Глава 13

Марк

— Зай, ты забыл, что я в положении и нам нужно быть аккуратными? — смеется Милана, подставляя свою тонкую, нежную шею для поцелуев.

— Поверь, я изо всех сил пытаюсь быть аккуратным, — глубоко дыша, впиваюсь губами в ее шею, в плечи, в горячие губы. — Ты не представляешь, как я соскучился по тебе. Места себе не находил.

— Я тоже, — стонет она, запустив пальцы под мои волосы. — Думала, что сойду с ума от разлуки.

Веду ладонью под шелковый халатик, касаюсь бедра, но Мила меня останавливает.

— Доктор сказал, что с этим пока что нужно повременить. Помнишь, у меня были боли внизу живота? Это очень опасно в моем положении. Могло случиться непоправимое, поэтому нам придется немного воздержаться.

Внутри меня полыхает огонь страсти. Я хочу ее прямо сейчас. Так долго не видел, и теперь, когда наконец-то приехал, она просит воздержаться? Черт, я сойду с ума.

— В последнее время я очень много нервничала, — поджимает губы Милана. — Вся извелась, думая о нашем будущем. Умоляю, сделай что-нибудь, чтобы этот кошмар прекратился. Ты нужен мне рядом, Марк, — шепчет дрожащими губами. — Ты нам нужен...

— Осталось совсем немного подождать, — утешаю ее. — Я звонил Наде по пути в город, она сказала, что завтра ложится на операцию.

— Это хорошо, — шмыгает носом и с вымученной улыбкой вытирает мокрые щеки. — Почему ты не раздеваешься? Ты... — резко меняется в лице. — Ты сейчас снова уедешь от меня?

— Я должен помочь ей собраться в больницу. Ты же знаешь, что сама она ничего не может.

— Побудь хотя бы недолго. Прошу тебя, не оставляй меня одну.

— Хорошо, хорошо, — снимаю ботинки и беру ее за руку. — Пойдем в комнату. Я побуду с тобой, конечно.

Бросаю в кресло кожаную куртку, сажусь рядом с Милой на диван и достаю из кармана брюк звонящий мобильник.

— Это она?

— Ты забыла, что она сама не звонит? Надя может только отвечать на звонки. И то научилась это делать далеко не сразу.

Смотрю на номер и скидываю.

— Звонят из гимназии, — вздыхая, убираю телефон обратно.

— Почему не отвечаешь?

— Да там как обычно: то собрание, то олимпиада, то еще что-нибудь. Зачем звонить, если в чате дублируют всю информацию?

— На собрания к нашему ребенку тоже будешь ходить? — наконец-то улыбается Мила. — У тебя уже большой опыт. Ты в последнее время весь такой папа-папа, — смеется она. — В курсе всех дел, касающихся учебы, состоишь в родительском чате. Обычно занятые мужчины не находят время для этого, но ты не такой.

Прижимается ко мне и с мечтательной улыбкой вздыхает.

— Будешь хорошим отцом для нашего сына.

Глава 14

Надя

Время почти пять. Марк уже должен был приехать домой, но десять минут назад позвонил и сказал, что заскочит в офис на пару минут. В офис ли? Или помчался к своей любовнице? В любом случает я это узнаю от детектива. Я сказала Марку, что завтра ложусь в больницу, и поняла по его голосу, что он безумно рад этой новости. Наверное, потирает ручки и ждет, когда я наконец-то прозрею.

— Блин, Злата что-то задерживается на репетиции, — снова смотрю на часы. — Я начинаю нервничать.

Не успела подумать о дочери, как звонят из ее гимназии.

— Алло?

— Надежда Дмитриевна, у нас беда, — вонзаются в сердце слова классного руководителя. Пульс подпрыгивает, в горле резко пересыхает. Боже, что с моей дочерью? — Мы... мы репетировали сценку к праздничному концерту, — заикается женщина. — Злата стояла на сцене и на нее упала вывеска. Она была не закреплена, но я об этом не знала.

— Что с ней? Где моя дочь? — Резко вскакиваю с дивана и бегу в прихожую.

— Удар пришелся по голове, но она в сознании. Даже почти не плакала. Ее тошнит, и жалуется на головокружение. Скорее всего сотрясение мозга. Я... я вызвала скорую, бригада уже едет.

— Я буду через десять минут! — тараторю в трубку и быстро надеваю ботинки.

— Надежда Дмитриевна, как вы доберетесь? Я знаю, в каком вы положении, и вам лучше оставаться дома. Буду держать вас в курсе. Сначала я позвонила Марку Викторовичу, но он не отвечает. Я не знала, что делать, поэтому набрала вас, чтобы сообщить о происшествии.

— Если скорая приедет раньше, чем я, позвоните мне и сообщите, в какую больницу повезут Злату, — не обращая внимания на ее советы, говорю я.

Скидываю звонок и захожу в приложение такси. В эту минуту я отчетливо понимаю, что весь мой план полетит к чертям собачим. Сейчас все узнают о том, что я вижу. У меня не будет фееричного развода, к которому я так тщательно готовилась. И скорее всего я не получу компенсацию, так как Марк, узнав о том, что я его обманывала и давно в курсе про его измену, быстро подсуетится, подготовится к разводу, подключит все свои связи и обязательно выкрутится. Но мне плевать на это. Моя дочь получила травму, ей плохо, и я не собираюсь сидеть дома, сложа руки, и делать вид, что ничего не вижу, и ничего не слышу. Я никогда не променяю свою дочь на миллионы. Никогда.

— Десять минут? — в панике смотрю на экран.

Пытаюсь вызвать другое такси, но там, и еще в одном приложении ожидание слишком большое. Звоню дяде, но он не берет трубку.

— Черт, он же на операции. Ну почему все так?

Выйдя на крыльцо, щурюсь от яркого света фонаря, жадно глотаю холодный воздух и впиваюсь пальцами в перилла.

— Где Марк? — сжимаю губы. — Почему до него не смогли дозвониться? Он должен уже быть в Москве, черт побери!

— Надежда? — слышу голос со стороны ворот. — Надежда, у вас все в порядке? Нужна помощь?

Поворачиваю голову и вижу Юрия, стоящего у ворот с собакой. Понимаю, что это мой шанс, и спускаюсь по лестнице.

— Юрий, вы сможете отвезти меня в гимназию? — выкрикиваю, идя к нему. — Злата получила травму, ей вызвали скорую.

— Конечно. Разрешите, я войду? У вас открыто.

Подбегает ко мне, берет за руку и ведет к калитке.

«Он не понял, что я его вижу? Если бы на улице было светло, то точно бы догадался».

— Осторожно, не споткнитесь о поребрик, — крепче сжимает мою ладонь и выводит за ворота. — Стойте здесь. Я заведу в дом собаку и подъеду.

Снимаю с головы очки, надеваю их на глаза и медленно выдыхаю. Главное, я еду к дочери. А слепая или нет, это уже не имеет значения. Через пару минут возле меня останавливается черный джип, Юрий выбегает из него, помогает мне сесть на переднее сиденье и со свистом колес трогается с места.

— Я как раз собирался ехать за девочками. Что там случилось? Ваша дочь в порядке?

Я пересказываю ему слова преподавателя.

— Какого черта они не закрепили вывеску?! — возмущается Юрий. — Вообще не думают о безопасности детей!

Останавливается на светофоре и поворачивается ко мне.

— Не переживайте, все обойдется.

Держа голову прямо, смотрю через очки вбок и вижу, как он разглядывает меня.

— Машины вашего мужа давно не видно, — ведет взглядом по моему лицу. — Уехал?

— Да, он в командировке.

— Как вы справляетесь одна?

— Уже привыкла. Дочь — моя помощница.

— Я в курсе, кто ваш муж, и знаю, что с вами случилось. Видел в новостях.

Он на несколько секунд замолкает и тихо произносит:

— Авария, это всегда страшно. Хорошо‚ что вы остались живы...

Такое чувство, что он только что подумал о чем-то личном. Трогается на зеленый и прочищает горло.

— Что говорят врачи? Какие прогнозы?

— Завтра ложусь в больницу на операцию. Надеюсь, поможет.

— Уверен, что так и будет.

Оставшуюся дорогу мы едем молча. Юрий, каждый раз останавливаясь на светофоре, в упор смотрит на меня. Мне даже становится неловко от его пристального взгляда. Зажав в руке мобильник, нервно барабаню ногой по полу и без конца думаю о Злате. Вздрагиваю от звонка, собираюсь поднести палец к экрану, но Юрий меня опережает.

— Можете говорить. Я нажал на трубку.

— Алло?

— Надежда Дмитриевна, Злату повезли в больницу на Советском проспекте, — сообщает преподаватель.

— Поняла!

Прошу Юрия скинуть звонок и найти в списке вызовов Марка.

— Наберите ему, пожалуйста.

— Секунду, — сворачивает он к гимназии и берет у меня телефон. — Сейчас заберем Аврору и поедем в больницу.

Набрав номер Марка, подает мне телефон.

— Да что же ты не берешь?! — кипячусь я, слушая бесконечные гудки.

— Надь, не переживай. Я буду с тобой столько, сколько понадобится.

— Спасибо, — шепчу, мысленно проклиная мужа, и даже не обращаю внимание, что Юрий перешел на «ты».

«Где его носит, когда нашу дочь везут в больницу?!»

— Я быстро, — бросает Юрий, выходит из машины, бежит к гимназии, а я отвечаю на звонок от дяди.

— Надюш, ты звонила? Я только что вышел из операционной.

— Дядь Саш, Злата получила травму в гимназии. Ее сейчас везут в больницу.

Рассказываю ему о том, что случилось.

— Так, без паники. Я сейчас свяжусь с главврачом той больницы, узнаю, доставили ли ее, и в каком она состоянии. Подожди секунду. Кажется, детектив что-то прислал.

В трубке слышится шебуршание, затем ледяной голос дяди.

— Этот ублюдок сейчас у любовницы! Прямиком из Ярославля поехал к ней.

— Мразь... — протягиваю я, чувствуя, как от злости горит лицо и каменеют все мышцы.

— Надь, я понимаю, что в такие моменты сложно притворяться, но ты должна сделать это. Со Златой все будет хорошо. Она под присмотром. В той больнице работают отличные детские врачи, и я лично попрошу, чтобы к ней было повышенное внимание. А ты не вздумай себя выдать! — приказывает он. — Злате ты этим все равно не поможешь. Осталось совсем немного, Надюш. Ты меня слышишь?

— Да, — хрипло отвечаю я. — Позвони в больницу и сразу перезвони мне.

Скидываю звонок и в этот момент к машине подбегают Юрий с Авророй.

— Садись скорее. — Юрий открывает заднюю дверь для дочери, затем прыгает за руль. — Едем в больницу. Минут через десять будем на месте.

Он помогает мне ответить на звонок от дяди, и я прижимаю телефон к уху.

— Надь, Злату доставили в больницу. При первичном осмотре диагностировали сотрясение мозга.

— Как она? Не плачет?

— Не волнуйся, с ней все хорошо. Я одеваюсь и выезжаю. Минут через двадцать-тридцать буду там.

— Спасибо. Буду ждать.

Юрий останавливает машину у больницы, помогает мне выйти, берет за руку и, сжав ладонь, ведет к входу.

— Точно не нужно остаться? — спрашивает он.

— Сейчас сюда приедет мой дядя. Он поможет. Доведите меня, пожалуйста, до приемного отделения, а дальше я справлюсь.

— Если понадобится моя помощь, обращайся, — открывает дверь в больницу и снова устремляет на меня взгляд.

Пронзительные темные глаза словно смотрят в самую душу. Не понимаю, что происходит?..

Глава 15

Марк

— Надя, Злата, есть кто-нибудь дома? — оглядываю темную гостиную. — Дочь, ты где?

В ответ тишина. Поднимаюсь на второй этаж, заглядываю сначала в детскую, затем — в спальню.

— Ничего не понимаю... Куда они могли уйти?

Достаю из кожанки телефон‚ собираюсь позвонить жене, но в этот момент с первого этажа раздается хлопок входной двери. Я быстро спускаюсь.

— Ты где была?! — возмущенно смотрю на Надю и замечаю в коридоре ее дядю. — Александр Петрович, в чем дело? Где вы были? Где Злата?

— Она в больнице, — раздраженно бросает жена и просит дядю помочь ей снять куртку.

— В каком смысле? Что она там делает? Что случилось?

— В школе произошло ЧП, — таким же недовольным тоном произносит Александр Петрович, и отправляет в шкаф Надину куртку. — На Злату упала вывеска. Ее положили в больницу с сотрясением мозга.

— Почему ты не брал трубку?! — повернув голову в другую сторону, прикрикивает Надя. — Тебе звонили из гимназии, и мы с дядей звонили тебе не один раз! Ты же обещал быть всегда на связи, Марк! Ты хоть представляешь через что мне пришлось пройти?! Прекрасно знаешь, что я без помощи и шагу сделать не могу, но мне пришлось самостоятельно добираться до гимназии, а потом в больницу к Злате.

— Надюш, я...

В этот момент вспоминаю, как проводил время с Миланой и игнорировал звонки из гимназии. Затем задремал у нее на диване и пропустил звонок от Нади.

«Черт! — виновато смотрю на жену. — Хочется провалиться под землю. Мою дочь везли в больницу с сотрясением мозга, а я в это время спал у Миланы дома».

— Документы нужно было срочно подписать, — вру я, пытаясь приобнять жену, но она отпихивает мою руку. — Прости, замотался. Не слышал, как ты звонила. Как Злата сейчас себя чувствует? Надолго останется в больнице?

— Завтра все точно скажут. На неделю как минимум.

— Надь, я, наверное, больше не нужен? Поеду?

— Дядь Саш, спасибо, что поговорили с доктором и подбросили до дома. Завтра, как и договаривались, в десять часов приеду в институт.

— Можешь даже пораньше, чтобы сдать все анализы.

Александр Петрович жмет мне руку и выходит за дверь.

— Помоги мне подняться в спальню, — тихо произносит Надя. — Завтра тяжелый день. Мне нужно выспаться.

Беру ее за руку и в этот момент раздается пиликанье видеодомофона.

— Секунду.

Выйдя в коридор, смотрю на экран.

— Кто там? — спрашивает Надя.

— Девочка из соседнего дома. Наверное, к Злате пришла.

Нажимаю на кнопку.

— Златы нет дома. Она в больнице.

— Я знаю, — девочка машет в камеру каким-то листком. — Можно я ей кое-что передам?

— Марк, впусти ее, — велит Надя.

Нажимаю на кнопку «Открыть», распахиваю двери, и через пару секунд соседка пробегает в дом.

— Тетя Надя, я нарисовала рисунок Злате, чтобы она не скучала. Передадите ей, когда поедете в больницу?

— Конечно, — улыбается Надя. — Подай рисунок дяде Марку. Он завтра передаст его Злате.

— Хорошо, — подает мне рисунок и идет к двери. — До свидания! Я сейчас скажу папе, что вы уже дома.

— Папе? — не понимающе смотрю на жену. — С каких это пор мы должны отчитываться перед хозяином дворца, что вернулись домой?

— А с таких это пор, Марк! — огрызается Надя и, вытянув перед собой руку, медленно направляется к лестнице. — Юрий, в отличие от тебя, быстро пришел на помощь и отвез меня к дочери. Или я должна была поехать на такси, которое даже вызвать не могу? А может, должна была пойти на остановку и сесть в автобус?

— Прости, я не знал. Обязательно поблагодарю его за то, что помог тебе. Куплю ему бутылку хорошего виски.

Беру ее за руку и веду на второй этаж.

— Получается, всю следующую неделю я буду без вас?

— Да. Я дней десять проведу в больнице. Злата, скорее всего, тоже.

— Жаль... — глубоко вздыхаю и завожу ее в спальню. — Но самое главное, чтобы вы обе вернулись домой здоровыми.

Спустя два дня

Час назад Надя сообщила, что все анализы в норме и завтра ее наконец-то прооперируют. Злата тоже хорошо себя чувствует. Веселая, бодрая, но плачет после уколов. Познакомилась с девочками в палате и попросила привезти ей новые настольные игры, что я и собираюсь сделать прямо сейчас. Выхожу из дома, сажусь в тачку, выезжаю за ворота и вижу, как от дворца отъезжает джип. Останавливаюсь, беру с заднего сиденья бутылку виски, которую два дня катаю в машине и не могу передать соседу, и выхожу на улицу. Сосед, подъехав ко мне, открывает окно.

— Юрий, кажется? — приветливо улыбаюсь. — Надя сказала, что вы ее выручили. Хочу вас за это отблагодарить. — Протягиваю ему бутылку, но он не торопится брать ее.

— Спасибо, но это необязательно. Оставьте себе. Я не пью.

Вижу на переднем сиденье собаку.

— Поехали выгуливать псину?

— Его зовут Шерхан, — поправляет меня. — Нет. Я повез его к родственникам на неделю.

— Уезжаете? — предполагаю я.

— Да. Лечу в Австралию. В рабочую командировку.

— Что ж... тогда хорошего полета, — развожу руками и салютую ему бутылкой, которую, видимо, придется распить сегодня в гордом одиночестве.

Жаль, что он не выпивает. Я бы пропустил с ним пару стаканов. У него наверняка есть куча бабла, если учесть, что он купил этот дворец. А в моем бедственном положении нужно держаться поближе к тем, у кого как раз-таки есть куча бабла. Вчера пришлось заморозить строительство еще одного участка во Владимирской области. Денег нет. Работы нет. Я в полной заднице. Отменил все корпоративы и все премии. Подарков для детей сотрудников на Новый год тоже не будет. За всю историю существования компании такое происходит впервые. Ну, ничего. Скоро ситуация в стране изменится и дела пойдут в гору. Просто нужно затянуть пояс и разумно распоряжаться деньгами, чтобы протянуть до лучших времен.

Подъезжаю к больнице, беру с соседнего сиденья пакет с настольными играми, которые только что купил для дочери, и, выходя из машины, отвечаю на звонок от Миланы.

— Марк, — всхлипывает в трубку, — у соседей пожар. У меня вся квартира в дыму. Дышать нечем. Я больше часа стою на улице, вся замерзла.

— Ты не надышалась дымом? — переживаю за нее и ребенка. — Почему сразу не позвонила?

— Да как не надышалась, Марк? — пищит в трубку. — Я чуть сознание не потеряла. Сразу побежала на улицу. Даже не успела накинуть на себя что-то теплое. Пожар до сих пор не могут потушить. Я до костей продрогла уже.

— Так, успокойся, — приказываю я. — Сейчас заскочу к дочери и сразу за тобой. Поживешь у меня какое-то время. Надя и Злата все равно в больнице.

— Ладно, — гнусавым голосом произносит Мила. — Я жду тебя во дворе.

Что еще мне остается делать? Не оставлять же ее в задымленной квартире. Побудет у меня. В конце концов, Нади и Златы нет дома, да и сосед с дочкой, которая постоянно бегает к нам, уехали на неделю. Что-то я стал слишком подозрительным в последнее время. Я знаю, что это невозможно: Надя слепа, она не может ничего подозревать. Но...

Но у меня дурное предчувствие. Постоянно кажется, что за мной следят. Тот чувак в круглых очках, который попросил у меня зажигалку у офиса. Мне кажется, я видел его возле дома, который арендовал, чтобы отметить день рождения Милы. Хотя нет. Скорее всего, это был не он. Просто машина такая же. Меня бомбит от мысли, что при разводе я должен буду отдать жене двадцать лямов, и поэтому кажется, что она устроила за мной слежку. Идиот! Жена слепа и ни о чем не догадывается. Дай бог операция вернет ей зрение и я наконец-то смогу подать на развод.

Глава 16

Марк

Милана сильно перенервничала из-за пожара, и продрогла до костей, пока ждала меня на улице. Я привез ее домой, напоил горячим чаем, отвел в спальню, чтобы отдохнула, а сам устроился в гостиной с ноутбуком.

— Добрый вечер, коллеги! — говорю, глядя на экран. — Давайте сразу перейдем к важным вопросам.

Вывожу на экран график сдачи объектов, и начинаю онлайн совещание.

— ...Итак, — через двадцать минут подытоживаю я, перевожу взгляд на дверь гостиной, на секунду замираю, и молниеносно выключаю звук микрофона.

— Кошечка выспалась, согрелась, и теперь готова как следует отблагодарить своего спасителя, — томным голосом произносит Милана, стоя передо мной в одном нижнем белье.

Слава богу, камера направлена на меня, а не на нее. Черт, что она творит?! Опускаю крышку ноутбука и прижимаю к губам указательный палец.

— Мил, у меня совещание! Иди в спальню, — шепчу я.

— Упс, — испуганно смотрит на меня и прижимает руку к груди. — Прости, прости, любимый. Я честно не знала.

На цыпочках выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь. Несколько секунд настраиваюсь на продолжение совещания. Расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки, набираю полную грудь воздуха, и открываю крышу ноутбука.

— Прошу прощения за небольшой форс-мажор. Жена звонила из больницы. Так, на чем я остановился?.. — Смотрю в таблицу, а у самого перед глазами так и стоит сексуальный образ Миланы. У меня аж щеки начинают гореть. Мы не были вместе больше недели. Она сама просила воздержаться, но, видимо, после ее вчерашнего похода в клинику обстоятельства изменились в лучшую сторону. Раз она готова, то я — тем более. Еще раз пробегаюсь по важным пунктам, заканчиваю совещание и в приподнятом настроении иду в спальню.

— Кто там меня хотел отблагодарить?

Надя

— Возьмите, — возвращаю телефон детективу. — И выключите звук, пожалуйста. Не очень-то хочется слушать эти ахи-вздохи.

Только что я посмотрела фильм, в котором главные роли играют Марк и его любовница. Зрелище не из приятных, конечно, но никакой ревности во мне нет. Просто испытываю омерзительные ощущения из-за того, что этот козлина кувыркается с ней в кровати, в которой я сплю. В которой вместе со мной спит Злата, когда он в командировках! И его это ничуть не смущает.

Сажусь на больничную кровать и из моего рта вырывается смешок.

— Кошечка выспалась и согрелась, — всплескиваю руками. — Вы только посмотрите на нее. Жаль, что она не попала в камеру. Пусть бы коллеги Марка посмотрели на то, чем он занимается, пока жена с дочкой находятся в больнице.

— Это нам ни к чему, — продолжая смотреть «кино», — мотает головой детектив. — Марк начал бы нервничать, осторожничать. А пока он ни о чем не беспокоится, мы можем достать еще больше компромата на него.

Выключает телефон и убирает его в карман клетчатого пиджака.

— Хотя доказательств у нас уже более чем достаточно. Вашему мужу уже не отвертеться.

— Не называйте его моим мужем, пожалуйста, — с презрением изрекаю я. — Он этого звания больше не заслуживает.

— Как скажете, — кивает мужчина. — О, кстати, я же приехал к вам не с пустыми руками. Привез одну очень интересную аудиозапись, но вынужден был отвлечься на онлайн трансляцию.

Снова достает из кармана мобильник и быстро водит пальцем по экрану.

— Вот, послушайте, — протягивает мне телефон.

Я включаю запись и с каждым услышанным словом мои брови все выше и выше поднимаются на лоб.

— Откуда это у вас? — в шоке смотрю на детектива.

— Сначала дослушайте до конца, — улыбается он и, скрестив на груди руки, с победным видом вышагивает по палате.

Он явно наслаждается тем, что ему удалось раскопать. Вместе со мной слушает запись, и с каждой секундой его торжествующая улыбка становится все шире и шире. А я даже не знаю, как на это реагировать. Нет, я все что угодно могла ожидать, но ТАКОЕ! Ушам своим не верю. Вот это да! Вот это сюрприз!

— Подождите, — удивленно смотрю на мужчину. — Но как вам удалось это записать?

— Помните, я просил вас прислать мне фотографию зажигалки, которой пользуется ваш му... Марк.

— Помню, конечно.

В один из вечеров, пока Марк был в ванной, я достала из его куртки зажигалку, которая заправляется какой-то жидкостью, со всех ракурсов сфотографировала ее и отправила фото детективу. Тогда я понятия не имела, зачем ему это нужно.

— Найти точно такую же было непросто, но для меня нет ничего невозможного, — снова эта победная улыбка. — Я встретил Марка на улице, попросил одолжить зажигалку, отвернулся, якобы от ветра, достал из рукава заранее припасенную точно такую же зажигалку, и подал ему.

— Та-а-к, — непонимающе смотрю на него. — И в чем фишка?..

— В прослушке! — Выставляет он указательный палец, смотрит на меня поверх круглых очков и доходчиво разъясняет: — В зажигалке, которую я подал ему, есть прослушка. Мини жучок вмонтирован внутрь и его невозможно заметить. Правда‚ если он вдруг не надумает зачем-то разобрать зажигалку.

— Обалде-е-еть, — на выдохе протягиваю я.

— В основном здесь запись его рабочих переговоров, но есть и интересные моменты, которые пригодятся нам в суде. А что делать конкретно с этой записью, решать вам. Я перешлю ее вам в качестве небольшого бонуса.

— Когда это было записано?

— В тот день, когда он приехал из командировки и сразу отправился к любовнице.

— То есть эта запись была сделана у нее дома? — уточняю я.

— Да, все верно.

Встаю с кровати и, все еще отходя от шока, запускаю пальцы в волосы.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить за такой бонус. Вы сделали мой день! — восклицаю я. — Обязательно придумаю, как это использовать, и когда именно. Вот это да! — смеюсь на всю палату. — Кто бы мог подумать, что такое возможно. Ваша зажигалка сотворила настоящее чудо.

— Рад, что мне удалось поднять вам настроение. — Он берет со стула кожаный портфель, одергивает пиджак, и протягивает мне руку. — Я внимательно изучу сегодняшнюю видеозапись и обо всем вам доложу. До скорой встречи, Надежда!

Детектив выходит за дверь, а я еще несколько минут хожу по палате улыбаюсь как дурочка. Жду, когда дядя освободится и придет сюда. Мне не терпится поделиться с ним этой сногсшибательной новостью.

Глава 17

Марк

Спустя два дня

Стою у окна спальни, смотрю на облысевшие деревья и, сжимая в руке мобильник, нервно дергаю ногой.

— Марк, милый, ну что ты весь как на иголках? — Милана подходит ко мне и обнимает за плечи. — Ты своими нервами не ускоришь новости из больницы. Давай мне телефон. Давай, давай, дорогой. Хватит каждые две минуты гипнотизировать его взглядом и надеяться, что он зазвонит.

— Операция еще утром была, — глубоко вздыхаю. — А сейчас обед. Почему они не звонят? Ну хоть что-то могут сообщить?

— Не все так быстро, — гладит по спине Мила. — Сама операция длилась долго, а сейчас Надя наверняка спит после наркоза. — Она берет меня за руку. — Пойдем на кухню. Я сварю твой любимый кофе.

— Постой, — замечаю черный джип, отъезжающий от ворот соседнего дома. — Он же сказал, что уедет в командировку.

— Кто это? Ты его знаешь?

— Новый хозяин дворца.

— Ого! Все-таки кто-то купил этот дом? Я вчера вечером видела свет в окнах, но подумала, что там все еще делают ремонт рабочие.

Я разворачиваюсь к Милане и пристально смотрю на нее.

— Владелец дома тебя не видел?

— Думаю, нет, — пожимает плечами.

— Думаешь, или уверена, что не видел? — переспрашиваю, повысив голос.

— Марк, откуда мне знать, что он там видел? — обиженно изрекает Мила. — Я что, следила за тем, смотрит он на наши окна или нет?

— Черт... — запускаю пальцы в волосы и сжимаю губы. — Плохо, если он тебя видел.

— Это еще почему? — фыркает Мила. — Может, я твоя жена, откуда ему знать?

— Он знаком с Надей. И наши дочери дружат.

— Даже если знаком, то что, побежит к ней жаловаться? — смеется Мила. — Мало ли кто я такая. Может, родственница твоя. Ну даже если поймет, что я твоя любовница, то ему явно не будет до этого дела, потому что существует такое понятие как мужская солидарность.

— Мил, — задергиваю шторы. — Я тебе сто раз говорил, что нам нельзя светиться. Просто не попадайся ему на глаза, ладно?

— Ты из наших отношений делаешь какое-то очень страшное преступление. Да половина семей разводятся из-за измены, Марк. Тебя камнями закидают, если узнают про нас?

— Не закидают. — Сую руки в карманы спортивных брюк и, выпрямившись, в упор смотрю на нее. — Но, если Надя узнает про измену, мне придется выплатить ей компенсацию. В нашем брачном договоре есть такой пункт.

Мила резко меняется в лице.

— Ты ни разу не говорил мне об этом...

— А должен был? — усмехаюсь я. — Это мое личное дело, и я сам с ним разберусь.

— Какая сумма прописана в договоре? — едва слышно спрашивает Милана.

— Двадцать миллионов, — отрезаю я, замечая, как она бледнеет.

— Двадцать?! — в шоке выдыхает. — Марк, это очень много, если учесть, какое у тебя сейчас положение.

— Вот и я об этом. Поэтому еще раз прошу тебя быть максимально осторожной. До развода никто не должен видеть нас вместе.

Мила разочарованно смотрит на меня.

— Я думала, что у нас нет друг от друга секретов... А оказывается, я последней узнаю о том, что в вашем брачном договоре есть такой пункт.

— Разве это что-то меняет? — хмурюсь я, не понимая, почему она так расстроилась. — Я не собираюсь платить Наде эту компенсацию. Отдам ей только деньги за половину Сочинской квартиры и машину. Не вижу смысла делить ее тачку. В любом случае она точно так же может потребовать деньги за половину моей. А так каждый останется при своем. У нее есть отцовская квартира. Продаст ее, добавит деньги с Сочинской, и купит нормальное жилье в Москве.

— А Сочинская квартира разве не на твоего отца оформлена?

— Нет. Она куплена в браке и делить ее придется поровну. Я мог бы провернуть одну схему и избежать дележки, но не буду этого делать.

Я изменил жене и ухожу из семьи, поэтому считаю своим долгом обеспечить Наде и Злате хорошие условия. Изначально у меня была мысль вообще подарить жене Сочинскую квартиру в качестве извинений. В конце концов она не сделала мне ничего плохого и не виновата в том, что я остыл к ней. Но обстоятельства на работе изменились, и я не могу себе позволить разбрасываться недвижимостью.

— Мил, тебе лучше поехать домой, — вздыхаю, взяв ее за руку.

— Выгоняешь? — с обидой смотрит на меня.

— Нет, что ты, — обнимаю ее. — Просто какое-то время нам нужно находиться по раздельности.

— Это из-за соседа?

— Он не должен тебя видеть. Никто не должен видеть нас вместе.

— Я понимаю... — протягивает она, прижимая голову к моей груди. — Боже, как было хорошо в том загородном доме, который ты снимал на мой день рождения. Мы были такими свободными там, где никто нас не знал. Не нужно было прятаться от соседей и от любопытных глаз. Я впервые не чувствовала себя в роли любовницы.

— Ждать осталось недолго. — Наклоняюсь к пока еще плоскому животу и целую его. — Не успеешь оглянуться, как ты, я и наш ребенок будем жить вместе.

В кармане брюк звонит мобильник, и я тут же достаю его.

«Надя», — светится на экране имя.

Глядя на Милу, прижимаю палец к губам, давая понять, чтобы не издавала ни звука, подхожу к зашторенному окну и отвечаю на звонок.

— Алло?

— Марк, — усталым голосом произносит жена. — Угадай, кто помог мне набрать твой номер.

Если ей кто-то помог, значит, операция снова не помогла?..

— Александр Петрович? — предполагаю я.

Молчит. И эта пауза мне кажется вечностью.

— Нет, милый, на этот раз я сама справилась, — дрожащим голосом произносит она и пищит в трубку: — Я вижу, Марк. Еще немного мутно, но вижу.

И с моих плеч падает тяжелый груз. Наконец-то это свершилось. Но я все еще с осторожностью отношусь к подобным новостям.

— Надюш, ты помнишь, как было в первый раз? Я безусловно рад, что операция прошла успешно, но...

— Не будет никаких «но»! — твердо заявляет она. — Дядя на сто процентов уверен в том, что зрение восстановится окончательно.

Она счастливым голосом рассказывает про немецкого доктора, который присутствовал на операции, и про новый лазерный аппарат, благодаря которому все прошло наилучшим образом.

— ...Я не могу привыкнуть к тому, что вижу. Ты даже не представляешь, что я чувствую. Меня переполняют эмоции, Марк.

Я прикрываю ладонью трубку‚ поднимаю голову и, закрыв глаза, медленно выдыхаю.

«Наконец-то мне перестанут задавать вопросы, касающиеся здоровья жены, и больше не будут обвинять в аварии, из-за которой она ослепла. Можно выдохнуть. Теперь все встанет на свои места. Остается дождаться, когда Надю выпишут из больницы, и поговорить с ней о разводе...»

Глава 18

Марк

Час спустя

— Куда подевалось твое хорошее настроение? — оторвав взгляд от дороги, смотрю на Милу. — Что опять не так? Операция прошла успешно, Надя видит, я скоро подам на развод, но ты все равно чем-то недовольна.

— Я вот сижу и думаю: а что, если ты решишь остаться с ней? Жена теперь не инвалид, будете жить как раньше, растить дочь.

— Это исключено.

— Ты так уверен?

— Мил, я понимаю, что у беременных женщин свой причуды, но ты должна запомнить, что я люблю только тебя и нашего будущего ребенка.

Останавливаю машину у шлагбаума и снимаю с себя кожанку.

— Накинь на себя. Замерзнешь в своей тонкой куртке пока бежишь к подъезду. Ты в положении, не забывай об этом. Одеваться надо теплее.

— Ну извини, — смеется она. — Эта куртка первой попалась мне на глаза, когда я выбегала из задымленной квартиры.

— Если запах не выветрился, позвони. Я что-нибудь придумаю.

— Хорошо. — Она целует на прощание, накидывает на плечи мою куртку и выходит из машины.

А я еду в больницу к Злате. По пути заезжаю в супермаркет, покупаю ей фрукты и любимый мармелад.

— Папочка-а-а, — увидев меня, улыбается дочь.

Подхожу к кровати, ставлю на тумбочку пакет и целую ее в макушку.

— Привез тебе вкусняшек. Тут хватит на целую неделю.

Злата приподнимается и открывает тумбочку.

— Даже на две недели! — смеется она. — Только что принесли передачку от дяди Юры и Авроры. Правда, в палату их не пустили. Через окно разговаривали. Смотри, какую раскраску привезли. Красивая, да?

— Очень... — задумчиво произношу я.

Так вот куда он ехал, когда я видел его из окна.

— Злат, а сейчас приготовься, — прищуриваюсь, хитро глядя на дочь.

Достаю из кармана брюк мобильник и звоню по видеосвязи Наде.

— Привет, — улыбается она с экрана.

— С тобой кое-кто хочет поговорить, — передаю телефон дочери, которая пока что не догадывается, что мама ее видит.

— Мамочка, привет. Как у тебя дела?

— Привет, малыш. У меня все хорошо. А вот у тебя вроде волосы растрепаны.

Злата раскрывает рот и во все глаза смотрит на экран.

— Ты меня видишь?

— Вижу, зайка. Теперь я вижу.

Они больше десяти минут общаются. Надя все это время разглядывает дочь словно впервые видит. Она щурится, видно, что ей некомфортно так долго смотреть на экран, но не может налюбоваться Златой.

— На сегодня достаточно, — появляется на заднем плане Александр Петрович. — Маме нужно беречь глазки.

— Я тогда завтра сама тебе позвоню по видео, — машет рукой Злата. — А ты на сообщения будешь мне отвечать?

— Малыш, я пока что размыто вижу буквы. Но голосовое точно смогу послушать.

— Пока, мамусечка, — шлет воздушные поцелуи Злата. — Я тебе сегодня запишу сто голосовушек.

— Договорились, — смеется Надя.

Прощаюсь с дочерью, которая светится как новогодняя елка, и еду домой. Нужно подготовиться к возвращению жены и дочери.

— Позвоню в клининговую компанию. Пусть все как следует приберут, — рассуждаю вслух. — И на всякий случай подчищу видео с уличных камер. Я не думаю, что Наде придет в голову смотреть, что происходило в ее отсутствие, но лучше перестраховаться. Там возни на три минуты: удалить видео, на котором Мила входит в дом, и сегодняшнее — на котором выходит из дома. Больше она на улице не светилась.

Стоя в пробке‚ открываю окно, хлопаю по карманам в поисках пачки и зажигалки, и тут до меня доходит, что все это я оставил в кармане куртки, которую дал Милане.

Глава 19

Надя

Неделю спустя

Приехав из больницы, раскладываю в шкаф вещи и думаю: «А надо ли тратить на это время? Зачем их раскладывать, если со дня на день Марк объявит мне о разводе».

Он не заговорит со мной об этом сегодня, так как мы с дочкой только что вернулись домой. Он даст мне отдохнуть от больницы пару дней, а потом заведет со мной разговор о разводе. Все это я узнала от волшебной зажигалки, которая недавно записала его разговор с отцом.

А до этого на протяжении нескольких дней она записывала разговоры его любовницы. О-очень инте ресные разговоры. Я столько положительных эмоций испытала пока их слушала. Вручу все эти записи Марку после развода. Будет ему прощальный подарок от меня. Представляю его лицо, когда послушает разговоры своей ненаглядной. Мне интересно: он сразу убьет ее или разрешит сказать последнее слово? Лучше не попадаться ему на глаза в тот день. Уверена, Марк будет рвать и метать все, что попадется ему под руку.

— Златушка, ты разобрала сумочку? — заглядываю в комнату дочери.

— Да. Сейчас буду рисовать Авроре открытку.

— Она к пяти пригласила на день рождения?

— Ага.

— Хорошо. Тогда мы с папой сейчас съездим на кладбище, а на обратном пути заскочим в магазин за подарком Авроре.

— А зачем на кладбище?

— Сегодня земной день рождения бабушки Любы. Хотела позвать тебя с нами, но, думаю, тебе лучше отдохнуть после больницы. Да и на улице сегодня сильный ветер.

— Надь, ты готова? — выкрикивает из коридора Марк.

— Иду!

Подхожу к дочери и целую ее в макушку.

— Зай, мы ненадолго. Дверь никому не открывай.

— Хорошо. Я пошла делать открытку.

***

— Привет, мамочка, — провожу рукой по памятнику, смотрю в ее добрые, ласковые глаза, и кладу цветы. Сначала на могилу мамы, затем — на совсем свежую могилу отца. Замечаю, что и там и там лежат белые розы.

«Видимо, недавно кто-то приходил их проведывать».

За соседней оградой похоронена мамина лучшая подруга тетя Катя Миронова. Они с мамой дружили с первого класса и... умерли в один день. Мне было шесть лет, когда папа сообщил страшную новость. Никогда не забуду его слова: «Наденька, нашей мамы больше нет».

Мама вместе с тетей Катей работали на швейной фабрике. В тот роковой вечер, возвращаясь домой с работы, они попали в аварию. Мама умерла сразу, а ее подруга скончалась в машине скорой помощи по пути в больницу.

В моем далеком-далеком детстве мы с Мироновыми часто ездили на рыбалку, встречали Новый год, и вместе отмечали все праздники. Мне всегда казалось, что они наши родственники — такой крепкой была дружба двух семей. Я много времени проводила с их сыном. Помню, построили дом из подушек и спали в нем. Бывало, прятались под одеялом и рассказывали друг другу страшилки. А еще у него был хомяк, которого звали Шуршун, кажется. Назвали так, потому что он без конца шуршал, сидя в клетке. Муж тети Кати после ее смерти переехал вместе с сыном в другой город, и мы больше никогда не виделись.

Прощаюсь с родителями, закрываю ограду, беру у Марка еще один небольшой букетик, подхожу к памятнику тети Кати и замечаю, что на ее могилке тоже лежат белые розы. Кладу рядом с ними букет, и только теперь идем к выходу с кладбища.

— Нужно заехать в магазин, купить подарок для Авроры‚ — Пристёгивая ремень, говорю я.

Делаю вид, что не подозреваю о разводе, веду себя как обычно. После прослушивания одной записи разговора, адвокат предложил мне отличную идею. И если я буду вести себя так, как он посоветовал, то во время развода сорву куш, который будет приятным дополнением к двадцати миллионам.

В магазине беру с полки коробку с набором для творчества и подаю ее Марку.

— Прочитай, пожалуйста, что входит в этот набор, — делаю вид, что все еще размыто вижу.

— Бисер, бусины разных размеров, леска, инструкция по плетению, — перечисляет он.

— Давай возьмем. И что-нибудь еще посмотрим в соседнем отделе.

Выходим из магазина с целым пакетом подарков и едем домой.

— Вау, какой классный набор! — восхищается Злата. — Ух ты, какая куколка! Авроре точно понравится.

Она переводит взгляд на окно.

— Мам, к нам дядя Юра пришел.

Не успеваю посмотреть в окно, как в домофон звонят. Марк в ванной, поэтому встречать соседа приходится мне.

«Наверное, он пришел что-то сказать про сегодняшний праздник», — предполагаю, спускаясь по лестнице.

Выхожу на улицу и вижу у калитки Юрия с огромным букетом цветов. Иду к нему в полном замешательстве.

— Привет, — широко улыбается он. — С выпиской тебя.

— Спасибо, — заторможено отвечаю, глядя на букет.

«Неужели это для меня? Господи, ну, зачем?»

— Надь, можно оставить у вас букет и подарок для Авроры? — показывает мне цветастый пакет с пышным белым бантом. — Хочу вечером сделать ей сюрприз и подарить все сразу. Боюсь, если оставлю цветы в машине, то они завянут.

— Да, конечно.

«Вот дурочка, — смеюсь над собой. — Как я могла подумать, что эти цветы в честь моего выздоровления?»

— Я поставлю цветы в воду, — беру у него букет и подарочный пакет.

— Спасибо! Я все заберу, когда приедут аниматоры.

— А Злате к пяти подходить? — уточняю я.

— Да. Дети поедят, поиграют, а в шесть часов начнется развлекательная программа.

Он снова пристально смотрит на меня. В упор. Мне даже становится не по себе.

— Рад, что операция помогла, и ты теперь видишь.

— Да, это как заново родиться, — бегло улыбаюсь я.

Прощаюсь с ним до вечера, вхожу в дом, иду на кухню, чтобы поставить цветы в вазу, и вздрагиваю от голоса за спиной.

— И как это понимать?

Поворачиваюсь к Марку, который стоит передо мной в одном полотенце и сверлит взглядом букет.

— Сосед оставил у нас до вечера цветы и подарок для дочери.

— Ясно... — протягивает, спустя несколько секунд.

— Он хочет сделать ей сюрприз, — добавляю я и достаю из шкафа самую большую вазу.

— Давай пообедаем, и я поеду по делам.

— Ты же говорил, что у тебя сегодня выходной.

— Обстоятельства изменились. Нужно срочно встретиться со своим замом.

«Отлично! Раз он встречается с замом, значит адвокат с детективом уже приступили к делу».

***

Сижу и слушаю разговор, который мне только что прислал детектив. Все прошло как по нотам. А это значит, что я разорю Марка по полной программе.

— Что-то Злата засиделась в гостях, — смотрю на настенные часы.

Накидываю куртку и иду за дочерью.

— Проходи, — приветливо улыбается Юрий, и, отойдя с порога, пропускает меня в дом.

— Я только Злату забрать.

Вхожу внутрь, разглядываю роскошный интерьер просторного холла и изящную лестницу из белого мрамора, ведущую на верхние этажи.

«Точно уж настоящий дворец!»

— Тетя Надя, здравствуйте! — выбегает из комнаты именинница. — Посидите у нас в гостях?

— С днем рождения, красавица! — обнимаю ее. — Я пришла Злату забрать. Она только сегодня выписалась из больнички и ей нельзя переутомляться.

— Ну хоть одну минуточку посидите, — жалобно смотрит на меня Аврора, затем поднимает взгляд на отца. — Пап, а давай пока девочки кушают торт, мы с тобой покажем тете Наде наш зоопарк?

— Зоопарк? — смеюсь я.

— У нас живет хомяк, черепаха и два попугая-неразлучника, — хвастает Аврора.

— Ух ты, здорово!

— Идем? — подмигивает мне Юрий.

Входим в небольшую комнату, которая, видимо, предназначена для домашних питомцев. Я подхожу сначала к клетке с попугаями, любуюсь ими, затем, наклонившись к аквариуму, разглядываю большую черепаху, и в конце останавливаюсь у клетки с хомяком.

— Папа подарил мне его на первое сентября. — Аврора открывает клетку и берет его на руки. — Хорошенький, да? Хотите подержать?

А дальше произносит фразу, от которой мне становится трудно дышать.

— Шуршун, пойдешь к тете на ручки?

Аврора протягивает мне хомяка, а я не моргая смотрю на ее отца. Только сейчас понимаю, почему он все время так пристально изучал меня. И почему тогда в машине он с горечью произнес фразу: «Авария — это всегда страшно».

Видимо в тот момент он подумал о своей матери. Матери, которая вот уже много лет лежит рядом с моей...

— Юра?.. — спрашиваю, внезапно охрипнув.

Глава 20

Надя

Я до сих пор не могу отойти от такой неожиданной встречи. Мой сосед — это тот самый мальчишка, с которым мы строили дома из подушек и рассказывали друг другу страшилки, спрятавшись под покрывалом. Обалдеть!

— Значит, все это время ты жил в Краснодаре? — уточняю я, поднимаясь за Юрой по лестнице.

— Да. Теперь ближайшие лет пять будем жить здесь.

— И что заставило тебя переехать сюда, если не секрет?

— Работа.

— Чем занимаешься?

Юра произносит называние огромной торговой сети, которой, оказывается, он владеет. Я немного шокирована. Это очень крупные супермаркеты, которые есть почти в каждом городе. Я постоянно езжу в них за продуктами.

— Сейчас разрабатываю один интересный проект в Москве, — оборачивается на меня с улыбкой и сворачивает с лестницы в светлый широкий коридор.

Идя по длинному коридору, разглядываю фотографии, висящие на стенах, и замечаю, что ни на одной из них нет матери Авроры. Девочка говорила о том, что у нее нет мамы, но ведь она должна была быть когда-то, верно? Мне интересно, почему Юра в одиночку воспитывает дочь, но я не сбираюсь лезть в личное. Если захочет, то сам об этом расскажет.

Он приглашает меня пройти в комнату.

— Хочу тебе кое-что показать. — Открывает шкаф, достает с полки запечатанную коробку и отрывает с нее скотч. — Держи! — подает мне старый фотоальбом.

Открываю его, вижу на первой странице фото наших семей, и удивленно смотрю на Юру.

— Здесь наши фотографии?

— Да. И есть много детских, — ослепляет меня белозубой улыбкой.

Сев на диван, листаю альбом и едва сдерживаюсь от слез. Моя мамочка, папа... они такие молодые здесь, такие жизнерадостные и красивые.

— О-о, — смеюсь я, — а вот и мы!

Разглядываю снимок, который, кажется, сделал мой отец, когда ездили на рыбалку. Мы с Юрой стоим с удочками у реки и пытаемся поймать рыбу.

— Ты тогда вытащила из реки носок, помнишь? — смеется он.

— Да. А потом, когда мы сидели у костра, из него вылетела горящая частичка и попала тебе в шею. Шрам же остался, да?

— Есть такое, — медленно растирает смуглую жилистую шею, затем убирает с нее руку, и я вижу тот самый небольшой шрам.

Несколько минут сидим в комнате, полностью погруженные в наше прекрасное детство. Рассматриваем фотографии, смеемся над собой и над нашими вечно веселыми родителями.

— Спасибо за подаренные эмоции, — улыбаясь, закрываю альбом. — А твой отец сейчас где?

— Через пять лет после смерти матери он женился и до сих пор живет со своей женой в Краснодаре.

Вспоминаю, как сегодня ездила на кладбище.

— Это ты приносил цветы на могилы?

— Да.

— Спасибо, что не забываешь о моих.

— Знаю, что ты тоже помнишь о моей матери, — с благодарностью смотрит на меня. — Я видел на могилах одинаковые букеты.

— Разве можно забыть? — с грустью произношу я. — Тетя Катя мне не чужая. Все детство прошло рядом с ней. Надо же... а теперь мы с тобой стали соседями.

— Я тоже был удивлен, когда впервые увидел тебя здесь.

— Почему сразу не сказал, что ты Юра Миронов?

— Ждал, когда ты посмотришь на меня своими глазами, — подмигивает, убирая на место альбом. Думал: узнаешь или нет?

— А если бы я так и не прозрела?

— Тогда пришлось бы сказать. Но это было бы не так интересно, как сейчас. На самом деле, Аврора немного вмешалась в мой план. Я хотел сделать тебе сюрприз: привести сюда, показать альбом, и тогда бы ты сама поняла, кем является твой сосед.

— Но хомяк Шуршун выдал тебя, — смеюсь я.

— Да. Я предложил дочке назвать его так, и ей понравилось.

Юра резко замолкает. Снова в упор смотрит на меня несколько секунд.

— Как у тебя отношения с мужем?

— Все хорошо... — хмурюсь, не понимая, почему он внезапно стал таким серьезным.

— Семейная идиллия?

— Можно и так сказать. А что?

— Нет, просто интересно. Это ведь он виновник аварии, из-за которой ты потеряла зрение?

— Да, — киваю я.

Такое ощущение, что Юра к чему-то клонит. Мне даже кажется, что в его словах есть некая злость на Марка.

— Наверное, муж места себе не находил, пока ты была на операции?

— Любой на его месте будет переживать.

— Согласен, — пристально смотрит в глаза. — Когда жена и дочь в больнице, то другие дела перестают существовать.

Переводит задумчивый взгляд на окно, за которым виднеется наш дом.

— Он все это время был один дома?

— Один, с кем же еще? — усмехаюсь я.

Он точно что-то знает про Марка и, видимо, не хочет говорить мне об этом прямо. Думаю, Юра видел у нас во дворе рыжую. И сейчас осторожно уточняет у меня, знаю ли я про нее.

Пусть мы давно не виделись, но все же не чужие друг другу люди. Возможно, он не хочет, чтобы муж делал из меня идиотку. Но я не собираюсь рассказывать ему о том, что давно в курсе про любовницу. Сейчас я слишком мало знаю о Юре, и не могу полностью доверять ему, ведь люди кардинально меняются за столько лет. А о том, что муж мне изменяет, должны знать только четверо: я, дядя, адвокат и детектив.

Мы действуем строго по плану, и я не собираюсь ничего менять. Если Юра сейчас скажет, что видел с Марком рыжеволосую девушку, то как мне себя вести? Признаться, что я знаю про любовницу? А вдруг он возьмет и начистит рожу моему муженьку. Ну или просто захочет поговорить с ним по-мужски. А может, захочет помочь мне с разводом.

Я только-только его встретила спустя столько лет, и пока что понятия не имею, чего от него ждать. В любом случае лучше перестраховаться и промолчать. До развода Марк не должен подозревать о том, что я все о нем знаю.

— К мужу сестра приезжала из другого города, — вру я, чтобы отвести подозрения от Марка.

— Сестра? — Юра с задумчивым видом растирает лицо, покрытое аккуратной черной щетиной. — Ясно...

— В той комнате свет горит. Они там! — раздается из коридора детский голос, затем быстрый топот, и в комнату вбегают Злата с Авророй.

— Мам, за нами папа пришел, — запыхавшись, тараторит дочь, и через секунду на пороге комнаты появляется Марк.

Глава 21

Марк

Надя и Злата спят, а я сижу на кухне, кручу в руке зажигалку, и тихо охреневаю от мысли, что хозяином дворца является друг моей жены.

— Очень надеюсь, что он не видел у нас дома Милану‚ — протягиваю на выдохе.

Если он хорошо знаком с Надей, то может сдать меня с потрохами. Тут уж никакой бутылкой виски не откупишься. Нужно разводиться как можно скорее. Иначе вся эта история с Миланой всплывет на поверхность и ничего хорошего из этого точно не выйдет.

Смотрю в окно на дворец и вспоминаю, как мы с Надей впервые приехали на кладбище к ее матери.

— Здесь похоронена тетя Катя. Она была лучшей подругой мамы, — сказала она тогда, затем рассказала про аварию, в которой они погибли, и о том, как дружили их семьи. — И где сейчас Юрка и его отец я не знаю, — тяжело вздохнула.

— А вот и Юрка нашелся... — продолжаю смотреть на его дом.

Сегодня по дороге домой Надя удивлялась тому, что он стал нашим соседом. Но я в такие совпадения не верю. Может, он не просто так поселился здесь?..

От размышлений отвлекает сообщение от Миланы.

— Просил же ее не писать, когда я дома! — цежу сквозь зубы, читаю сообщение и мое сердце делает сальто.

«Марк, я в клинике. Все плохо. Может случиться непоправимое».

«Что произошло? — быстро строчу я. — Мила, в какой именно клинике? Адрес!»

В голове крутится только одна мысль: хоть бы она не потеряла ребенка.

— Черт, почему не отвечает?!

«В какой ты клинике?!!»

Молчит. А я не нахожу себе места. Запустив пальцы в волосы, меряю шагами комнату.

— Она решила испытать мое терпение?!

«Мила, ответь!!! Я сейчас приеду!»

Проходит полчаса. За это время я уже бог знает, о чем успел подумать. Вышел на улицу, прогрел тачку и жду, когда она напишет мне адрес.

«Марк, не могла писать, была на обследовании. Слава богу ребенка удалось сохранить. Позвони мне, если сможешь».

Набираю ее и слышу заплаканный голос.

— Я так испугалась, — рыдает в трубку, и больше ничего не может произнести.

— Милая, успокойся и расскажи, что случилось, — произношу тоном психолога, а самого внутри разрывает на части.

— Я... я проснулась от резкой боли внизу живота. Встала с кровати и увидела на простыне кровь, — отчаянно всхлипывает. — Так испугалась, что не стала ждать, пока до меня доберется скорая и на такси поехала в клинику. Сейчас меня обследовали и сказали, что была угроза выкидыша, но все обошлось.

— Тебе назначат лечение и все будет хорошо, слышишь?

— Да, я буду на это надеяться... — шмыгает носом. — Буду молиться всем святым, чтобы помогли мне сохранить малыша. Подожди одну секунду.

Слышу, как она с шумом высмаркивается.

— Прости. Просто нос совсем не дышит из-за слез.

— Тебе нельзя нервничать, — строго говорю я. — Подумай о ребенке!

— Да как тут не нервничать, Марк?! — снова пускается в слезы. — Ты ведь даже не представляешь, что я испытываю. У меня снова начались панические атаки. Я без конца думаю о том, что останусь одна с ребенком и не смогу его содержать, — неразборчиво пищит в конце.

— Откуда у тебя такие мысли? Ты же знаешь, что я буду с тобой!

— Да, Марк, да... — горько усмехается. — Мне ты говоришь, что скоро разведешься, и что больше не любишь жену, а на деле все совсем не так. Я видела статус в телеге у твоей дочери. Она выставила фото, где вы всей семьей веселитесь на празднике.

— Фото? — не понимаю я.

Убрав от уха мобильник, захожу в телегу Златы. Она действительно выставила фото со дня рождения соседки.

— Я не веселился там, а лишь зашел на пару минут забрать Надю и Злату, и дочка попросила нас с Надей сфотографироваться с аниматором. В этом нет ничего криминального, Мил.

— Для тебя может и нет, а мне каково? Я сижу одна в четырех стенах и наблюдаю за тем, как отец моего будущего ребенка проводит время со своей семьей. Ну если ты до сих пор любишь ее, если не хочешь уходить, то скажи мне об этом сейчас, пока не поздно.

— Не поздно что?!

— Ты сам знаешь, что я не стану рожать, если ты не разведешься. Мне не потянуть ребенка в одиночку.

— Выбрось из головы этот бред и больше ни слова про аборт! — злобно шепчу в трубку.

Набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю. Понимаю, что мне нужно сменить тон и быть с ней помягче. Ей и так сейчас нелегко.

— Милая, давай успокаивайся и ложись спать. Ты под присмотром врачей, значит все будет хорошо. Завтра я скажу Наде про развод, обещаю. У меня есть связи, так что разведут нас быстро.

Утро следующего дня

Поспать мне так и не удалось. Всю ночь сидел на диване в гостиной и думал, как сказать Наде о разводе. Она ведь совершенно ни о чем не подозревает. Для нее это будет как гром среди ясного неба... Но тянуть нельзя. Милана и так держится из последних сил. Она не должна потерять ребенка из-за того, что я слишком долго не мог решить вопросы с женой.

Я крутил в голове разные мысли и пришел к выводу: наверное, рано или поздно я все равно разошелся бы с женой. Я уже не раз говорил себе, что мне нужна мягкая, тихая, любящая женщина, рядом с которой буду чувствовать себя главой семейства. У Нади же совершенно другой характер. Она далеко не домашняя, ласковая кошечка, которую нужно оберегать и защищать. Все вопросы способна решить сама. Она сильная, со стержнем, без моей помощи справляется с любыми проблемами.

Помню, Надя была беременна и ее тоже положили в больницу с угрозой выкидыша. Но я узнал об этом только когда вернулся из командировки. Она не хотела меня расстраивать, видите ли. Не хотела, чтобы я ехал по трассе, переживая за ее состояние. Вот Милана сразу сообщила о проблеме, и мы вместе начали ее решать. В конце концов я — отец ребенка, и должен знать о таких вещах, как угроза выкидыша.

Да, я все понимаю: Надя выросла без матери, воспитывалась отцом и дядей, поэтому и стала железной леди, что мне в ней изначально нравилось. Но если сейчас выбирать между «железной леди» и «ласковой кошечкой», то я безусловно выберу второе — женственную, нежную, ранимую девушку, которая ждет от меня ребенка. Если еще и сына родит, то на руках носить буду!

А Наде прямо скажу, что чувства давно остыли, но я не мог уйти от нее из-за смерти ее отца, а потом — из-за аварии. Я не буду лукавить и что-то выдумывать. Мы взрослые люди. Единственное, что я скрою от нее, так это отношения с Миланой. Надя в любом случае когда-то о ней узнает, но это уже будет после развода.

Принимаю холодный душ, чтобы хоть немного взбодриться после бессонной ночи, отвожу Злату в гимназию и вместо того, чтобы поехать на работу, возвращаюсь домой.

Надя, выглянув из кухни, вскидывает брови.

— Марк? Я думала, что ты сразу в офис поедешь, — улыбается, завязывая фартук.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Прохожу на кухню и прошу ее сесть за стол.

— Что-то случилось? — с тревогой смотрит на меня.

— Надь, я хочу с тобой развестись.

Глава 22

Марк

— Р-развестись?.. — едва слышно спрашивает Надя. Ее глаза наполняются слезами, подбородок дрожит. — Это... это что шутка?

— Нет, не шутка, — глубоко вздыхаю я. Беру со стола салфетку и подаю ей. — Надь, я долго откладывал этот разговор. Сначала у тебя отец умер, потом авария, лечение. Я ждал, когда ты поправишься, чтобы...

— Чтобы бросить нас с дочкой? — в шоке округляет мокрые глаза. — Но почему, Марк? Что случилось?

Если честно я ожидал от нее немного другой реакции. Думал, она как обычно гордо воспримет информацию и даже виду не покажет, что ей больно. Но Надя плачет, глядя на меня отчаянным взглядом, и дрожащими пальцами вытирает лицо салфеткой. Щипает себя за руку и прерывисто выдыхает.

— Это не сон... Ты действительно хочешь развода после стольких лет счастливой жизни?

— Наша жизнь и правда была счастливой долгое время. Ты подарила мне дочь, подарила много прекрасных моментов, всегда поддерживала меня, но...

Хочу взять её за руку, но она прячет ее под стол, и продолжает непонимающе смотреть на меня сквозь слезы.

— Надь, я остыл к тебе. Прости...

— У тебя кто-то есть? — шепчет она.

— Нет, нет, что ты! — уверяю я. — Дело не в этом. Просто я уже понимаю, что нас ждет, если я продолжу жить с тобой. Начнется ругань на ровном месте, я буду раздражаться по любому поводу, ты будешь переживать, не понимая, в чем дело. Я не хочу издеваться над тобой, Надюш, — пристально смотрю на нее. — Знаю, что это удар для тебя, но лучше все решить сейчас и постараться остаться в хороших отношениях. Ты прекрасная мать, всегда была хорошей женой, и ты не виновата в том, что я разлюбил тебя.

— Не могу поверить в это... — на выдохе произносит она и запускает пальцы в волосы. — Скажи, что это неправда...

Видя ее состояние, принимаю окончательно решение не делить пополам сочинскую квартиру. Вчера я встречался со своим замом. Вспоминаю наш разговор:

— Марк Викторович, у меня отличные новости! — сказал он, влетев ко мне в кабинет. — Это пока не официальная информация, но я не могу не сообщить ее вам.

Сел за стол, отдышался и заявил:

— В ближайшее время мы продолжим строительство на трех крупных объектах! И еще у нас в перспективе строительство объездной дороги под Питером.

Зам рассказал мне, с кем встречался и откуда владеет такой информацией. Затем показал мне приказ о возобновлении строительства, который вскоре подпишут наверху.

— Если это действительно так, то мы снова на коне!

— Да еще и на каком коне! Мне, конечно, пришлось как следует похлопотать, но это того стоило.

Будет работа, будут деньги, а значит в качестве компенсации я отдам жене и дочке сочинскую квартиру. Для Нади это хоть какое-то утешение, а я не так низко упаду в глазах окружающих. Скоро поползут слухи о том, что я ушел из семьи к беременной любовнице. Так пусть знают, что о жене и дочке я тоже позаботился и обеспечил их квартирой.

— Надь, я принял решение отдать тебе сочинскую квартиру. Ничего не будем делить. Забирай ее и машину. У тебя еще есть квартира отца, и, если ты продашь обе квартиры, то сможешь купить нормальное жилье в Москве.

Она лишь горько усмехается в ответ.

— Спасибо за заботу... Только у меня нет ни сил, ни желания заниматься продажей квартир. Я после операции, если ты забыл, и не могу сорваться в Сочи, чтобы решать там вопросы с квартирой.

— Хорошо, я это возьму на себя, — заявляю я. — Давай просто продадим квартиру, и я отдам тебе все деньги. Так даже проще будет. И никакой возни с переоформлением. Согласна на такой вариант? Ты меня знаешь, я все сделаю быстро. Тем более пару недель назад квартирой интересовались соседи. Помнишь, я тебе говорил, что они хотели бы купить ее для сына? Спрашивали, не собираемся ли продать. Я сегодня же свяжусь с ними.

— Да, реши эти вопросы сам, — произносит Надя, глядя в одну точку безжизненным взглядом. — Мне еще предстоит поговорить с дочерью о нашем разводе. Не знаю, как скажу ей об этом, — снова пускается в слезы. — Не знаю... У меня в голове какая-то каша...

— Мы сделаем это вместе.

Глава 23

Спустя три недели

Надя

Вот и настал день «икс».

Стою в спальне перед зеркалом, облаченная в строгий черный костюм, и до сих пор не могу поверить в то, что сегодня наконец-то поставлю точку на всей этой истории. Бо-о-же мой, кто бы знал, через что же мне пришлось пройти: сначала притворялась слепой, затем пришлось играть роль жены, которую предали, давила на жалость и проливала фальшивые слезы, делая вид, что мне очень больно из-за предстоящего развода.

Марк три недели назад подал на развод, а дальше крутился как белка в колесе, пытаясь как можно быстрее продать квартиру и отдать мне деньги в качестве компенсации. Вчера я получила на руки заветную сумму. А сегодня мы идем на развод. Я же говорила, что оставлю его без штанов, и сделала это.

Спасибо моему замечательному, толковому адвокату за то, что подкинул сногсшибательную идею и помог получить деньги за всю сочинскую квартиру, а не за ее половину. Вспоминаю одну запись с волшебной зажигалки.

— Отец, я все понимаю, но и ты меня пойми, — сказал Марк. — Я разлюбил Надю и точно не останусь с ней. Мое решение окончательное. Надю выпишут из больницы, я дам ей пару дней на то, чтобы отдохнула, и сообщу о разводе.

— Если б ты не был моим сыном, то давно бы уже придушил! — прогремел свекор. — Понимаешь, какие слухи пойдут о тебе?! Ты окончательно угробишь свою репутацию! Останешься с любовницей в доме, а Наде и Злате ты что предложишь? Машину и половину сочинской квартиры?

— Я мог бы оставить Наде квартиру полностью, чтобы хоть как-то смягчить мой уход из семьи, но обстоятельства на работе не позволяют. Я не могу разбрасываться деньгами!

После прослушивания этой записи адвокат сделал мне очень интересное предложение.

— Надежда, мир достаточно тесен, и так вышло, что заместитель вашего мужа является моим очень хорошим приятелем. Мы дружим еще со студенческих лет. Предлагаю подключить его к нашему делу.

— Как он нам сможет помочь? — удивленно моргнула я.

— Из этой записи разговора можно сделать вывод: Марк Викторович отдал бы вам квартиру полностью, но только в том случае, если бы у него на работе не было проблем. Заместитель постарается убедить его в том, что все вопросы, связанные с замороженными объектами, скоро разрешатся. И тогда, возможно, но это не точно, он расщедрится и отдаст вам квартиру полностью.

— Мне кажется, что Марк не пойдет на это, — засомневалась я.

— Почему же? — хитро улыбнулся адвокат. — Его никто за язык не тянул. Он сам сказал об этом своему отцу. В любом случае мы можем попробовать такую схему. От нас точно не убудет, вы совершенно ничего не потеряете.

— Хорошо, допустим, заместитель убедит Марка в том, что скоро появится много объектов, Марк на радостях отдаст мне квартиру, но объекты так и не появятся, верно? Получается, заместитель будет под ударом. Зачем ему так рисковать? Ведь Марк в первую очередь спросит с него.

— Во-первых у зама с Марком Викторовичем есть свои старые счеты. И во-вторых: там — наверху, где обычно решаются вопросы о возобновлении строительства, может что-то пойти не так. Обстановка в стране меняется с каждым днем. Сегодня сказали «разморозим объекты», а завтра: «простите, но со строительством придется повременить». Такое нередко случается. А заместитель и так собирается увольняться, так что он тоже ничего не потеряет.

— Вот только сможет ли он убедить Марка?..

— Вы его плохо знаете, — улыбнулся адвокат. — Он по головам пойдет ради достижения своей цели. Именно за эти качества его и уважал бывший руководитель компании. А как только Марк Викторович занял место отца, зам тут же почувствовал себя мальчишкой на побегушках.

Адвокат скрестил на груди руки и откинулся на спинку кресла:

— Доверьтесь моему опыту. Я не раз участвовал в бракоразводных процессах, и за это время сделал вывод: если жена идет в атаку, пытаясь оттяпать после развода большой кусок, то ее супруг, как правило, встает в позу, и они начинают делить все до последней лампочки в квартире. А когда жена подавлена из-за предстоящего развода, и убивается горем, то муж, как правило, уступает ей, чувствуя свою вину. Так бывает не всегда, но такие случаи не редкость. Поэтому все же есть смысл надеяться на то, что муж сжалится над вами и отдаст квартиру полностью.

— То есть мне нужно играть роль убитой горем жены?

— Именно! — выставил он указательный палец. — Я понимаю, что вы сильная женщина, и что для вас «слабый пол» — это гнилые доски. Но сейчас вам нужно стать тем самым слабым полом. Выключите свой вечный двигатель, Надежда. Начните давить на жалость, страдайте. Пусть он видит, как вам больно из-за его ухода из семьи, и тогда появится шанс получить от него квартиру. Но есть один нюанс: сделки с недвижимостью можно оспорить. Поэтому лучшим вариантом будет продать квартиру и забрать у него наличные. А потом пусть хоть землю грызет, доказывая суду, что отдал вам эти деньги. Вы точно так же можете заявить, что деньги он потратил на свои нужды.

После этого разговора заместитель Марка приступил к делу, и у него все получилось наилучшим образом. Ему удалось убедить Марка в том, что скоро отроется строительство объектов.

Я тоже начала действовать: утопала в слезах, когда Марк объявил мне о разводе, сделала вид, что даже не особо рада тому, что он решил оставить мне квартиру, затем аккуратно намекнула на то, что я не в состоянии заниматься продажей, и тогда он сам предложил взять все в свои руки и отдать мне деньгами. Он ведь до сих пор думает, что я места себе не нахожу. Смотрит на меня виноватым взглядом, наблюдает, как я вечерами пью ромашку и успокоительные таблетки.

Но самое интересное ждет его сегодня на суде. Утром Марк сказал, что по закону нам должны дать еще один месяц на раздумья, но он постарается решить этот вопрос, и сделать так, чтобы нас развели побыстрее.

«Побыстрее? — усмехаюсь я, надевая черное пальто, и выхожу из дома. — Нет, дорогой, побыстрее не получится, так как сегодня на стол судьи лягут о-очень интересные видеозаписи».

Цокая высокими каблуками, иду по двору и читаю СМС от Марка.

«На чем будешь добираться в суд? Может, заехать за тобой?»

— Ах, какая забота! — смеюсь я. — Не переживай, милый, я приеду на своем бронепоезде.

«Спасибо, не нужно. Я доберусь на такси», — отвечаю ему.

Расправляю волосы, которые сегодня укладывала целый час, достаю из сумочки зеркальце, помаду, и обвожу губы в ярко-красный.

— Хоть на человека стала похожа, — вздыхаю я. — А не то на протяжении трех недель приходилось придавать лицу бледность с помощью пудры и растушевывать тени под глазами.

Закрываю зеркальце, убираю в сумочку помаду, сажусь в такси и отправляюсь сворачивать горы.

Глава 24

Марк

— Как выйду из суда, сразу тебе позвоню, — говорю Милане по громкой связи. — Не переживай, скоро все закончится.

— Ладно, жду от тебя весточку, — вздыхает она в трубку.

Милану две недели назад выписали из клиники, и доктор строго-настрого запретил ей нервничать. Но она все равно как на иголках! Как будто сама разводится, честное слово. Постоянно переживает, что я в последний момент передумаю, останусь с женой, а ей придется в одиночку воспитывать ребенка.

Я тоже все это время не находил себе места. Не мог смотреть в глаза Нади. За эти три недели она так вымоталась, что стала совсем на себя не похожа. Бледная, с темными кругами под глазами. Постоянно пила успокоительные.

Я не думал, что развод так ударит по ней. Наверное, стоило еще немного подождать. Ведь она только начала отходить от операций, только начала заново жить, а я ей преподнёс такую новость — как выстрел прямо в сердце. Вспоминаю, как она побелела, когда я сообщил ей о разводе. До сих пор перед глазами стоит ее мокрое от слез лицо. Помню, как дрожали ее руки и губы. Мне было жалко ее, но тянуть я больше не мог. Сейчас у Нади есть достаточно денег на то, чтобы купить приличное жилье. Нас разведут, они с дочкой переедут, начнут новую жизнь, и все встанет на свои места.

Жаль, что нельзя перемотать время на несколько месяцев вперед... Так хочется выдохнуть от всего этого и наконец-то взять на руки сына. Мы с Миланой уверены, что будет мальчик. Ей там какая-то гадалка сказала, что родит парня, она ей поверила, и даже начала подбирать имя. Если родит мне наследника, то, как и обещал, буду на руках ее носить.

Злата тоже не будет обделена моим вниманием. Она навсегда останется моей дочерью и сможет в любое время рассчитывать на мою поддержку.

Мы с Надей поговорили с дочкой. Мягко объяснили, что мама с папой расходятся, и что я по-прежнему остаюсь ее отцом. Злата расстроилась, заплакала и обрушила на меня кучу вопросов.

— А мы будем с тобой видеться? А где мы с мамой жить будем? Мне придется ходить в другую гимназию?

Я объяснил ей, что до конца года мама будет возить ее в ту же гимназию, а дальше видно будет. Сказал, что у них будет хорошая квартира. Дом, конечно, Надя не потянет, но достойное жилье точно сможет купить. Пообещал дочери, что буду часто брать ее в гости, и она сможет играть со своей соседкой.

Подъезжая к месту, отвечаю на звонок от бухгалтера.

— Марк Викторович, вы приняли решение по поводу премии? Скоро юбилей компании, и работники по традиции будут ждать надбавку к зарплате.

— Отложим этот вопрос до следующей недели, — отрезаю я. — Жду, когда появится официальная информация о возобновлении строительства.

«Как долго все решается, — злюсь я, поворачивая машину к зданию суда. — Объявили бы уже официально, чтобы я не нервничал».

Может, все-таки позвонить отцу и попросить его, чтобы разведал обстановку наверху? Хотя нет, не нужно сейчас его дергать по работе. Он в Израиле, только что перенес операцию на сердце, поэтому я лучше дождусь, когда у меня на руках будут все документы. И вот тогда уже обрадую его.

Вхожу в здание, поднимаюсь на третий этаж, и ищу нужный мне кабинет. Войдя внутрь, замечаю девушку в черном, сидящую ко мне спиной, и не сразу узнаю собственную жену. Давно я не видел ее с уложенными волосами. Подхожу к столу и сажусь рядом.

— Привет! — бегло смотрю на нее.

Здороваюсь с судьей, которая, глядя в экран компьютера, быстро барабанит по клавиатуре, и снова во все глаза таращусь на Надю. На секунду показалось, что вместо Нади рядом со мной сидит другая девушка. Успел даже подумать, что я ошибся кабинетом, и хотел уже встать. Но... я не ошибся. Это действительно Надя. В строгом черном костюме, с красной помадой на губах и накрашенными ресницами. Я сто лет не видел ее такой. А в последнее время она вообще была похожа на приведение.

— Хорошо выглядишь, — медленно оглядываю ее.

Задницей чувствую, что весь этот боевой раскрас — не к добру.

— Спасибо! — бросает небрежно. Кладет на стол руки, делает пальцы в замок, и, выразительно глядя перед собой, выпрямляет осанку.

— Ваши документы, Марк Викторович, — обращается ко мне судья.

Протягиваю паспорт и отмахиваюсь от мошки, которая крутится возле моего лица.

— Опять побрился кондитерскими сливками? — взглянув на меня, усмехается Надя. — А, нет, мухи обычно на другое слетаются.

— Что, прости? — хмуро смотрю на нее.

Сначала не понимаю, причем тут какие-то сливки. А потом как дошло!

Слышу за спиной хлопок двери. Надя поворачивает голову к плечу и, глядя на кого-то, победно улыбается.

— Прошу прощения за опоздание, — раздается за спиной уверенный голос.

В следующую секунду к судье подходит мужик в черном пальто.

— Шулепов Андрей Михайлович, — представляется он, поворачивается ко мне, и следующей фразой выбивает почву из-под моих ног. — Адвокат Надежды Дмитриевны!

Глава 25

Марк

«Сливки... — в панике думаю я. — Откуда Надя про них знает? Злата, наверное, тогда заглянула в мой шкафчик в ванной. Она же могла сказать ей, что там не пена, а сливки?»

Из размышлений меня выводит голос судьи.

— Могли бы не представляться, — улыбается она адвокату. — Я помню о вашей просьбе, Андрей Михайлович, — кивает и указывает на свободный стул. — Присаживайтесь.

— Что за цирк ты здесь устроила?! — шепчу я, испепеляя взглядом Надю. — Какого черта здесь делает адвокат?! Я же сказал, что нас быстро разведут! Я уже обо всем договорился! Зачем привлекать кого-то еще?

— Скоро все узнаешь, — отрезает она, и устремляет все внимание на судью.

— Суд вправе назначить вам срок для примирения, однако, если вы считаете, что примирительный период вам не нужен, ваш брак будет расторгнут. Какие-либо возражения имеются?

— Нет.

— Нет.

— Суд выносит решение о расторжении брака. После вступления решения в законную силу стороны получат выписку из суда. Заседание считает закрытым!

Судья закрывает папку, стучит молотком, затем с улыбкой обращается к адвокату, который все это время наблюдал за бракоразводным процессом.

— Андрей Михайлович, — смотрит она на часы, — у вас ровно сорок минут. Потом у меня следующее заседание.

— Надь, нас развели! — смотрю на нее во все глаза. — Что тебе еще нужно? Адвокат тут зачем?

Адвокат подносит стул к нашему столу и садится напротив.

— Марк Викторович, — обращается ко мне, — развод состоялся, но остались кое-какие нерешенные вопросы.

— Какие еще вопросы? — нервно усмехаюсь я, не понимая, что тут вообще происходит.

Он достает из портфеля какие-то бумаги и подает их мне. Я пробегаюсь взглядом по строкам и вопросительно смотрю на него.

— И зачем мне брачный договор? У меня так-то есть свой экземпляр.

— Здесь есть пункт об измене.

— Я в курсе.

Чувствую, что начинает гореть лицо.

«К чему он клонит, мать твою?!»

— Не будем ходить по кругу, Марк Викторович. И вам, и нам с Надеждой Дмитриевной известно, что вы ей изменяли, находясь в законном браке. А значит, согласно брачному договору, вы обязаны выплатить ей компенсацию в размере двадцати миллионов рублей.

Он включает мобильник и быстро водит пальцем по экрану.

— Чушь какая! — смеюсь на весь кабинет и поворачиваюсь к Наде. — А получше ничего придумать не могла? Какая измена, Надь? Тебе там во время операции мозг не повредили случайно?

Встаю со стула и одергиваю куртку.

— Я не собираюсь тратить свое личное время на всякую чепуху!

Иду к двери, но меня останавливает знакомая фраза:

«Кошечка выспалась, согрелась, и теперь готова как следует отблагодарить своего спасителя».

Меня как будто окатили ледяной водой.

«Это же... голос Миланы...»

Медленно разворачиваюсь и в упор смотрю на адвоката, который держит в вытянутой руке мобильник.

— Вы все еще хотите уйти? — приподнимает он бровь. — Кажется, нам есть о чем поговорить. Вернитесь на место, Марк Викторович.

Он сует мобильник в карман пальто, снова достает из портфеля какую-то папку и кладет ее на стол. Я продолжаю стоять на месте, словно мои ноги прикрутили к полу винтами.

— Что застыл как олень перед фарами? — дерзко глядя на меня, спрашивает Надя. — Давай, иди сюда, — отодвигает стул, на котором я сидел. — Будем смотреть интересные картинки.

После этой фразы у меня пульсирует в висках и резко сдавливает в брюшной полости. Воздух вязнет в легких, как будто мне только что с разворота врезали в солнечное сплетение. Дело пахнет жареным. У них на меня что-то есть. Сука... все это настолько неожиданно и так не вовремя, что я даже не знаю, что сказать. Забыл, как складывать буквы в слова. У меня даже не было времени подготовиться к такому разговору.

Растерянным взглядом вожу по сторонам, и пока что не понимаю, как вести себя, что говорить, и что делать. Мне жарко, душно, чертовски не хватает воздуха. Откуда она узнала про Милану? Где они взяли запись ее голоса?

«Кошечка выспалась, согрелась, и теперь готова как следует отблагодарить своего спасителя, — прокручиваю в голове слова Милы, и пытаюсь вспомнить, когда она это сказала. — У меня дома. Да, точно, она сказала это, когда я сидел в гостиной и проводил онлайн совещание. Получается, — во все глаза смотрю на Надю и не могу поверить в это, — у нас дома стоит прослушка?..»

— Ты установила в доме прослушку? — цежу сквозь зубы.

— Какой наивный, — с улыбкой прищуривается она и кивает на папку. — Подходи, не стесняйся.

Иду к столу, открываю папку и вижу в первом файле фотографии, на которых мы с Миланой сидим в кафе. Чувствую, как по спине бегут струи пота, лоб покрывается испариной, лицо полыхает. Нервным движением ослабляю галстук, перелистываю файл, и отрешенно смотрю на следующее фото, где мы с Милой входим в загородный дом, который я арендовал на ее день рождения.

— Красивые серьги у твоей любовницы, — с издевкой произносит Надя. Откидывается на спинку стула, поднимает на меня взгляд и глубоко вздыхает. — Когда впервые увидела их, подумала, что они для меня.

— В смысле увидела?.. — спрашиваю, внезапно охрипнув.

— Помнишь, ты забыл их в спальне на комоде?

Я окончательно перестаю понимать, что происходит. Она же была слепа! В тот момент она не могла ничего видеть!

— Кстати, твою рыжую я тоже видела у нас дома, — выстреливает следующей фразой. — В тот день я приехала из больницы и хотела обрадовать тебя. Хотела сказать, что операция помогла, но вместо этого застала тебя с любовницей. Помню, как она беззвучно передвигалась по коридору с охапкой вещей в руках, а ты в это время уводил меня в ванную комнату, чтобы я не слышала посторонних звуков.

Надя снова глубоко вздыхает и мотает головой.

— Да-а... ну и концерт ты тогда устроил. Браво! — хлопает в ладоши. — Думал, что я дура слепая. Что ни о чем не догадываюсь. Еще и клубникой хотел меня накормить, которая осталась с вашего романтического свидания. А помнишь, как мои капли искал под кроватью? Вот только вместо капель поднял с пола костюм горничной.

«Охренеть... — протягиваю мысленно. — Она и правда все видела?»

— Ты же не только из меня делал идиотку, но и из нашей дочери, которая нашла кондитерские сливки. Я тогда сидела за столом, наблюдала за тем, как ты выкручивался перед ней, и...

Обводит меня брезгливым взглядом и кривит лицо, словно к нему поднесли дохлую крысу.

— ...И поражалась тому, насколько же ты ничтожный, низкий, фальшивый.

Перед глазами вспыхивают воспоминания того вечера. Как сейчас помню: она сидела за столом в очках и как обычно ни на что не реагировала. В голове не укладывается, что она все видела тогда. ВИДЕЛА, но сидела с таким лицом, будто бы ничего не происходит.

Пристально смотрит на меня ледяным взглядом, протягивает руку к папке и сама перелистывает страницу.