Глава 40

Виктор

За час до приезда Нади

Сижу в кабинетной тиши и без конца думаю о словах сына. А что, если копать начнет? Да так копнет, что все скелеты вылезут наружу. Столько лет прошло, а его мать никак не успокоится. Раньше смирная была, стоило только припугнуть и сразу хвост поджимала. А сейчас что, смелости набралась? Какого черта снова объявилась? Я сам во всем виноват. Не стоило мне тогда душу ей изливать.

Вспоминаю, как вернулся домой на следующий день после аварии. Тогда я залил в себя столько, что не способен был контролировать свой язык.

— Лиза, я жить не хочу, — с этими словами вошел в квартиру и прямо в обуви, с которой сыпался грязный снег, прошел на кухню. Сел за стол и обхватил голову руками. — Мы с Мишаней в аварию попали. Двух человек угробили.

Жена схватилась за сердце, побелела и медленно осела на стул.

— Как?.. — выдохнула, глядя на меня округлившимися глазами. — Вить, что ты такое говоришь? Какая авария?

А я и давай каяться перед ней, как перед господом богом.

— ...Меня не посадят. Не переживай, — проговорил невнятно. — Я вас с сыном не брошу.

— То есть ты, получается, за рулем был? — прошептала сухими губами. — А Миша? Миша что? Он... он рядом сидел?

— Я его на водительское перетащил. Никто не видел.

— Вить, — ахнула жена и по ее щекам потекли слезы. — Да как же так? Ты зачем в таком состоянии за руль сел? Ты хоть понимаешь, что натворил? Там же... там люди погибли, Вить!

— Знаю, — кивнул, опустив голову. — Я не хотел этого. Но и в тюрьму не сяду.

— Ой, — снова схватилась она за сердце и сморщила лицо словно от боли. — Ой, что же ты наделал, дурак. У меня сейчас приступ случится.

— Да что ты запричитала?! — долбанул кулаком по столу. — Сказал же, что не посадят. Я все решу.

— Решит он, — разрыдалась жена. — Ты людей жизни лишил, а такое чувство, что только и думаешь о том, чтобы не посадили.

— А ты хочешь, чтобы меня закрыли? Да я в первую очередь о тебе с сыном думаю, дура! Что с вами будет, если меня посадят? На что жить будете? У Мишки ни детей, ни семьи. Ему терять нечего.

— А с клеймом убийцы ему каково будет жить?

— Ничего, поживет. Зато как на волю выйдет, может ни в чем себе не отказывать. Я об этом позабочусь.

— Нет, Вить, так нельзя. Езжай в полицию и во всем признайся. А деньги, которые собираешься Мише перевести, лучше отдай семьям погибших.

Жена встала со стула, подошла ко мне и села у моих ног.

— Вить, ты со своими связами надолго не сядешь. Поговори с прокурором, со следователем этим, как его там? Ну, у тебя же полно знакомых в органах. — Она взяла меня за руку и начала буквально умолять: — Напиши чистосердечное, Вить. Сними деньги со счетов, предложи семьям погибших женщин компенсацию.

Тогда ей удалось надавить на мою совесть. Я ведь и правда чуть не поехал в полицию.

— Мне нужно протрезветь и собраться с мыслями, — вздохнул я.

Два дня метался из угла в угол, а в голове в этот момент крутились мысли: срок отмотаю, жену с ребенком брошу на произвол судьбы, компания без меня пропадет совсем. А с другой стороны, если сяду, то хоть как-то вину свою искуплю.

Приехали с женой и Марком на похороны. В тот момент думал: покаюсь. Подойду к мужьям погибших женщин, предложу им хорошую компенсацию. А потом в башке словно переклинило: не хочу я себе такой жизни. Только на коня сел, компанию поднял, сын растет, черт побери! Сказал Лизе, что все оставлю как есть. А когда до дома добрались, она мне скандал закатила.

— Трус! — колотила в грудь своими маленькими ручонками. — Ты видел их? Видел?! Тех мальчика с девочкой, которых ты лишил матерей, видел?

— Какого хрена я тебе все это рассказал? — прорычал, отпихнув ее от себя. — Думал, жена поддержит, а она меня в тюрьму отправляет!

— Да как же я смогу жить с тобой после этого?.. — прошептала, глядя на меня как на ничтожество.

— А ты не живи, — процедил сквозь зубы. — Манатки собирай и проваливай.

— А я и соберу! — смахнула с лица слезы и вздернула подбородок. — Если не сознаешься в преступлении, то больше никогда нас с сыном не увидишь.

— Марк останется со мной! — заявил решительно.

С этого дня началась война. Лиза отчаянно пыталась отнять у меня сына, но эти попытки заканчивались провалом. Пару раз она заявлялась в полицию, чтобы донести на меня, но и там ничего не вышло. Кто я, и кто она? Школьная учительница против владельца крупного предприятия, который был на короткой ноге с чиновниками и каждые выходные зависал в бане с представителями власти? Вот поэтому у нее ничего и не вышло. Зря она вообще начала эту войну. Чего добилась в итоге? Уволилась из школы, переехала в другой город, а я сделал все, чтобы Марк раз и навсегда забыл имя своей родной матери.

С детства вбивал в его голову, что она продажная, меркантильная сука, которой от меня нужны были только деньги. Наплёл ему, что она мне изменила, и что при разводе обобрала до нитки. Марк всю жизнь ее ненавидел. На дух не переносил. А я, в свою очередь, пресекал все ее попытки увидеться с ним. И ни разу не пожалел о том, что взял на себя воспитание сына. Что бы она дала ему? Я всю жизнь мечтал о сыне, хотел мужика из него сделать. А она только и твердила: «Ой, а давай его в музыкальную школу отдадим. Вон, соседский мальчик так хорошо на гитаре играет», «Вить, а может Марка на танцы запишем, а? У него так хорошо получается».

Гитара, танцы. Кого бы она из него вырастила? Сопляка, который, закрывшись к комнате, струны перебирает? Или балеруна в обтягивающих лосинах? Со мной у него в шестнадцать лет уже был черный пояс по карате. Институт окончил, профессию освоил. И я ни разу ему поблажек не давал, ни разу! А ведь мог бы его сразу после получения диплома пристроить на высокую должность. Но нет, я заставил его помотаться по объектам, пожить с рабочими в вагончиках. Он зубами выгрыз место гендиректора, чтобы знал, какими усилиями оно ему досталось, и как важно ценить все, чего он достиг. Всю жизнь твердил ему, чтобы как следует присматривался к женщинам и не женился на ком попало. А когда все-таки надумал жениться на Надежде, я ему под нос сунул брачный договор с пунктом об измене. Мол, смотри: твоя мать ушла от меня к другому, на бабки меня развела, и чтобы ты не попался на этот крючок, заставь будущую жену подписать договор.

Понимал, что от этого будут сплошные плюсы: во-первых, жена Марка будет вести себя как подобает, а во-вторых, я еще раз напомнил сыну о том, каким страшным человеком была его мать. И чтобы у него даже мысли не возникло однажды взять и согласиться встретиться с ней.

А встречи с ним она долго искала. Не помню точно, когда и угомонилась. Наверное, когда замуж выскочила и родила двоих дочерей. Я тогда выдохнул, решив, что Лиза наконец-то будет заниматься своей семьей, и к нам с сыном больше не полезет. Но ты смотри-ка, снова объявилась. Вот неймется! А мне теперь как-то нужно убедить сына в том, что его полоумная мать выдумала эту хрень про аварию для того, чтобы облить меня помоями.

«Мать сказала, что много лет назад ты был виновником аварии, в которой погибли две женщины, но тебе удалось избежать наказания», — вспоминаю слова Марка.

Сколько можно ворошить эту историю? Лет двадцать пять уж прошло. Может, чуть больше. Или меньше? Эти дети, матери которых погибли, давно уже выросли и живут своей жизнью.

— Вам туда нельзя! — раздается в приемной голос секретарши и через секунду в кабинет врывается Надежда.

Я даже не успеваю понять, что происходит, как она подходит к столу. Вижу, как следом за ней в кабинет входит Марк с... Лизой. Зачем он притащил сюда мать? Надежда, не обращая внимания на других присутствующих, протягивает мне какую-то игрушку.

— Возьми, не бойся, — пристально смотрит в глаза. Я, ничего не понимая, беру серого медведя. — Так вы сказали мне на похоронах моей матери?

— Та самая игрушка, — слышится голос Лизы за ее спиной.

И только теперь я начинаю понимать, что происходит. Перед глазами появляется образ маленькой девочки, рядом с которой я опустился на колени и протянул игрушку.

«Надежда Кузнецова, — словно кол вбивается в голову ее фамилия. — У одной из погибших была фамилия Кузнецова. Но она настолько распространенная, что я даже подумать не мог, что жена моего сына, это...»

Глава 41

Марк

Буквально минуту назад я на всех парах несся в свой кабинет, чтобы заставить отца ответить за то, что он сделал с матерью Нади, и за то, что оболгал мою мать, но как только вхожу сюда, застываю словно парализованный.

Надя здесь... Смотрю на игрушку, которую она только что протянула отцу, а в этот момент в памяти снова всплывают воспоминания о том, как мы с родителями много лет назад приехали на кладбище. Предки вышли из машины, а я сидел в ней и смотрел на людей, облаченных во все черное. Помню, как отец, словно ошпаренный кипятком сел за руль, и как мать долбанула дверью так, что стекла затряслись. Машина тронулась, и я увидел девочку с игрушкой, которую купила мать по дороге на кладбище. Она провожала взглядом нашу машину. Ее большие, отчаянные глаза на всю жизнь врезались в мою память. На мой вопрос, что это за девочка и почему она так смотрит на нас, мать разрыдалась.

— У нее мама погибла, — выдавила она.

После чего отец смерил ее грозным взглядом, и больше она не издала ни звука. Теперь я знаю, что это за девочка была тогда. Надя...

Сердце напоминает о своем существовании тихим стуком в груди. До сих пор не могу свыкнуться с этой мыслью. Не знаю, как после всего этого смотреть ей в глаза. Сегодня утром я позвонил матери, затем мы встретились, и она мне рассказала о том, как отец пьяный каялся перед ней, и как он на эмоциях поведал, что сам был за рулем. Как друга подставил, как выгнал ее из дома. Я вполуха слушал ее. Потому что в тот момент в голове крутилась только одна мысль: мой отец угробил мать Нади. Он не свидетелем аварии был, а сам лично ее устроил.

Меня разрывало на части. Он всю жизнь лгал мне. Настроил против матери лишь для того, чтобы она не смогла донести до меня о его жестоком и одновременно подлом поступке. Но жизнь так устроена, что рано или поздно все тайное становится явным. Он много лет скрывал от меня правду, а я женился на той самой девочке, которую он лишил матери. И сейчас ему придется ответить за это.

— Это вы убили ее, — цедит сквозь зубы Надя, а я до сих пор не могу понять, откуда она это узнала. — Вы были за рулем, а вину переложили на другого. Рассказать, что я чувствовала на похоронах? Рассказать, как мне жилось без мамы?

Не узнаю голос бывшей жены. Он словно не принадлежит ей. А отец сидит в кресле как будто бы неживой и смотрит на нее стеклянными глазами. Вижу, как подрагивает его рука с игрушкой.

— Я сейчас все объясню, — хрипло изрекает он.

— И Марку объясни! — встревает мать, обходит меня и медленно приближается к отцу. Встает рядом с Надей. — Давай, расскажи сыну, как рот мне закрывал. Как на протяжении многих лет запрещал ему видеться со мной, как выставлял меня предательницей, которая бросила тебя и обобрала до нитки.

В звенящей тишине слышны только частые вздохи отца. Он растерянно смотрит на всех по очереди, его грудь вздымается, лицо покрывается красными пятнами. Так бывает, когда он сильно взволнован.

— Сказать нечего? — Мать несколько секунд пристально смотрит на него затем брезгливо выплевывает: — Ничтожество! Как был трусом, так им и остался.

Отец даже не пытается оправдаться, что нехарактерно для него. И не говорит, что здесь какая-то ошибка. Обычно у него есть ответ на любой вопрос, а тут молчит, как будто дар речи потерял. Встает с кресла, но тут же садится обратно и хватается за сердце.

— Дайте воды, — сморщив лицо, кивает на графин, и еще сильнее сминает трясущимися пальцами ткань серого пиджака в области груди.

Делает вид, что плохо стало? А как же слова израильских докторов, которые сказали, что его сердце теперь работает как мотор?

«Вроде действительно плохо», — смотрю, как он становится белее бумаги.

Подхожу к подоконнику, беру чертов графин, небрежно наливаю в стакан воду и подаю ему.

— Рано тебе помирать, — изрекаю ледяным голосом. — Ты поживи еще, поживи...С мыслями о том, что сделал.

Вижу‚ как мать поворачивается к Наде и кладет руку на ее плечо.

— Наденька, ты прости, что я молчала все эти годы. Он, — кивает на отца, — со свету меня обещал сжить, если еще раз в полицию пойду и правду посмею рассказать. Я ведь всю жизнь вспоминала тебя и того мальчишку. За свое молчание в церкви грех замаливала, как будто сама была виновата в том, что произошло. И вот ведь как все обернулось... — Мать поджимает губы, по ее щекам текут слезы. — Та самая девчонка, оказывается, жена моего сына...

— Бывшая, — сухими губами произносит Надя.

— А как я внучку мечтала увидеть, — сквозь слезы продолжает мать. — Носочки ей вязала, шарфики. Вот только меня к ней на пушечный выстрел не подпускали.

Надя, словно не слыша мать, прожигает взглядом отца.

— И вас больше не подпущу к ней. Ни на шаг не приблизитесь к Злате. А еще, — наклоняется к отцу, открывает рот, но, словно передумав что-то говорить, медленно выпрямляется. — Гореть вам в аду, Виктор Георгиевич! — чеканит каждое слово.

Напоследок окидывает меня взглядом и выходит из кабинета. Мое тело срабатывает молниеносно — выбегаю следом за ней.

— Надь, я не знал! — догнав ее, хватаю за руку. — Не знал, что он был причастен к той аварии. Мне только вчера сообщили.

— Я в курсе, — резко вырывает свою руку и достает телефон.

Быстро водит пальцем по экрану и, пристально глядя мне в глаза, включает запись.

«Спасибо вам за идею. Надеюсь, теперь она успокоится. А если нет, то пусть доказывает всей стране, что на видео она не с любовником, а просто с соседом. И что те цветочки были вовсе не для нее, а для его дочери. Хочет искупать меня в грязи? Что ж, я отвечу ей тем же. У лучшего руководителя и мозг работает как надо. Вот так-то!»

Пока я пытаюсь прийти в себя от шока и понять, откуда у нее эта запись, Надя убирает в карман мобильник и поднимает голову.

— Все еще собираешься опубликовать в интернете тот ролик?

«Где на этот раз была прослушка?! — смотрю на нее в полном недоумении. — Во время этого разговора в туалете ресторана были только мы с адвокатом. Я сам лично проверил все кабинки, и в них было пусто. И на одежду мне не могли ничего повесить».

И тут меня осеняет:

«Медаль!»

— Дальше на записи ты разговариваешь с кем-то из органов. Так я и узнала о том, что твой отец причастен к аварии, в которой погибла моя мать.

Стоп! Да, когда я ехал в такси, действительно говорил про аварию, но потом выбросил медаль в сугроб. А то, что именно мой отец был за рулем, я узнал только сегодня утром от матери. Раз Надя и об этом знает, значит, слышала мой разговор с матерью. Получается, дело не в медали... То есть прослушка все еще на мне?

Надя, больше не произнося ни слова, направляется к лифту. Я иду за ней. Хочу поговорить, попросить прощения за отца, но на полпути понимаю, что сейчас мы оба на эмоциях и навряд ли нам удастся нормально обсудить случившееся. Мне уже плевать на все эти прослушки и на нашу с ней войну из-за компенсации. Все это стремительно отходит на второй план. Потому что преступление, совершенное моим отцом, теперь стоит на первом месте. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы хоть как-то искупить его вину.

Глава 42

Марк

Непривычно сидеть с матерью в кафе. Всю жизнь везде и всюду с отцом, а тут она передо мной. Смотрит так, будто между нами и не было пропасти длинною в двадцать с лишним лет, не было никаких обид. Все те же ее родные глаза, но теперь они изучают каждую морщину на моем лице. Ее голос по-прежнему наполнен любовью и заботой.

— Ты хоть поешь что-нибудь, сынок, — говорит прям как в детстве.

— Не могу есть, мама.

Накрываю ее теплую и мягкую руку своей ладонью.

— Мам, ты прости меня. Если б только знал, как все было на самом деле, то...

— Не надо, — улыбается в ответ. — Ты не виноват. А виновник уже понес свое наказание. Ему с этим дальше жить.

— Я с дочкой тебя познакомлю, — обещаю и тут же глубоко вздыхаю. — Если Надя, конечно, подпустит меня к ней.

Рассказываю матери про свои ошибки, и она чуть ли не за сердце хватается.

— Ох и натерпелась же девочка, — в шоке глядя на меня, мотает головой. — Я тебя отчитывать не буду. Вижу, что сам уже все осознал. Поезжай к ней, извинись за все, — сжимает мою ладонь. — Не повторяй ошибок своего отца, Марк. В любой ситуации нужно оставаться человеком.

— Да разве простит? — горько усмехаюсь. — Я перед ней до конца жизни не искуплю вину.

— А ты все для этого сделай. Поверь‚ я не понаслышке знаю о том, как важно сохранить хорошие отношения со своим ребёнком. Надя навряд ли тебя примет обратно, а вот для Златы ты все еще можешь стать отличным отцом.

Мать вопросительно выгибает бровь.

— И почему ты ей не можешь отдать эту компенсацию? Ну даже хотя бы часть. Фирма, насколько я знаю, приносит хорошие деньги.

— Приносила, — усмехаюсь вновь. — А сейчас она приносит "хорошие" убытки. Если новых объектов так и не появится в ближайшее время, то придется банкротиться.

Глядя в окно, глубоко вздыхаю:

— Меня как будто сглазили...

— Да нет, сынок, никакой это не сглаз, — качает головой мать. — Дурь, проще говоря. Наделаете ошибок, а когда бумеранг прилетает, так сразу то на порчу, то на сглаз списываете. Просто жить нужно честно. Тогда и к тебе судьба будет благосклонна.

Мать двигается ближе к столу, наклоняется и шепчет:

— Еще не поздно все изменить, Марк. Стоит только захотеть.

В моей жизни уже начались кардинальные изменения: семью потерял, бизнес висит на краю пропасти. А ведь еще совсем недавно все было по-другому. Была жена, умная, заботливая, красивая, верная. Всегда меня поддерживала, в беде ни разу не бросила. В доме царил уют и покой. А дочь какую мне родила! Умница, отличница. Только и делала, что радовала своими успехами. И чего мне, дураку, не хватало? Какого черта вообще повелся на эту продажную дешевку, имя которой вслух произносить не могу. Оно аж язык жжет. Всю жизнь мне поломала, рыжая сука. Хотя сам во всем виноват. Такой бриллиант был под носом, а я.... Где теперь найдешь такую жену, как Надя? Кругом одни куклы силиконовые или охотницы за толстыми кошельками.

Вспоминаю, как она сделала меня с прослушкой, с камерами, и не перестаю поражаться. Из любой ситуации выход найдет. С такой женой и в огонь, и в воду не страшно. Было...

Еще недавно готов был пустить в ход всю тяжелую артиллерию, чтобы поставить ее на место. Эго мое затронула. Одурачила меня, гендиректора крупной компании, как сопливого желторотого мальчишку. Ух, как я был зол на нее, что аж камни в желчном зашевелились. Никак не мог поверить в то, что меня можно так легко обвести вокруг пальца. Сейчас вся эта высокомерность угасла. Остыл, успокоился, привел мысли в порядок.

Ведь если сесть и просто спокойно подумать о том, какой урон нанесла ей моя семья, то волосы на голове и везде, где можно дыбом встают: сначала мой отец ей жизнь испортил, лишив матери, потом я...

— Знаешь, если б в наше время были все эти гаджеты, прослушки, телефоны с диктофонами и так далее, то я бы тебя отвоевала у отца, — словно слыша мои мысли, произносит мать. — Я бы точно так же, как твоя Надя, пустила в ход все что только можно, лишь бы доказать свою правоту. Поэтому прекрасно ее понимаю. Она всего лишь защищала себя и своего ребенка.

Мать права, но ее слова я никак не комментирую. Сижу и думаю, что делать. Как только выходим из кафе, я вызываю ей такси, а сам отправляюсь к Жорохову. Надеюсь, он меня сможет принять прямо сейчас.

Глава 43

Надя

Спустя три дня

— Желаю вам обрести счастье в этой квартире, — улыбаюсь новым хозяевам и отдаю им ключи.

Молодая парочка провожает меня со счастливейшими улыбками. Вот оно — зарождение новой семьи. Когда с любимым человеком радуешься каждому мгновению, когда вы еще не успели друг другу напакостить, не погрязли в бытовых проблемах, не устали от бессонных ночей, укачивая малыша с режущимися зубками, и от этой усталости не срываетесь друг на друге. Вы просто два влюбленных, которые совсем недавно надели друг другу кольца на безымянные пальцы, целуетесь на каждом шагу, в вас кипит страсть, переполняют эмоции от одной только мысли, что вы приобрели свою первую собственную квартиру. И пусть она совершенно не современная, и не расположена в элитном районе столицы, но вам на это до лампочки. Вы обустраиваете ее по-своему, и любите в ней каждый сантиметр, только потому что в этом гнездышке вас только двое.

Как мне все это напоминает начало наших отношений с Марком. Боже... я ведь тогда была уверена в том, что этот человек никогда не предаст, будет надежным мужем и отличным отцом наших будущих детей. Станет примером для них! А сейчас оборачиваюсь на прожитые годы и понимаю, как сильно тогда заблуждалась. Надеюсь, что у этой новоиспеченной семьи будет все иначе. Не все ведь такие козлы как мой бывший, верно?

Я не виню Марка в том, что сделал его отец. Видно, что он и сам в шоке от его жестокого поступка, и только одному богу известно, будут ли они после этого вообще общаться. Но мой бывший муж изрядно потрепал мне нервы и у меня нет ни единого повода его прощать.

Вспоминаю, как он вчера приехал ко мне.

— Надь, — стоял на площадке, виновато глядя в глаза, — знаю, что не смогу искупить вину своего отца, но и оставаться равнодушным к этой ситуации тоже не могу. Я помню все твои переживания по поводу матери. Да если бы я только знал, кто был виноват в ее смерти...

Замолчал и помотал головой.

— Значит, тебя я тогда видел на кладбище, — проговорил тихо и хрипло. — Глаза твои на всю жизнь запомнил.

— А потом смотрел в эти глаза и врал, — перешла на тему его поступков. — Спал в нашей кровати с любовницей, отказался выплачивать компенсацию, видеоролик состряпал, — усмехнулась я. — А о дочери вообще молчу. Тебе было плевать, что с ней будет, если наши семейные разборки попадут в сеть и их будут обсуждать все, кому не лень.

— Ты первая начала угрожать, что выложишь в сеть компромат на меня.

— Ты заслужил! — так зыркнула на него, что мигом рот свой закрыл.

— И то верно, — вздохнул он. — Я третий день места себе на нахожу. Надь, я отдам тебе деньги, все до копеечки. Только подожди немного, нужно документы оформить.

— Что за документы? — Нахмурилась я, боясь от него очередного подвоха.

— Фирму продаю, — произнес это так, словно продает собственную душу. — Покупатель нашелся сразу, можно сказать моментально. Осталось только решить бумажные вопросы.

— Хорошо, решай, — пожала плечами. — Дашь знать, когда у тебя на руках будут деньги.

— Как Злата? Она дома? — вытянув шею, заглянул в квартиру. — Можешь позвать её?

— Она в гостях.

— На выходные можно заберу ее? Хочу со своей матерью познакомить.

Я набрала полные легкие воздуха и с недовольным видом посмотрела на него.

— Только в моем присутствии.

— Как скажешь, Надь, — охотно закивал он. — В твоем так в твоем, конечно. Позвонишь, как решишь в какой день лучше организовать встречу?

— Да. Это все? Мне по делам нужно.

— Больше не отвлекаю, — улыбнулся едва заметно и отсалютовал на прощание. — В общем, будем на связи.

После его ухода я поехала к Юре за Златой и там меня ждала о-очень интересная новость.

— ...Подожди, подожди, — в шоке смотрела на него, — так это ты выкупаешь его фирму? И он вот так просто продал ее тебе?

— По документам владельцем компании «Алианс-строй» являюсь не я, а мой давний приятель. Поэтому согласился продать. Его фирма в скором времени перейдет мне. Именно на это я и рассчитывал с самого начала, как только приехал в Москву.

— Не думала, что Марк все же решит продать ее...

— У него не осталось другого выбора. Несколько дней назад он был у Жорохова, просил посодействовать с восстановлением работ на замороженных объектах, но ему четко и ясно дали понять, что объектов больше не будет. Ни замороженных, ни новых. А дальше Жорохов предложил ему продать фирму. Ему ничего не оставалось делать, как согласиться.

Представляю лицо Марка, когда он поймет, кому именно на самом деле принадлежит «Алианс-строй». И ведь мне ничуточки не жалко ни его, ни его отца, который поднимал эту фирму на протяжении долгих лет. Бумеранг такая штука: никогда не знаешь, когда он прилетит и по какому месту ударит. После всего, что он натворил, после всех унижений и расшатывания моих нервов, я сделала для себя вывод: лучше быть стервой, чем дать себя уничтожить. Носить на себе непробиваемую броню, а не сидеть, утопая в слезах, и бесконечно жалуясь на судьбу. Пожалей себя, поплачь, а потом собери всю волю в кулак и действуй. Да так действуй, чтобы щепки разлетались в разные стороны. Потому что никто не имеет права обижать, унижать и шантажировать женщину с детьми — женщину, которая всю семейную жизнь дарила любовь, верность, заботу, и даже не подозревала о том, что в это время в шкафу ее мужа скелеты разминали кости.

Глава 44

Юра

Сижу в ресторане, пью кофе и поглядываю на часы.

«Хм, задерживается. Ну, ничего, я долго ждал этого момента, и мне ничего не стоит еще немного подождать».

День за днем медленно, но верно я шел к этой цели и наконец-то достиг ее. С минуты на минуту состоится встреча с уже бывшим владельцем дорожно-строительной организации Марком Викторовичем Давыдовым. Он уже поставил на документах все подписи, фирма перешла мне, а он прибудет сюда для того чтобы обсудить кое-какие нюансы. Вот только я сильно сомневаюсь, что у нас сложится диалог. Да я и сам, если честно, приехал на встречу с ним не для того, чтобы слушать его рекомендации по ведению бизнеса. Хочу, чтобы он узнал, наконец, кто теперь занимает его удобное кожаное кресло в кабинете с золотой табличкой «Генеральный директор».

А ведь совсем недавно я был готов забить на все и оставить его в покое, чтобы моя месть никак не затронула Надю и ее дочь. Но этот говнюк сам напросился. Он изрядно потрепал нервы самой лучшей (по моему мнению) женщине на свете. Уж она точно не заслужила всех тех ударов, которые он ей нанес. Нашел другую? Ок, никто от этого не застрахован. Но тогда уж будь добр сделать все, чтобы после твоего ухода из семьи жена и ребенок ни в чем не нуждались. Обеспечь их крышей над головой, деньгами, поддержкой. Да просто мужиком оставайся в конце концов. А этот «чудила из Нижнего Тагила» устроил из развода настоящий цирк: угрожал, шантажировал, зажал деньги, которые должен ей по закону.

Браво! Красавчик! Не мужик, а черт-те что, честное слово. Так низко еще никто на падал в моих глазах.

О том, как он издевался над Надей, я узнал от ее дяди. Надя сама ничего не рассказывала, а Александра Петровича, видимо, в один прекрасный момент прорвало. Попросил меня приглядывать за любимой племянницей, в обиду не давать. Конечно, не дам. Она ж с самого детства для меня своя, родная. Разве позволю ее обидеть? Знаю, что эта девчонка не робкого десятка. Боевая, ничего и никого не боится, любому может запросто дать отпор. А я смотрю на нее и думаю: да хватит ей уже бороться. Взять бы ее под свое крыло и сказать: а теперь выдыхай. Занимайся любимым делом, наслаждайся жизнью, и больше ничего не бойся. Я с тобой.

Но она не торопится подпускать меня близко. От предложений вместе поужинать отказывается, посидеть и просто поговорить тоже не хочет. Понимаю, ей нужно время, чтобы отойти от всего, что на нее навалилось в последнее время. Буду приглядывать за ней и ее дочкой. Она может полностью на меня рассчитывать.

Помню, как впервые увидел ее спустя много лет. Она тогда стояла у ворот дома и искала ключи, упавшие на землю. Я придумал причину, чтобы заговорить с ней, и поинтересовался, нет ли в поселке проблем с водой. Разглядывал ее, словно впервые увидел, а она, оказывается, уже зрячей была. Как идиот пялился на нее, изучая каждую родинку на лице повзрослевшей красавицы, с которой когда-то давно прятались под покрывалом с фонариком и рассказывали друг другу страшные истории.

А потом наши пути разошлись. Я переехал с отцом в Краснодар, она осталась в Москве, вышла замуж. Я тоже чуть было не женился на Ирине, матери Авроры, которая была младше меня на пять лет. Когда узнали, что она беременна, я сразу сделал ей предложение. Сначала ждали, когда у нее пройдет токсикоз, потом она предложила сыграть свадьбу после родов, так как хотела быть красивой и стройной в свадебном платье.

Но после родов «любимая» изъявила желание продолжить карьеру в фигурном катании. Ей там, по словам ее тренера, светило большое будущее. В итоге она вернулась к тренировкам, а я остался с маленькой дочкой на руках. В то время как Ира разъезжала по чемпионатам, я ночами укачивал Аврору, в одиночку наблюдал за ее первыми шагами и смешными словечками.

«Мать года», которая променяла родную дочь на коньки, появлялась дома раз в три месяца, а затем и вовсе пропала. Позже я узнал о ее романе с тренером, который так старательно после родов перетягивал ее на сторону спорта. Я предложил ей жить своей жизнью, а дочь оставить со мной. И она, нисколько не раздумывая, дала согласие. Тогда у меня появилось четкое ощущение, будто бы Ира только этого и ждала. Затем она выскочила замуж за тренера, стала настоящей звездой в фигурном катании, а Аврора смотрела на мать только по телевизору. Дочь наблюдала, как она разрезала коньками лед, делала пируэты, и, топая по ковру ножками, повторяла за ней движения. За все это время Ира ни разу не поинтересовалась о том, как живет ее дочь. От знакомых слышал, что сейчас она живет все с тем же тренером в Дубае и недавно родила сына.

Аврора задавала много вопросов, касающихся мамы, и чем старше она становилась, тем сложнее мне давались ответы. Трудно объяснить ребенку, особенно девочке, почему мама, которая жива и здорова, ни разу не позвонила и не приехала к ней.

До недавних пор она нет-нет да спрашивала о ней, но с переездом в новый дом все изменилось — стоило ей только познакомиться с Надей и Златой. Недавно дочь сказала мне такую фразу: «Вот бы ты женился на тете Наде, и мы со Златой стали сестричками».

Я представил эту картину, и она мне чертовски понравилась. Уверен, судьба не просто так свела нас спустя много лет. Наде стоит только сказать, что она готова к отношениям со мной, и я сделаю все, чтобы она никогда не разочаровалась в своем выборе.

Перевожу взгляд на дверь ресторана и вижу ее бывшего мужа. Одет в строгий черный костюм, как будто только что вышел со съемок передачи «Что? Где? Когда?». Одергивает пиджак, поправляет галстук, затем, видимо, спрашивает у официанта, за каким столиком его ожидают, устремляет на меня взгляд и резко меняется в лице.

Глава 45

Марк

Сажусь в тачку, плотно сжимаю челюсти и хреначу по рулю так, что руки начинают гореть. В висках раздается каждый удар сердца, а в голове крутятся слова хозяина дворца и, мать его, отныне хозяина моей компании.

«За дальнейшую судьбу компании можешь не переживать. Она в надежных руках. Уже со следующей недели возобновятся работы на всех замороженных участках», — сказал он, словно поиздевался надо мной.

— В надежных руках, — зло усмехаюсь и вставляю ключ в зажигание. — А не эти ли гребаные "надежные руки" развалили компанию? Это же он топил ее и загонял в долги, для того чтобы в один прекрасный момент мне пришлось продать ее.

Вот же сукин сын! Да если б я только знал, кто во всем этом замешан... Отъезжаю от ресторана и от души благодарю своего отца за все подставы.

— Спаси-и-ибо, мать твою! Вот такое, черт бы тебя побрал, спасибо! — на секунду убираю руки с руля и развожу ими. — Из-за тебя я сначала заключил с Надей долбаный брачный договор, ценой аж в целых двадцать лямов, а теперь еще и по твоей милости фирмы лишился!

Только что этот Юрий Миронов ясно дал понять, что фирму отжали из-за аварии, к которой был причастен мой отец. А затем жирно намекнул на то, что, если б я не вел себя с Надей как последняя свинья, то проблем у меня было бы гораздо меньше.

Напоследок добавил:

— Если Надя или Злата из-за тебя еще хоть раз пострадают, дело будешь иметь со мной.

Напугал! С женой и дочкой я уж сам как-нибудь разберусь. Именно этим и собираюсь сейчас заняться. Нужно закрыть гештальт, так сказать. Ради сохранения хороших отношений хотя бы с дочерью.

Я получил приличную сумму, с которой могу отдать Наде должок за свою измену. А потом нужно как следует подумать о том, как распорядиться остальными деньгами. Сто процентов вложу их в бизнес. На уме уже есть парочка неплохих вариантов.

Вот вроде бы просрал бизнес, а мне от этого ни тепло ни холодно. Обидно только, что таким образом у меня его отжали. А так вообще ровно. Потому что я изначально встал не на те рельсы. Все эти годы понимал, что не мое это, но продолжал плясать под отцовскую дудку. Уж больно он хотел усадить меня в свое кресло. Меня всегда тянуло в ресторанный или отельный бизнес, но батя своим крепким словом выкорчевывал из меня эти мечты.

— Ты мой единственный наследник, и именно ты должен с достоинством продолжить мое дело!

С детства мне это вбивал в голову. По его указке поступил на дорожно-строительный факультет‚ потом не один год нарабатывал опыт, в итоге занял его кресло и, если уж честно, то не почувствовал особого удовлетворения. Было четкое ощущение, что я исполнил отцовскую мечту, но не свою. А сейчас продал компанию и аж дышать стало легче. Даже несмотря на то, что отец места себе не находит. Рвет и мечет!

Ничего, попыхтит и успокоится. Это ему за то, что оболгал мою мать, погубил двух человек, и невиновного посадил в тюрьму. Так ему и сказал по телефону, на что он быстро заткнулся. Адвокат его, кстати, тоже готов спустить на меня всех собак, за то, что его собираются лишить статуса. Я порекомендовал ему переадресовать все угрозы новому владельцу моей компании. Ведь именно он накатал на него жалобу в адвокатскую палату.

Только посмотрите, какой защитник нарисовался у моей бывшей жены. Все вопросы за нее готов решить! Мне интересно, откуда у него столько связей в Москве? Он же вроде живет здесь без году неделя. Еще и по соседству со мной. Вот тебе и друг детства... Не перерастет ли эта дружба между ними во что-то большее?

Все мысли отодвигаются на второй план и перед глазами появляется картинка, как Надя и Злата сидят на веранде дворца вместе с соседом и его дочкой. Черт... а если они и правда сойдутся и будут жить вместе? Мышцы напрягаются, в тачке резко становится душно. Такой расклад меня категорически не устраивает.

— Да ну, этого никогда не будет‚ — нервно усмехаюсь и рывком ослабляю галстук.

Глава 46

Надя

Неделю спустя

— Мамочка, смотри, как я тут все украсила, — слышу радостный голос дочери.

Убираю с гладильной доски новые шторы, выключаю утюг и иду в ее комнату. Очень интересно, чем это она занималась на протяжении двух часов за закрытой дверью? Только и слышно было: «Пока не входи. Я позову, как закончу».

— Тук-тук, можно? — с улыбкой приоткрываю дверь и восхищенными глазами оглядываю комнату. — Боже ж ты мой, какая здесь красота!

Злата не просто разобрала коробки, разложила на полки книги и наполнила одеждой шкаф, так еще и мигающую гирлянду над кроватью растянула, и снежинки из бумаги на окно наклеила.

— Умница моя! — обнимаю дочь. — У тебя очень уютная комнатка получилась.

Я в полном восторге от нашей новой квартиры. Так переживала, что не успею ее купить, но она дождалась нас. Та самая двушка в хорошем районе Москвы, на которую я долго смотрела в объявлении, теперь наша! Солнечная, просторная, теплая. Именно в ней мы с дочкой и начнем новую жизнь!

После праздников я подам заявление о переводе в гимназию, которая у нас прямо под боком, переведу Злату в филиал нашей музыкальной школы, который тут тоже рядышком, а сама запишусь в спортзал и в бассейн, как и хотела.

Новый год. Новая квартира. Новая жизнь.

Ближе к лету начну подыскивать домик где-нибудь подальше от города. Хочу, чтобы рядом было озеро и лес. Денег должно хватить, ведь Марк перевел мне всю сумму. Думала, что он без боя не сдастся — вцепится в деньги как белка саблезубая в свой орех. Но я ошиблась. Марк перевел мне все до копеечки и попросил выполнить всего лишь одну просьбу:

— Надь, я очень виноват перед тобой, и понимаю, что мне нет прощения, но прошу тебя не выставлять меня подонком в глазах нашей дочери, — говорил он по телефону виноватым голосом. — Сейчас Злата еще маленькая и мало что понимает, а когда вырастет и узнает, как я поступил с ее матерью, то точно не простит. Она все, что у меня есть, и я не хочу ее потерять.

Затем замолчал, вздохнул и сокрушенно добавил:

— Если б только можно было отмотать время назад, то я бы ни за что не променял тебя на другую. Жаль, что это так поздно дошло до меня...

Я и не собираюсь настраивать против него Злату. Наши отношения с ним закончились, а он до конца жизни останется ее отцом. А каким именно отцом, зависит только от него самого. И то, как сложится их будущее общение — тоже от него. Я так и сказала ему:

— Все в твоих руках, Марк. Храни то, что имеешь, как говорится, чтобы потом не плакать. Одну женщину ты уже потерял навсегда. Так не повтори эту ошибку с дочерью.

До сих пор не верится в то, что все мои злоключения наконец-то закончились. Оглядываюсь назад и не могу понять: как я все это вытерпела? Как смогла до самого конца сохранить бунтарский настрой? Меня словно сами небеса наградили невероятной силой, благодаря которой я прошла через измену, притворялась слепой в тот момент, когда по дому разгуливала любовница мужа, пережила сложный развод. Как будто побывала на войне, честное слово.

Я всегда знала, что там, наверху, за мной приглядывают мои ангелы-хранители — мама и папа. Они не дали мне сломаться в самые сложные минуты. Они оберегали меня. И такое чувство, что там же, встретившись с тетей Катей Мироновой, они договорились свести нас с Юрой и его чудесной дочкой Авророй. Ну не верю я в такие совпадения, не верю! Как можно было встретить его спустя столько лет, да еще и таким вот образом? Ведь Юра приехал в Москву с одной лишь только целью: отомстить за наших матерей‚ а я оказалась женой сына виновника аварии. Вот и встретились, как говорится...

А он, к тому же, еще и не женат, и дочка у него ровесница моей Златы. Наши девочки стали лучшими подругами. Это что-то сверхъестественное, не иначе. Мы каждый день общаемся, он помогал мне с переездом, не раз предлагал посидеть в кафе, хотел вместе встретить Новый год, но у меня пока что состояние полного покоя — как у человека, вернувшегося с тяжелой битвы, по-другому и не скажешь. Хочется побыть в тишине, и, ни о чем не думая, обустраивать свое новое гнездышко.

Вчера в сотый раз посмотрела фильм «Красотка», сегодня вечером в планах пересмотреть «Любовь и голуби», завтра — «Девчата». Вот такие у меня новогодние каникулы в прекрасной компании дивана, какао, теплого пледа и хорошего кино. Как будто обнуление происходит. Перед тем, как начать счастливую жизнь с чистого листа.

— Мамусь, а можно я так пойду на встречу с бабушкой? — войдя в гостиную, спрашивает Злата.

Оглядываю ее пышное платье нежно-розового цвета и показываю класс.

— Тебе очень идет.

— Мы примерно через часик поедем, да? Я успею прическу сделать?

— Успеешь, — смеюсь над своей модницей. — Шторы повесим и поедем.

Сегодня Злата впервые увидится с бабушкой. Ждет этой встречи, как манны небесной. С утра подбирала наряд — все никак не могла определиться в чем пойдет, и без конца задавала мне вопросы:

— А можно я расскажу ей о том, что учусь в музыкальной школе? А грамоты можно взять с собой? А на концерт ее можно пригласить? Хочу показать, как играю на фортепиано.

Она всю жизнь мечтала о бабушке, но одну видела лишь на фотографиях, а вторую — вообще никогда не видела. И на все вопросы о бабушке получала от Марка один и тот же ответ: «Она живет очень далеко и никогда сюда не приедет».

Когда я ей сказала, что скоро состоится их встреча, она аж запрыгала от радости. Насколько я знаю, Елизавета Сергеевна тоже сгорает от желания увидеть внучку. Но я поставила Марку условие: их встреча состоится только в моем присутствии. Первая встреча, по крайней мере. А дальше видно будет.

Если честно, я буду только рада, если их отношения сложатся и в дальнейшем они будут общаться. Елизавета Сергеевна показалась мне доброй женщиной, а уж как она рассказывала о том, что вязала для внучки носочки, и много лет мечтала познакомиться с ней... Раз уж у нее отняли сына, то пусть наслаждается взрослением внучки. Я только за.

Не перестаю поражаться, какие глупые и наивные существа некоторые мужчины: устраивают войну собственным женам, но в итоге все равно остаются в минусе. Марк потерял семью, но, слава богу, отношения с дочерью не успел испортить, а мой бывший свекор вообще потерял все, что только можно было. Его бывшая жена воссоединилась и с сыном, и с внучкой, а он с чем остался на пенсии? С грязной репутацией, с пустой квартирой, в которую больше не приходят родственники, и с сердечными приступами.

Бумеранг о-очень долго летел к нему, и ударил именно сейчас — когда он вышел на пенсию, приготовился встретить старость в окружении повзрослевших детей и внуков, а тут — раз, и ничего этого нет, кроме полного одиночества.

***

Через два часа мы с дочкой приезжаем в кафе, в котором нас уже ждет Марк.

— Мама застряла в пробке, скоро будет, — говорит он немного взволнованно и помогает Злате раздеться. — Пойдем, солнце, — берет ее за руку и ведет к столику.

Мы располагаемся на мягких диванах за столиком у окна, готовимся к долгожданной встрече, как вдруг Марк переводит взгляд за мои плечи, округляет глаза и изумленно вытягивает лицо.

— Это еще что?.. — протягивает, несколько раз моргнув.

Глава 47

Марк

Вижу, как в кафе входят моя мать и две девушки, которых я видел на фото в соцсети. Худенькая блондинка в кожаных брюках идет ко мне с широченной улыбкой, держа в каждой руке по пакету. Это, если я не ошибаюсь, Ирина, моя сестра. А у симпатичной брюнетки такое лицо, как будто вот-вот заплачет.

— О-о... — удивленно протягивает Надя, — смотрю, твоя мама приехала со всем своим семейством.

— Пап, а кто это? — глядя на девушек, шепчет Злата.

— Твои тети.

Встаю с дивана, выхожу из-за стола, одергиваю черный пиджак и расправляю плечи. Волнительно, однако. Впервые вживую вижу собственных сестер.

— Привет, Марк! — остановившись напротив, еще шире улыбается светленькая. — Я Ира, — ставит на пол пакеты и протягивает мне руку.

Я едва успеваю протянуть в ответ свою, как девушка крепко обнимает меня.

— Ну что мы как неродные, — смеется она, — брат все же!

— Здравствуй, — подходит вторая. У нее глаза на мокром месте, подбородок дрожит. — Марк, я Оля, твоя сестра, — представляется она и вытирает слезу, которая все же скатывается по щеке.

— Очень приятно, Оля и Ира‚ — смотрю на них по очереди и снова замечаю, что мы чем-то похожи. — Наконец-то встретились.

Теперь уже я сам прижимаю сестер к себе. Не могу словами описать, что сейчас чувствую. Я ведь не раз смотрел их фотографии в интернете, прекрасно понимал, что это мои сестры, но у меня ни разу не возникло мысли встретиться с ними. Была обида на мать, которая променяла меня на новую семью, и, оставив меня с отцом, начала новую жизнь со своими новыми детьми. А на деле все оказалось совсем не так. Жаль, что я узнал об это только лишь недавно...

— Привет, родной! — обнимает меня мать и целует в щеку. — Извини, что не предупредила, что буду не одна. Просто они, — кивает на дочерей, — прилетели на праздники в Москву и захотели познакомиться с тобой и племянницей. Где наша принцесса? — разворачивается к столику, за которым скромно сидят Надя и Злата.

— Здравствуйте! — Надя с улыбкой смотрит на мою родню. — Я Надя. А это, — опускает взгляд на дочь, — Злата.

Мать смахивает с лица слезы, подходит к дивану и садится рядом с внучкой, которую впервые видит.

— Привет‚ солнышко наше, — произносит дрожащим голосом и проводит ладонью по ее голове. — Какая ты красавица выросла. А ты знаешь, кто я?

— Вы моя бабушка, — кивает Злата, после чего мать снова пускается в слезы.

Вот тебе и встреча родственников, от которой все ревут. Если честно, я и сам едва сдерживаюсь — внутри все трепещет в этот трогательный момент. А ведь мое сердце растопить не так-то просто. Давно я не испытывал подобных эмоций. В последний раз, наверное, похожее состояние у меня было, когда взял на руки новорожденную дочь.

Как все в жизни интересно устроено: я по своей вине потерял одну семью, и вернуться в нее мне уже точно не судьба, но практически в тот же самый момент обретаю другую семью — мать и сестер.

Сейчас Надя ведет себя со мной как с абсолютно чужим человеком. Смотрит на меня совершенно другими глазами — холодными, равнодушными. Четко дает понять, что нас теперь связывает только дочь. После нашего развода прошло не так много времени, но я уже успел кое-что осознать: никому не позволю вбивать в мою голову информацию, которую сам лично не проверю. Этому я научился благодаря отцу и рыжей стерве. И еще: прежде чем предать любимую женщину, стоит как следует подумать о том, не пожалею ли я о своем поступке спустя некоторое время.

В омут с головой я больше точно не кинусь. Спасибо‚ мне хватило сполна. Да и пора бы уже признать, что чаще всего с войны приходят победителями женщины, а не мужчины. У них мозг работает как-то иначе. В тот момент, когда я еще только обдумывал свой следующий ход, Надя умудрялась молниеносно просканировать меня и опередить на несколько ходов. Перекрывала мне всевозможные пути, и в итоге мне пришлось сдаться. Понимал: чем дальше зайдем с этими разборками, тем хуже будет для меня.

Я рад, что сумел вовремя остановиться, что в итоге заплатил Наде за свою измену, и что мне удалось сохранить нормальные отношения с ней. Дружескими их, конечно, пока что сложно назвать, но все же. Она не сквозь зубы разговаривает со мной, не препятствует общению с дочкой, и за это ей уже большое спасибо. Думал, что все будет по-другому после нашего развода. Был уверен, что Надя меня проклянет, возненавидит, настроит дочь против меня. Но снова ошибся в ней. Она умная, мудрая женщина, которая в любой ситуации способна сохранить лицо.

— ...И это тоже тебе, — перевожу взгляд на Иру, которая протягивает Злате коробку с куклой. — Мы с Олей привезли эту куклу из нашего родного города, из Казани. Ты обязательно приезжай к нам в гости, ладно?

— Хорошо, приеду, — с улыбкой кивает Злата.

У нее столько подарков, что ставить уже некуда. И глаза разбегаются: то на одну тетю смотрит, то на вторую, то на бабушку.

— Надюш, а можно мы ее на выходные заберем? Хотим свозить в новый аквапарк.

— Новый аквапарк? Ура! — хлопает в ладоши Злата. — Мам, можно?

— Решим, — с улыбкой подмигивает Надя.

После вручения всех подарков мы рассаживаемся за столом, заказываем еду, и сестры начинают рассказывать о себе. Ира работает ветеринаром, Оля — бухгалтером в строительной фирме. Обе живут в Казани, откуда недавно переехала мать с Борисом, обе замужем, но детей пока нет. Так что, чувствую, все их внимание будет направлено на единственную племянницу.

— Надя безумно красивая девушка, — шепчет на ухо Ира. — Мне очень жаль, что вы расстались.

«И мне жаль», — отвечаю мысленно.

Смотрю на бывшую жену и в этот момент душу царапает досадная мысль:

«Повезет тому, с кем она захочет создать семью».

Глава 48

Марк

Сижу в ресторане с приятелем, у которого собираюсь купить это заведение, и внимательно изучаю документы.

— Неплохо, неплохо, — смотрю на цифры. — Но это чистая прибыль за прошлый месяц. Надо учесть, что в декабре было много корпоративов, отсюда и такие цифры. Дай мне посмотреть отчет за весь предыдущий год.

— Держи, — кивает приятель и протягивает мне папку. — Я просто сразу зашел с козырей, чтобы ты понимал, сколько денег ресторан приносит в новогодние праздники.

— Ну, — усмехаюсь, приподняв бровь, — помимо декабря есть еще одиннадцать месяцев в году, которые тоже должны приносить хорошие деньги.

Взглянув на документы, понимаю, что ресторан действительно крепко стоит на ногах. Отчет о доходах меня вполне устраивает.

— Марк, если б не семейные обстоятельства, то я бы ни за что его не продал. Сам понимаешь, что мне сейчас позарез нужны деньги. Еще раз напоминаю, что ресторан готовы купить прямо сейчас, поэтому думай быстрее. Больше ждать не могу, извини. Я и так дал тебе время аж до Рождества.

В принципе, меня все устраивает. Все документы уже проверены моим новым адвокатом, и к ним нет никаких вопросов. Нужно кое-что изменить в интерьере, в меню, поменять диваны, но это уже все потом. Главное, что в этом заведении почти каждый день полная посадка. Считаю это основной причиной купить его и наконец-то исполнить свою мечту — стать владельцем ресторана. И мне ничего не мешает сделать себе Подарок на Рождество.

Только собираюсь озвучить приятелю свое решение, как над ухом звучит до боли знакомый женский голос.

— Вам что-нибудь принести?

Отрываю взгляд от документов, поднимаю голову и в упор смотрю на рыжую ведьму, из-за которой совсем недавно вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Милана, поняв, кто перед ней, резко меняется в лице.

«Она работает здесь официанткой?» — охреневаю я.

— Не нужно, — сверлю ее взглядом и, выпрямившись, заявляю приятелю: — Я покупаю это заведение!

После этих слов Милана роняет меню и в полном шоке смотрит то на меня, то на своего босса.

«Первым же делом вышвырну тебя отсюда!» — добавляю про себя и кивком прогоняю ее от нашего столика.

— Отлично! — пожимает руку приятель. — Тогда пойдем в мой кабинет.

Буравя взглядом спину удаляющейся от нас ведьмы, усмехаюсь мысленно:

«Смотрю, так и не докарабкалась до красивой жизни».

Кто-то мечтал поселиться в загородном доме, иметь мужа с толстым кошельком, путешествовать по всему миру, носить дорогие шубы и украшения, но в итоге носится с подносом по залу и обслуживает посетителей. Сегодня же уволю ее. Вышвырну на улицу как ненужную вещь и сделаю все возможное, чтобы ее не взяли на работу ни в одно приличное заведение столицы.

— Слушай, у тебя ведь много знакомых рестораторов? — идя в свой будущий кабинет, спрашиваю у приятеля.

— Конечно!

— Отлично! — хлопаю его по плечу. — Тогда у меня будет к тебе небольшая просьба.

Глава 49

Надя

Поглядывая на экран кухонного телевизора, пеку блины, и на всю квартиру смеюсь над главной героиней фильма «Любовь и голуби».

— Простила ведь изменщика, — глубоко вздыхаю и переворачиваю блин. — Наверное‚ такое только в кино бывает.

Хотя в жизни тоже бывает, но это точно не мой случай. А вот мужиков, что в фильмах‚ что в жизни, так и тянет после измены обратно в семью. Наделают глупостей‚ а потом приходят с виноватым лицом, умоляют простить, все забыть и жить как раньше. Да разве так можно?

На мгновенье представляю, что простила Марка, живу с ним дальше, и меня аж передергивает от этой мысли.

— Мам, а Аврора скоро приедет? — войдя в кухню, спрашивает Злата.

— Дядя Юра звонил минут тридцать назад, сказал, что они выехали. Так что с минуты на минуту будут у нас.

Юра привезет к нам Аврору с ночевкой. Злате не терпится показать подруге нашу новую квартиру и свою красивую комнату.

— Устроим сегодня праздничный ужин, — выкрикиваю Злате, которая уже успела убежать в комнату. — Я твой любимый тортик купила. Отметим Рождество.

«Интересно, Юра захочет остаться с нами на ужин?», — улыбаюсь, снимая с плиты сковороду.

Я его почти неделю не видела и, кажется, мне его уже начинает не хватать. Да-да, я хотела провести все новогодние каникулы на диване в компании пледа и старых фильмов, но хватило меня ровно на три дня. Все остальное время общалась с коллегами-дизайнерами, брала мастер-классы, доделывала дела по дому, и... ждала, когда Юра позвонит мне и предложит куда-нибудь сходить. Но он не звонил...

«Так я ж сама ясно дала ему понять, что хочу побыть одна, — фыркаю, расставляя посуду в посудомоечную машину. — А теперь возмущаюсь, что он не звонит».

В последнее время я все чаще и чаще о нем думаю. Не раз представляла свое будущее рядом с ним, и что-то внутри подсказывает, что оно будет счастливым. Сердцем чувствую, что этот человек не предаст, не изменит. Он совсем не такой как Марк. Юра — настоящий мужчина, который горы свернет ради любимого человека. Он в одиночку воспитал замечательную дочку, и это уже о многом говорит. Аврора аж светится от отцовской любви — видно, что он вложил в нее всю свою душу. И к моей Злате прекрасно относится.

Я не хотела сразу после развода заводить новые отношения. Думала, поживу для себя, займусь саморазвитием и все такое. Но сердцу не прикажешь. Оно, кажется, уже сделало свой выбор.

Под пиликанье домофона иду в коридор, вытирая руки об фартук.

— Златуль, иди гостью встречай!

Через пару минут на пороге появляются Юра с Авророй.

— Привет, девчонки! — улыбается Юра и, пройдя в квартиру, поднимает коробку с тортом. — Чаем напоите?

— Сколько у нас сладостей, — смеюсь я. — У нас тоже торт куплен. Напоим, конечно. Проходите. Юр, ужинать будешь? — выкрикиваю уже с кухни, ставлю на стол коробку с огромным тортом и снимаю фартук. — У меня есть салат с хрустящими баклажанами, паста с морепродуктами, блинчики только что испекла.

— Все буду! — заглядывает он в кухню. — Сейчас только руки вымоем. Злат, рассказывай, где у вас ванная комната.

«Останется на ужин», — улыбаюсь я, чувствуя, как вниз живота спускается приятная волна.

Я становлюсь немного рассеянной. Второй раз заглядываю в холодильник и пытаюсь сообразить, что мне из него нужно взять, затем ставлю на стол не те тарелки, зачем-то беру в первую очередь блюдо с блинами, а мне нужно для начала накормить гостей пастой и салатом.

«Что это я так разволновалась?» — удивляюсь самой себе.

Давно не испытывала ничего подобного. Как будто впервые за долгие годы готовлюсь к романтическому свиданию с мужчиной.

«Это всего лишь ужин у меня дома, — приказываю себе собраться, — просто рождественский ужин и все».

Но как только Юра появляется на кухне, мое сердце начинает стучать еще быстрее.

«Видимо, он совсем недавно посетил барбершоп», — подмечаю я.

Его темные волосы стали немного короче, лицо по-прежнему обрамляет черная бородка, которая стала более четкой и аккуратной.

— Садись за стол, — улыбаюсь я.

Раскладываю столовые приборы и невольно оглядываю черную рубашку, которая отлично смотрится на его крепком теле и обтягивает рельефные плечи. А от запаха его дорогого парфюма у меня начинает кружиться голова.

«Да что со мной сегодня?!»

Как будто впервые вижу его, честное слово.

«Передо мной же Юра. Тот самый Юра Миронов, черт побери! Ну, Юра же, с которым мы все детство провели, и... Хотя нет, — снова кошусь на него, — о том, что это тот самый Юра из моего прошлого, напоминает разве что шрам на его шее. А во всем остальном он совершенно не похож на мальчишку, которого я когда-то знала. За моим столом сидит очень красивый деловой мужчина в одежде безумно дорого бренда, и он не отводит от меня взгляд».

— Девочки, идите ужинать! — выкрикиваю я, чувствуя, как из-за его пронзительного взгляда у меня начинают гореть щеки.

Накладываю в тарелки пасту, Юра встает со стула, берет у меня блюдо, наши пальцы соприкасаются, и мы тут же встречаемся взглядами.

— Я помогу, — подмигивает он со своей фирменной белозубой улыбкой.

— Ага, — заправляю за ухо прядь волос, отворачиваюсь, иду к столу за салатом и растягиваю губы в широченной улыбке.

«Чувствую, рождественский ужин плавно перейдет в романтический. Не зря же он так вырядился, сходил в барбершоп и наодеколонился от души».

Да я и сама волосы завила не просто так. Чего уж скрывать, надеялась, что он будет с нами в этот вечер, вот и навела красоту.

После ужина девчонки уходят в комнату играть, Юра помогает мне убрать со стола, я ставлю в холодильник еду и задерживаю взгляд на бутылке шампанского, которую так и не распечатала в новогодние праздники. Только открываю рот, чтобы спросить, не желает ли он выпить бокальчик шампанского, но в этот момент чувствую его руки на своей талии.

— Давай вместе отметим Рождество? — тихо спрашивает, наклонившись к моему уху.

***

Мы сидим на кухне, разговариваем обо всем подряд, в основном вспоминаем наше счастливое детство. Периодически к нам прибегают девочки: то показывают свои рисунки, то, нацепив на себя парики, устраивают нам концерт с танцами и песнями.

В какой-то момент я представляю, что это наш обычный семейный вечер, и тело отзывается приятной дрожью. На лице появляется легкая улыбка, хочется свернуться комочком и замурчать, как кошечка.

— Надь, что-то их давно не слышно, — выходя из-за стола, задумчиво произносит Юра. — Пойдем, проверим.

Подходим к комнате Златы, тихонько открываем дверь и видим, что девочки спят в домике, который сделан из покрывала и диванных подушек.

— Блин, — смеюсь я, прикрыв ладонью рот, — прям как мы с тобой в детстве. Разве мы могли тогда подумать, что так будет?

Юра, удовлетворенно улыбаясь, смотрит на наших дочерей, затем обнимает меня за талию, наклоняется к моей шее и касается ее теплыми губами.

— Это судьба, — шепчет он и от этих слов по моей коже бегут мурашки.

Разворачиваюсь к нему, веду тыльной стороной ладони по лицу, и по его прерывистому дыханию и взгляду, прикованному к моим приоткрытым губам, понимаю, что мы оба хотим одного и того же. Юра целует меня нежно-нежно, словно он всю жизнь ждал этого момента и теперь не может оторваться от моих губ. Затем он берёт меня на руки, продолжая целовать, несет в спальню, аккуратно кладет на кровать и закрывает за собой дверь.

Эпилог 1

Спустя три года

Марк

— Конечно приеду, малыш, о чем речь? — идя по залу ресторана, говорю в трубку. — Когда это папа не приезжал на твои выступления? В четверг же, верно?

— Да, в шесть тридцать, — подтверждает Злата. — Сядешь на первый ряд вместе с остальными.

— А остальные это мама, Юра и Аврора? — недовольно спрашиваю, входя в свой кабинет.

— Ага, кто же еще? — смеется дочь. — Ладно, пап, у меня урок начинается. Жду тебя в четверг в музыкалке. Пока-пока!

— Пока, доча, пока... — Сажусь в кресло и глубоко вздыхаю.

На концертах — Юра, на дне рождения дочери — Юра, на школьные собрания теперь мы тоже с Юрой ходим по очереди, так как Надя сидит в декретном с маленьким ребенком. Когда он не может, иду я, когда я не могу, идет он. Охренеть не встать!

— Слушаю! — отвечаю на звонок от сестры.

— Марк, привет! Хотела обсудить с тобой подарок для мамы. Слушай, у нас с Ирой есть идея...

И дальше я пару минут слушаю о том, какой сюрприз мои сестры готовят для матери. Завтра планируем отметить ее юбилей в семейном кругу. Будут все свои: я, мать, сестры и Борис.

Он, кстати, неплохой мужик. Когда они с матерью жили в Казани, он много лет проработал в ресторане шеф-поваром, и, хорошо зная всю эту «кухню», он давал мне правильные советы, когда я только стал владельцем заведения. Сейчас у меня же и работает шефом.

Как только я купил ресторан, мои дела сразу пошли в гору. Он приносит хорошие деньги, здесь по-прежнему почти всегда полная посадка, и я очень доволен тем, чем занимаюсь. Мое это, однозначно.

И дела у моей бывшей дорожной компании тоже наладились. Его новый владелец, он же Юра, получил объекты, о которых я раньше даже и мечтать не мог. С такими темпами он скоро начнет строить дороги аж до самого Берлина.

После того как он занял мое кресло, "неожиданно" возобновились работы на всех замороженных участках, он начал строить объездную под Питером, которую я так и не дождался. Одним словом, он забрал у меня все, что только можно было: и жену с дочкой, и бизнес.

Мой отец так и не смог отойти от всего, что случилось. Он продал квартиру в Москве, перебрался в самую настоящую глушь, и теперь в его жизни существуют только две вещи: охота и рыбалка. Он полностью изолировался от окружающего мира. Не звонит, не пишет. Ведет отшельнический образ жизни. Оно и к лучшему. Я до сих пор не простил его и не собираюсь. Довольствуюсь тем, что мать и сестры теперь всегда рядом. И мне этого вполне

достаточно. О семье не задумываюсь. Не хочу себя ничем обременять.

Возле меня постоянно крутятся размалеванные девицы модельной внешности, но разве с такими построишь нормальную семью? Знаю: им только денег подавай и на моря вози. А такую, чтобы уют в доме создавала, чтобы нам было о чем поговорить, чтобы поддерживала в любой ситуации, я уже и не встречу, наверное. Опять на меня напала тоска по прошлому... Надя уже давно замужем, сына родила, а я все еще в мыслях не могу ее отпустить.

Она очень изменилась за эти три года. Похорошела, сменила прическу. А лицо аж светится от счастья. В последний раз видел ее на дне рождении Златы. По ней вообще не скажешь, что совсем недавно родила. Как всегда стройная, ухоженная, полна энергии. Я сидел за столом в кафе‚ которое они арендовали для Златы, и не мог отвести от нее взгляда. Каким же дураком был, когда решил найти ей замену...

Хорошо, что они додумались продать дворец и переехать в новый коттеджный поселок. Если бы Надя и моя дочь жили по соседству, то, чувствую, моя нервная система этого не выдержала. Мне хватает «любоваться» их семейной идиллией на праздниках у дочери и школьных концертах.

— Марк Викторович, можно? — заглядывает в кабинет администратор. — Там у одной посетительницы платье зацепилось за стул, и она порвала его. Просит пригласить руководство.

Черт! Как знал, что эта идиотская отделка декоративными гвоздями на стульях ни к чему хорошему не приведет. Но нет же, дизайнер, который занимался подбором мебели для ресторана настоял на том, чтобы я поставил в зал именно эти стулья.

Встаю с кресла, одергиваю пиджак и иду решать вопрос с этим платьем. Выхожу в зал и вижу перед собой красивую брюнетку.

— Добрый день! — приветливо улыбаюсь. — Мне передали, что вы порвали платье, и я готов возместить ущерб.

— Я даже заказ не успела сделать, только на ваш стул села и...

— Марина, — обращаюсь к администратору, — проводи, пожалуйста, гостью на диван в ВИП-зоне и попроси официанта принять у нее заказ. Он будет за счет заведения, — снова улыбаюсь симпатичной девушке. — А я вам сейчас же возмещу полную стоимость платья.

Девушка сдержанно улыбается и, раскачивая аппетитными бедрами, дефилирует за администратором в сторону ВИП-зоны.

Дожидаюсь, когда она пообедает и подхожу к ее столику.

— Я могу присесть, чтобы решить вопрос с вашим платьем?

Она не похожа на тарелочницу, видно, что самодостаточная, и точно знает себе цену.

«И кольца на безымянном пальце нет», — подмечаю я.

— Я не успел представиться, — протягиваю ей руку. — Марк Викторович! Можно без отчества.

— Гаяне, — пожимает мою ладонь.

Во время беседы узнаю, что она армянка, которая три года назад переехала в столицу вместе с роднёй. Перевожу ей деньги за порванное платье, а затем набираюсь наглости и предлагаю вместе провести вечер. Эта брюнетка очень хороша собой, и меня так и тянет узнать ее поближе. Гаяне строит из себя очень занятую, даже смотрит в ежедневник, чтобы понять, есть ли у нее на меня свободное время.

— Сегодня буду свободна после восьми вечера, — улыбается она, допив кофе. Затем вытирает губы салфеткой и выходит из-за стола. — Номер мой у вас есть, вы мне деньги по нему переводили. Сделайте звонок-сброс, чтобы я записала ваш. Как освобожусь, наберу и скажу куда за мной подъехать.

Я даже слово вставить не успеваю, как она разворачивается и уходит.

«Ладно, Гаяне, посмотрим, что будет дальше, но мне уже дико интересно».

— Фух, аж жарко стало, — ослабляю галстук и машу у лица рукой.

Спустя два месяца

Упаси бог от такой Гаяне! Связался с ней на свою голову, а теперь не знаю, как от нее отделаться. Решила полностью подмять меня под себя! Каблуком меня сделать! Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Сначала думал: горячая красивая армянка, со стержнем, интересная в общении, образованная. А сейчас думаю: да ну ее нафиг!

«Куда пошел?», «Во сколько вернешься?», «Почему вовремя не позвонил?», «Кто там тебе пишет?».

Каждое мое движение контролирует. Придет в ресторан и следит за мной. Стоит мне только пообщаться со своими сотрудницами, так готова мне в лицо вцепиться своими ногтищами. Я таких ревнивых за всю свою жизнь не видел. Ни о каких продолжительных отношениях с ней даже речи быть не может. А о семье уж тем более не стоит задумываться. С такой женушкой и света белого не увидишь. Мозг вынесет. Вздохнуть не даст. Подомнет под свой каблук и заставит до конца жизни ходить по струночке. Сейчас снова названивает мне, но я не беру трубку.

— Да-а, — вздыхаю, глядя на пиликающий мобильник, — сочувствую тому, кто на ней женится.

— Марк Викторович, — заглядывает в кабинет администратор, — вас ждут в зале.

— Кто ждет?

Сердцем чувствую, что она назовет знакомое имя, от которого у меня уже глаз дергается.

— Гаяне, — выдавливает Марина.

Администратор видела, как я в последнее время шарахался от надоедливой армянки, поэтому, видимо, и произнесла ее имя с сочувствием.

— Она там не одна, — добавляет Марина.

Иду в зал, а у самого внутри бомбы взрываются.

«Видимо, до нее не доходит, что раз я не отвечаю на звонки и полностью ее игнорирую, значит, между нами все кончено, — закипаю от злости. — Сейчас я ей это объясню в грубой форме».

Вижу за столиком Гаяне, а рядом с ней сидят три горы мышц армянской наружности. На телах этих перекачанных парней с черными бородами, кажется, вот-вот треснут футболки. Не понимая, что происходит, подхожу к столику.

— Присаживайся, дорогой, — совсем недружелюбно обращается ко мне один из мужчин и, передернув грудными мышцами, кивает на диван. — Разговор к тебе есть.

Гаяне даже не здоровается со мной. Сидит с гордым видом и смотрит в окно. Видимо, говорить за нее будут эти трое...

— Наша сестренка сегодня была у врача, — глядя на меня черными глазами, говорит один из них, — И ей сказали, что она беременна.

— От тебя! — произносит другой с такой уверенностью, как будто над нами свечку держал.

— Подтверди, Гаяне, — велит ей третий.

Она достает из сумки справку и, впившись в меня взглядом, припечатывает ее к столу.

— Срок четыре недели!

Мне как будто только что долбанули по голове кувалдой, что аж мухи перед глазами замелькали.

— Четыре недели, брат, — с прищуром глядя на меня, хрипло говорит один из братьев. — Она четыре недели носит под сердцем твоего ребенка, а ты позволяешь себе игнорировать ее звонки?

— Не хорошо поступаешь, — цокает языком другой. — Обижаешь нашу младшую сестру, а она так тебя любит.

Я даже ответить ничего не могу. Находясь в полном шоке, чувствую, как в висках раздается каждый удар сердца. Да нет, это точно какой-то развод. Она не может быть от меня беременна. Точнее, теоретически может, мы много раз спали, но у меня в голове это не укладывается. Не укладывается, мать твою! К такому раскладу я не готов. Мне не нужна жена, которая контролирует каждый мой шаг. Я хочу свободы, черт побери! А с ней буду жить как в тюрьме.

— Думай тише, я все слышу, — буравит взглядом бородатый, сидящий напротив.

Видимо, мое искаженное от ужаса лицо передало все мои мысли.

— Ну так что, рад? — улыбается другой, но при этом смотрит на меня так пристально, что у меня язык не поворачивается сказать «нет».

— Нужно все обговорить. Я не был готов к такой новости, и...

— Что тут обговаривать?! — сдвинув брови, ударяет кулаком по столу. — Гаяне ждет от тебя ребенка, значит, ты должен жениться на ней.

— Мужик ты или нет?!

— За свои действия нужно отвечать!

— Ты отец ее ребенка, тебе его и воспитывать вместе с ней! — набросились на меня все трое.

— Откажешься от Гаяне — будешь иметь дело с нами, — предупреждает качок, демонстрируя свои бицепсы.

— Мы тебя всего лишим. Порвем за свою сестру! Имя Карен Заргарян тебе о чем-нибудь говорит?

Еще как говорит. Ни один здравомыслящий человек не захочет связываться с этим криминальным авторитетом. Он точно не будет церемониться. Я и глазом не успею моргнуть, как он отожмет у меня ресторан.

— Наш дядя, — с гордостью произносит бородатый и разворачивает ко мне экран с фотографией, на которой этот Заргарян обнимает Гаяне.

— Ресторана у тебя не будет, так и знай. А если возьмешь сестренку в жены, — расплывается в улыбке другой бородач, — и войдешь в нашу семью, то станешь нашим братом. Ну так что? — наклоняется ко мне, — получается, любишь нашу Гаяне?

Смотрю на три пары черных суровых глаз, понимаю, что, если скажу нет, то от меня места живого не оставят, и сам того не желая выдавливаю:

— Получается, что люблю.

— Молодец, уважаю! — жмет мне руку и поднимает стакан с соком. — Тогда давайте выпьем за любовь и начнем подготовку к свадьбе?

С этого момента я понял, что влип. Крепко и надолго...

Эпилог 2

Надя

— Нет-нет-нет, стой! — бегу за своим торопыгой.

Не успеваю отвернуться, как этот шустрик уже оказывается в другом конце комнаты. Ох, иногда мне кажется, что кролик «Дюрасел» ожил и стал настоящим мальчиком, который бегает по нашему дому пока не посадит до конца батарейку.

— Девчонки, возьмите к себе Даню на полчасика, — выкрикиваю, подхватив сорванца на руки. — А не то я в ресторан пойду лохматая и в домашнем халате.

Злата с Авророй забирают в комнату младшего брата, а я наконец-то начинаю завивать волосы. Сегодня у нас с Юрой вторая годовщина свадьбы, и мы решили отметить это событие в ресторане.

— Боже мой, — улыбаюсь, глядя на себя в зеркало, — уже два года пролетели. А как будто только вчера расписались.

Мы сыграли скромную свадьбу, на которой были самые близкие люди, затем вместе с дочками улетели в отпуск, провели незабываемые три недели на берегу океана, а по приезду домой я узнала, что беременна.

Когда нам сообщили, что у нас будет мальчик, Юра вынес меня из кабинета УЗИ на руках. Он был готов и к третьей девочке, но я догадывалась, что он был бы не против, если парень разбавит нашу компанию. Теперь Даниил Юрьевич с папой везде, где только можно. И в детских центрах, и в офисе, и на объектах. Вон какой смешной на фотографии в рамочке. Сидит такой деловой у папы на руках, да еще и в каске. Это они на открытии окружной дороги.

Накручиваю на плойку очередную прядь и разглядываю фотографии девчонок, висящие на стене. Они стали настоящими сестрами. Ни дня друг без друга не могут. Как попугаи-неразлучники, ей-богу. Обе учатся на отлично, Злата продолжает заниматься в музыкальной школе, а Аврора пошла в художественную, чему очень рад Юра.

«Я был уверен в том, что она захочет пойти по стопам матери, — сказал он. — С детства упрашивала меня отдать ее на фигурное катание, но после того, как ты появилась в нашей жизни и заменила ей мать, она даже по телевизору перестала смотреть выступления фигуристов».

Аврора действительно мне стала как дочка. Я стараюсь давать ей ровно столько же любви, заботы и внимания как Злате и Дане. А Юра считает Злату своей родной, и ничем ее не обделяет.

Марк тоже принимает участие в жизни дочери. Забирает ее в гости, возит к бабушке. Только вот в последнее время стал уделять ей меньше внимания. Наверное, из-за предстоящей свадьбы. Сказал мне по телефону, что скоро женится, вот только голос у него был такой, как будто не к свадьбе готовится, а к похоронам.

Мы, кстати, не стали заселяться с ним по соседству. Юра предложил продать дворец, как его называл Марк, и купить новый дом, на что я сразу согласилась. Не очень-то хотелось жить рядом с бывшим мужем. А деньги, которые он перевел мне в качестве компенсации за измену, так и остались лежать на моих счетах. По совету Юры я положила их под проценты и там уже набежала приличная сумма.

Открываю косметичку, закатываю глаза и глубоко вздыхаю.

— Девочки, где моя помада?!

У них столько своей косметики, но все равно нет-нет да и заглянут в мою косметичку. То от обеих пахнет моими духами, то намажутся моими тенями. Модницы мои.

Я стою перед зеркалом с прической, с макияжем, и в красивом вечернем платье. Остается только дождаться Юру, который должен привезти к нам няню. Нянечка, кстати, нам уже как родная стала. Раньше она с Авророй сидела, когда Юра жил во дворце, а теперь приглядывает и за нашим младшим.

***

Сидим с мужем в уютном ресторанчике, отмечаем годовщину свадьбы и смеемся, вспоминая о сегодняшних проделках нашего сына. Затем я рассказываю Юре о том, как наши две дамы сегодня устроили показ мод, примеряя мои платья, и как я снова не досчиталась помады в своей косметичке, а потом увидела ее на губах наших модниц.

— Давай за тебя и наших детей, — поднимает он бокал и берет меня за руку. — Спасибо за то, что вы у меня есть.

Он сжимает мою ладонь, я снова ощущаю себя в надежных руках мужа, и улыбаюсь ему самой доброй из своих улыбок.

— Люблю тебя, — шепчу, с нежностью глядя в родные глаза, и в этот момент еще раз убеждаюсь в том, что на самом деле любовь — это не бабочки в животе. Это покой и умиротворение в душе.

***

Мы приезжаем домой, где уже спят все дети, а на диване в гостиной дремлет няня. Ложимся в кровать, Юра прижимает меня к себе и почти сразу засыпает, а я смотрю в потолок и не могу понять, почему меня не покидает тревожное чувство? Ведь сейчас в моей жизни есть все, о чем можно только мечтать. Любимый мужчина рядом, у нас прекрасный дом, трое деток. А мне все время кажется, что не может быть все так идеально. В предыдущем браке я привыкла бороться за счастье, и до сих пор считаю, что оно просто так не дается.

Но как только закрываю глаза, вижу чудесный сон, в котором ко мне приходят родители и тетя Катя. Они смотрят на меня счастливыми глазами и улыбаются. Я расцениваю это как знак. Им же лучше знать о нашему будущем, верно? Раз они улыбаются, значит, оно будет прекрасным и никак иначе.

Конец