра пришлю ему эту запись. Пусть этот лучший руководитель наслаждается своим идиотизмом, и целует медаль.

— Иван Борисович, — раздается из динамика голос Марка, — что-то вы рановато нас покидаете. Даже торт не попробуете? Его вынесут в девять.

— Будем очень признательны, если останетесь на нашем празднике, — слышится голос бывшего свекра.

— Прошу прощения, но мне пора. Завтра утром лечу в командировку.

— Что ж, очень жаль, — сокрушенно произносит Марк. — Пойдемте, мы с отцом вас проводим.

Я отодвигаю от себя телефон, когда из динамика раздается шуршание. Наверное, Марк в этот момент надевал куртку и шаркал ею по медали. Слушаем, как Марк с отцом прощаются с Жороховым, а затем Марк и сам собирается поехать домой.

— Так не делается! — отчитывает его отец. — Ты генеральный директор! Сегодня у твоей компании юбилей, и ты просто обязан остаться.

— У меня башка раскалывается от музыки. Я приехал сюда только ради Жорохова. Он уехал, значит, и мне здесь больше ловить нечего. Все, вызываю такси.

— Что ты за человек такой? — разочарованно произносит Виктор Георгиевич. — Еще раз убеждаюсь в том, что тебе совершенно плевать на компанию и на гостей, которые пришли поздравить с юбилеем. Я никогда себе такого не позволял. На всех мероприятиях оставался до последнего гостя.

— Вот и не нарушай традиций, — бросает Марк. — Все, такси подъезжает. Увидимся завтра.

Слышим хруст снега, затем хлопает дверь.

— Дядь Саш, наверное, там больше ничего интересного не будет, — отпивая чай, говорю я. — Он сейчас приедет домой, снимет медаль и спать ляжет.

— Тоже так думаю. Все, что нам было нужно, мы уже услышали.

— Ладно, — ставлю на стол чашку, — пошла Злате кровать направлю. Как приедет, пусть сразу спать забирается. А мы с Юрой побеседуем недолго.

— Тебе не дает покоя вопрос, как Юра связан с отцом Марка?

— Да. Именно это я сегодня и собираюсь выяснить.

Беру со стола телефон, собираюсь выключить запись, но вдруг из динамика раздается голос Марка.

— Алло?

Я сажусь обратно за стол, и мы с дядей внимательно смотрим на телефон. Вдруг там будет еще что-то интересное.

— Удалось что-нибудь узнать? — спрашивает Марк.

— …

— Да, я понимаю, что тебе пришлось как следует похлопотать. С меня причитается.

— …

— Авария все-таки была, значит... — задумчиво произносит он. — А в каком году?

— …

— Получается... эм... с того момента уже двадцать четыре года прошло, верно?

— …

— Два трупа? — в шоке переспрашивает он. — И мой отец проходил по этому делу как свидетель, я правильно понимаю? Он был пассажиром?

— …

— Понял. А тот, который сидел за рулем, признал вину?

— …

— То есть водитель был настолько пьян, что даже не помнил, как врезался? Как он в таком состоянии машину вел? И куда смотрел мой отец? Разве он сел бы рядом с нетрезвым водителем?

— …

— А-а, даже так? Получается, они оба были пьяны?

— …

— То есть виновник аварии не мой отец, ладно... — выдыхает он. — Но история, конечно, жесть. Одна умерла на месте, а вторая в машине скорой помощи...

— …

— Погоди, что ты сказал? Как фамилия той, которая на месте погибла?

В этот момент я перестаю дышать. Ноги и руки немеют, сердце замирает в груди. Такое чувство, что сейчас произойдёт что-то очень страшное.

— Кузнецова? — слышу свою девичью фамилию, и меня с головы до ног обносит мурашками.

Дядя смотрит на телефон ледяным взглядом, передергивает скулами, и берет меня за руку.

— Держись, — хрипло изрекает он.

— Как ее имя? — взволнованно произносит Марк. — Как. Имя. Погибшей Кузнецовой?

— Не дай бог он скажет «Любовь», — шепчу я, глядя мокрыми глазами на дядю. И тут же раздается хриплый голос Марка.

— Любовь?..

Дядя крепко сжимает мою трясущуюся руку, а я сижу словно парализованная. Все запахи и цвета исчезли из кухни, и только словно отдаленно слышатся слова Марка.

— С-спасибо. Я... я позже наберу тебя. Сука... — протягивает спустя пару секунд. — Как такое возможно? Этого не может быть. Нет-нет, таких совпадений не бывает.

— У вас все в порядке? — спрашивает, скорее всего, водитель.

— Остановитесь здесь! — приказывает Марк.

— Но мы еще не доехали.

— Я сказал остановите машину!

Раздается хлопок двери и неистовый крик.

— Это же ее мать! Это мать Нади!

Марк яростно матерится, затем происходит что-то непонятное и звук становится приглушенным. Такое чувство, что прослушка теперь находится далеко от него.

— Мужчина, наденьте куртку. На улице минус двадцать, — раздается голос водителя. — Вот еще ваша... что это? Медаль, видимо. Достал ее из снега.

— Выбрось ее. Давай куртку. Поехали.

— Надюш, только без резких движений, — с тревогой глядя на меня, произносит дядя, и выходит из-за стола. — Сейчас, подожди, я тебе успокоительного накапаю. Сиди, не вставай.

А я не могу встать. Меня словно пригвоздили к этому стулу. Закрываю глаза и воскрешаю в памяти день похорон мамы и тети Кати. Вспоминаю, как стояла среди людей, облаченных во все черное. Папа в тот момент расставлял венки на могиле, а меня отвели к автобусу.

— Малышка, нам очень жаль твою маму, — подойдя ко мне, сказала женщина, которую я никогда прежде не видела рядом с мамой. Следом за ней подошел мужчина и протянул мне мягкую игрушку.

— Возьми, — присел он на корточки. — Возьми, не бойся.

Я прижала к себе игрушку, мужчина погладил меня по голове, поднялся на ноги, и они вместе с женщиной направились к черной машине. А когда эта машина проезжала мимо автобуса, я увидела на заднем сиденье мальчика. Он был старше, и в упор смотрел на меня.

«Что, если это был Марк?.. А мужчина и женщина — его родители...»

Я вздрагиваю от звонка и на ватных ногах подхожу к входной двери.

— Мамочка, смотри, что мы с Авророй слепили, — Злата показывает поделку из пластилина, а я в упор смотрю на Юру.

— Ты знал, что отец Марка был на месте аварии?

— Злат, беги ручки мыть, — уводит ее дядя.

Я продолжаю пристально смотреть на Юру.

— Знал или нет?

— Знал. И он не просто был на месте аварии, а сидел за рулем. Но свою вину переложил на пьяного друга.

Глава 39

Утро следующего дня

Надя

— Да, я точно на квартире отца, — раздраженно отвечаю на вопрос дяди. — Дядь Саш, я что, маленькая? Перестань меня контролировать! И прекрати звонить каждые пять минут. Иначе я так до ночи буду собирать вещи.

— Я просто переживаю за тебя. И не хочу, чтобы ты наделала глупостей.

— Да не поеду я к нему, сказала же. Пусть с ним Юра разбирается. Все, мне нужно коробки заклеивать.

Глубоко вздыхаю и сажусь на диван.

— Извини, что так грубо. Просто до сих пор не могу отойти от вчерашнего, еще и не спала совсем.

— Все в порядке, я понимаю, — тихо произносит дядя. — Занимайся делами, не буду тебя отвлекать.

— Спасибо!

Скидываю звонок и закрываю глаза, то ли от усталости, то ли от желания хотя бы на несколько часов исчезнуть из этого мира. Ничего не видеть, ничего не слышать, ни о чем не думать... На самом деле, если б не дядя, то я, наверное, уже убила бы эту тварь. Ворвалась бы к нему домой или в офис, и задушила бы собственными руками. За маму. За тетю Катю. За своего отца, который остаток жизни провел, тоскуя по любимой жене. И за все те годы, что мы с Юрой росли без матерей.

Вчера, когда Юра сказал, что отец Марка был виновником аварии, я схватила куртку и ключи от машины, выскочила на площадку и со всех ног бросилась на улицу. В голове пульсировала только одна мысль: приехать к убийце и заставить его ответить за то, что сделал. В тот момент было очень сложно контролировать себя и думать холодной головой было попросту невозможно. Я не могла поверить в то, что все эти годы убийца моей матери был рядом, сидел со мной за одним столом, улыбался, глядя мне в глаза. И, о, господи, мы с ним еще и породнились. Да как такое возможно?! Там, наверху, совсем с катушек слетели?! В мире больше четырех миллиардов мужчин, а меня судьба свела с сыном убийцы моей матери?!

Я долгие годы несу в себе эту боль, и все свои детские воспоминания о том, как трудно жилось без мамы. Я проклинала убийцу, который лишил ее жизни, а он, оказывается, находился рядом. Нянчил мою дочь, гордо называл себя ее дедом. А сам много лет назад лишил свою внучку бабушки. Эти мысли не давали мне покоя всю ночь, и до сих пор атакуют голову, которая стала похожа на гудящий улей. Да разве можно сидеть на месте и бездействовать? Не понимаю, как у Юры хватило выдержки. Как он не убил его, когда узнал, что именно он сидел за рулем?

— Надя, стой! — догнал он меня вчера в подъезде. — Мы прямо сейчас можем поехать к нему, я набью ему морду, но от этого ни тебе, ни мне легче не станет. Поверь, так он слишком легко отделается. Пожалуйста, давай вернемся в квартиру, — прижал меня к себе и погладил по голове. — Расскажу тебе, с какой целью я вернулся в Москву, и ты сразу поймешь, что ему недолго осталось наслаждаться беззаботной жизнью.

Юра взял меня за руку, отвел в квартиру и окунул в такие подробности, что волосы на голове зашевелились.

— Два года назад мне позвонил незнакомый человек, представился Михаилом и начал буквально умолять о встрече. Говорил, что у него есть очень важная информация, и что у него осталось мало времени на то, чтобы успеть донести ее до меня. Сначала я решил, что он меня с кем-то перепутал, а затем он назвал имя моей матери и сказал, что информация напрямую связана с аварией, в которой она погибла. Я первым же рейсом вылетел из Краснодара в Москву и отправился в больницу, в которой он находился.

— В больницу? — удивилась я.

— У него была последняя стадия рака. И он был совсем плох. Михаила уже нет в живых, но перед смертью он сказал, что ему уже терять нечего и он хочет, чтобы мы с тобой знали правду.

Я сделала несколько глубоких вдохов и приготовилась услышать эту правду.

— Он в подробностях описал день аварии: как они отдыхали на даче Виктора, как в разгар вечера им стало скучно, и они решили поехать в город, чтобы завалиться в какой-нибудь бар. Затем долго пытались поймать машину на трассе, но в итоге вернулись на дачу, и Виктор сел за руль «Газели», принадлежавшей Михаилу. Добрались до города, проехали швейную фабрику, на которой работали наши матери, и через несколько метров врезались в синюю «Ладу».

Я сидела вся в мурашках и не моргая смотрела на Юру, который рассказывал это с каменным лицом.

— Михаил получил травму головы, но был в сознании. Он видел, как Виктор выскочил из машины, подбежал к «Ладе», распахнул в ней все двери, схватился за голову и медленно осел на землю. А затем встал, подошел к «Газели», вытащил из нее Михаила, который к тому моменту даже языком не мог пошевелить, и приложил все усилия, чтобы посадить его на водительское сиденье.

— То есть Виктор сделал так, будто бы не он сидел за рулем?

— Именно. Михаил помнил, как он суетливо стирал все свои отпечатки с руля, с водительской двери, с ручника, с коробки передач, затем положил его руки на руль и ударил по лицу. Михаил отключился и очнулся только в больнице, где прокурор, он же приятель Виктора, ясно дал понять, что ему не выкрутиться, и предложил два варианта: либо он признает вину, отсиживает срок, и выходит на волю с приличной суммой на счетах, либо он все равно сядет, но никто не дает гарантий, что он доживет до окончания срока.

— И этот Михаил, конечно же, выбрал первое... — подытожила я.

— Да. А отец твоего бывшего мужа проходил по делу свидетелем. В его показаниях указано, что он отдыхал с Михаилом на даче, затем лег спать, а когда проснулся, ни Михаила, ни его машины уже не было. И ни о какой аварии он знать не знал.

— А водитель «Лады», в которой ехали наши мамы разве не видел, что в этой «Газели» было два человека?

— Он видел только свет фар встречной машины, которая вылетела на них словно из ниоткуда. После удара тоже отключился и очнулся в больнице.

— Михаил все эти годы молчал, а перед смертью решил излить душу? — горько усмехнулась я.

— Примерно так он и сказал. Не хотел умирать с клеймом убийцы, а у меня не было повода не верить ему. Я бросил все свои дела, начал копать и нашел человека, который подтвердил его слова. Он был знаком с прокурором, которого мне так и не удалось найти, и знал подробности той аварии. Моя первая реакция была точно такой же как у тебя: я прыгнул в такси, поехал в офис этого ублюдка, но смог вовремя остановиться. Понимал, что кулаками я ничего не решу. Выплесну на него злость, скажу о том, что знаю, кто был за рулем, и что дальше? Разойдемся и каждый будет жить своей жизнью? Авария была давно, свидетелей нет, дело не заведут.

— И что ты решил с ним делать?

— Медленно уничтожать, — пристально глядя на меня, произнес Юра. — Я знал, как он дорожит своей компанией и решил ударить по ней. Ты, наверное, заметила, что дела в фирме стали, мягко сказать, не очень. Из-за этого он слег с сердечным приступом и передал фирму сыну в надежде на то, что он спасет тонущий корабль. Но это не помогло: все объекты по-прежнему остались замороженными. Я был во всеоружии. Хотел добить его компанию. Развалить так, чтобы от нее остались сплошные долги, но в один прекрасный день узнал, что его сын женат на тебе.

— Почему не сказал мне, что я замужем за сыном убийцы?

— С виду крепкая семья, дочь растет. Должен ли я был лезть? — вопросительно выгнул бровь. — Я понимал, что это станет настоящим ударом для тебя. Если разорится твой муж, то вместе с собой потянет на дно и тебя, и дочку. Я долго находился в подвешенном состоянии и не мог понять, как действовать дальше. С одной стороны, хотел оставить их на мели, а с другой — была ты.

— И я тоже вправе была знать правду!

— Да, — кивнул Юра. — Но после этой правды ты смогла бы жить с сыном человека, из-за которого умерла твоя мать? Я не знал, какие отношения в вашей семье. Возможно, ты его любила больше жизни, и тебе не нужна была такая правда о его отце. Может, это информация сломала бы твою жизнь. Одним словом, мне нужно было как следует все взвесить.

— И ты решил поселиться в соседнем доме, чтобы понаблюдать за моими отношениями с мужем? — рассердилась я.

— Да. И сначала был убежден в том, что ты счастлива с ним. Пока не увидел некую рыжую особу, разгуливающую в вашем дворе. Но потом ты сказала, что к мужу приезжала сестра.

— Юр, ну неужели нельзя было просто сказать, что отец Марка... — начала возмущаться, но он перебил.

— Надь, я не мог залезть в твою голову и понять, что ты уже была на грани развода. И проехаться катком по твоей семье тоже не мог. Только когда узнал, что ты с ним разводишься, я принял решение рассказать тебе правду.

Он взял меня за руку и крепко сжал.

— А теперь прошу тебя не делать резких движений. Я сам все решу. Не знаю, знакома ли тебе фамилия Жорохов, но...

— Это человек из правительства?

— Верно. И он на нашей стороне.

Юра хочет разорить компанию и оставить Марка с отцом на мели. Но мне этого мало! Я не могу сидеть сложа руки. Не могу, черт побери!

— Так, ладно... — успокаиваюсь и встаю с дивана. — Я должна собрать оставшиеся вещи, отнести их в машину, и подготовить квартиру к продаже.

Открываю шкаф, достаю из него одежду отца, аккуратно складываю ее в спортивную сумку, затем беру с полки коробку и растягиваю губы в улыбке. Здесь старые семейные фотоальбомы и мои школьные грамоты. Ой, и моя любимая шкатулка, в которой я хранила украшения, тоже здесь. Достаю со дна коробки игрушки, без которых раньше не могла уснуть.

— Па-а-п, — протягиваю я, — зачем ты хранил все это?

Ладно. Кое-что можно Злате отдать. Она любой игрушке рада. Только постирать нужно, а не то все в пыли.

Вытаскиваю серого медведя, смотрю на него стеклянными глазами, и невольно погружаюсь в тот день, когда я стояла на кладбище, и ко мне подошли двое.

«Возьми, не бойся», — впиваются в сердце слова мужчины, который протянул мне эту игрушку.

И я на сто процентов уверена, что это был отец Марка. Трясущейся рукой сжимаю медведя, смахиваю с лица злые слезы, и ноги сами несут меня к выходу из квартиры. Я не выдам Юру. Никто не догадается о его планах. Скажу, что все узнала благодаря прослушке. Но скажу, черт побери! Прямо ему в лицо!

Сажусь за руль, кидаю игрушку на соседнее сиденье, и только сейчас понимаю, что не знаю, куда мне ехать. В последнее время отец Марка все время находился в офисе, но что, если я его там не застану? Где его искать?

Звоню в приемную.

— Добрый день! Подскажите, пожалуйста, Виктор Георгиевич сейчас на месте?

— Да, но просил не беспокоить. Ему что-нибудь передать?

— Нет, спасибо.

Скидываю звонок и со свистом колес выезжаю из двора. Через несколько минут вхожу в здание, здороваюсь с охранником, который прекрасно знает, кто я, и без лишних вопросов пропускает через турникет. Сердце стучит как после быстрого бега, хотя я всего лишь поднимаюсь в лифте. Иду по коридору, решительно открываю дверь приемной и под громкие вопли секретарши: «вам туда нельзя!», вхожу в кабинет. Подхожу к столу, останавливаюсь напротив убийцы и, пристально глядя в глаза, протягиваю ему игрушку.