ЛУКА

Леон едет на своей машине в Роузвуд, но не следует за ним. Вместо того чтобы на перекрестке за Мэдисоном повернуть направо, он повернул налево и исчез.

Мы оба смотрели, как как его машина исчезает вдали, но ни один из нас ничего не сказал. На самом деле, нам нечего сказать. Ли должен справиться со всем этим по-своему. А его способ справляться с дерьмом — найти и трахнуть рыжую. Как бы мне ни хотелось встряхнуть его и потребовать, чтобы рассказал мне, что он действительно чувствует, я знаю, что это ничего не изменит.

— Ты готов? — спрашивает Пейтон, когда мы подъезжаем к дому моей мамы.

Она продала дом, в котором мы все выросли, после того как выгнала Бретта. Я понимаю. В тех стенах было слишком много воспоминаний. Но я все же скучаю по нему. Хотя ей, возможно, не нравится вспоминать некоторые годы, прожитые там, это было место, где Пейтон и я проводили большую часть времени. Часть меня хочет поностальгировать в своей спальне.

Мама решила уменьшить размер жилья и купила дом на пляже всего в паре миль от нашего старого дома. Вся задняя стена сделана из стекла, что позволяет максимально наслаждаться видом на океан. Дом очень милый, но определенно слишком маленький на вкус нашего отца, что, вероятно, и стало одной из причин, по которой мама купила его, хотя после развода могла позволить себе что-то гораздо более впечатляющее благодаря сделке, которую заключил для нее ее адвокат. Но мама никогда не стремилась к такой жизни и не нуждалась в том, чтобы иметь все самое большое и лучшее. Это все был он.

— Готов ли я снова разбить сердце мамы? Нет, не совсем, — говорю я, предполагая, что она не в курсе всей ситуации с Либби.

— Она знала, что он ей изменял, — говорит Пейтон, как будто это поможет смягчить удар правды.

— Да, она более чем в курсе.

Рука об руку мы подходим к входной двери, и я впускаю нас внутрь.

— Здесь очень мило, — говорит Пейтон, прежде чем затаить дыхание, увидев вид из окна. — Вау.

— Да, у мамы хороший вкус.

— Это уж точно.

— Эй, кто там? — зовет мама с верхнего этажа.

— Это Лу, — кричу я, подводя Пейтон к окну, чтобы она могла лучше рассмотреть.

Через несколько секунд мама сбегает по лестнице.

— Ты должен был сказать, что придешь, — произносит она за секунду до своего появления.

Увидев меня, она широко улыбается, но это ничто по сравнению с тем, что происходит, когда мама замечает, кто стоит рядом со мной.

— О боже мой, — восклицает она. — Пейтон?

Мама почти бежит к Пейтон, отрывает ее от меня и заключает в объятия.

— Почему ты мне не сказал? — спрашивает она, ласково похлопывая меня по плечу, не отпуская мою девушку.

— Хотел сделать сюрприз.

— Ну, я определенно удивлена, — говорит она, наконец отпуская Пейтон, но продолжает держать ее за руки и рассматривает. — Посмотри на себя, такая взрослая.

— Боже, мам, — бормочу я, проводя рукой по волосам.

— О, тише. Эта девушка — дочь, которой у меня никогда не было, и я скучала по ней почти так же, как и ты.

— Пойду включу кофеварку, — говорю я, намереваясь оставить маму наедине с ней.

— Не смей уходить. Боже мой, я так счастлива, — говорит она, обхватив ее щеки ладонями, с самой широкой улыбкой, которую я когда-либо видел на ее лице. Я почти уверен, что даже появление Надин не вызвало у нее такой улыбки.

Она смотрит на нас обоих, ее глаза блестят от возбуждения.

— Пожалуйста, скажи мне, что вы оставили прошлое позади.

— Да, — говорю я, беря Пейтон за руку и поднося костяшки ее пальцев к своим губам.

— Кажется, мое сердце сейчас взорвется.

— Ты слишком драматизируешь, мам. — Я закатываю глаза.

— Я должна все знать. Пойдемте.

Она берет Пейтон за другую руку и ведет нас на кухню.

— Кофе. Хочешь кофе? — спрашивает она, внезапно занервничав.

— Я сам, мам. Сядь, пока у тебя не случился инфаркт.

Подойдя к кофеварке, я наблюдаю, как мама садится за стол и просто смотрит на Пейтон, как будто та не может быть настоящей. Выражение ее лица не сильно отличается от того, с которым Кайден смотрел на Ли и меня сегодня утром.

— Как давно ты вернулась? — наконец спрашивает она Пейтон, которая начинает посвящать маму в некоторые подробности того, как мы снова нашли друг друга.

— Мне так жаль, — говорит мама, когда Пейтон рассказывает о несчастном случае с ее мамой. — Я понимаю, почему ты почувствовала, что тебе нужно снова быть ближе к дому.

— На самом деле все гораздо сложнее, мам, — говорю я, садясь между ними.

— О?

Страх тяжелым грузом оседает у меня в животе.

— Пейтон переехала в дом Фи не одна, а с племянником.

— Хорошо. А где Либби?

— Сейчас, — говорит Пейтон, — Либби в больнице.

— Она тоже попала в аварию? — предполагает мама.

— Нет. — Пейтон подносит руку ко рту, и на этот раз я позволяю ей продолжить, понимая, как она себя чувствует.

— Мама, когда они уехали из города Либби была беременна от отца.

— Что? — вскрикивает она, вскакивая так быстро, что стул за ней опрокидывается.

— Пейтон пыталась сказать мне об этом перед отъездом, но я ей не поверила. Поэтому мы поссорились.

— Твой отец спал с Либерти?

— Да.

— М-мой племянник, Кайден, сводный брат Луки.

— Святой боже, — выдыхает мама, начиная ходить по комнате.

Между нами тремя воцаряется тишина, давая ей время осмыслить то, что мы ей только что рассказали.

— Либби была старшеклассницей, когда вы уехали, верно?

— Да, — соглашается Пейтон.

— Она была несовершеннолетней, верно?

— Да.

— Ублюдок, — кричит мама, берёт вазу с цветами с комода и бросает её в стену.

— Эй, — говорю я, подходя к ней сзади и обнимая. — Всё в порядке.

Мама позволяет мне обнять её, пока пытается собраться с мыслями.

— Я ненавижу его, Лука. Я так его ненавижу, — всхлипывает она, падая в мои объятия.

Помогаю ей вернуться к стулу, Пейтон подходит ближе и берет ее за руку.

— Нам очень жаль, что приходится вам это говорить, Мэдди. Но пришло время раскрыть правду.

Мама кивает, слезы текут по ее щекам.

— Либби ушла вскоре после рождения Кайдена. Она наркоманка. Пару недель назад мне позвонили из больницы в Атланте и сказали, что у нее передозировка. С помощью Луки теперь она вернулась в Мэдисон и скоро отправится в клинику, где, мы очень надеемся, сможет избавиться от зависимости и стать матерью своему сыну.

— Он подтолкнул ее к наркотикам.

— Либби была нестабильной подростком, ты знаешь это не хуже нас. — Моя мама и мама Пейтон никогда не были близкими подругами, но поскольку мы были неразлучны, у них не было другого выбора, кроме как проводить время вместе на протяжении многих лет.

Входная дверь хлопает, и шаги приближаются к нам, но мама, кажется, этого не замечает.

— Где твой отец?

— Э-э...

Леон появляется в дверях кухни, выглядя так же ужасно, как и утром.

— Л-Ли? — заикается мама.

— С ним разбираются, — холодно отвечает Леон.

— Что это значит?

— Это значит, что дни, когда он портил жизнь всем, закончились.

— Л-Ли, ты не можешь просто...

Леон подходит и опускается на корточки перед нашей мамой.

— Доверься мне, мам. Я знаю, что делаю.

Я с трудом сдерживаю свою реакцию на это заявление, потому что действительно не думаю, что он имеет хоть малейшее представление о том, что сейчас делает.

Как будто брат может читать мои мысли, он поднимает на меня глаза и предупреждающе прищуривает их.

— Он знает о ребенке? — спрашивает мама.

Наше молчание — наш ответ.

— Ублюдок. Он должен твоей сестре кучу денег.

— Мы позаботимся о том, чтобы Либби и Кайден получили то, что им причитается, мам, — уверяю я ее.

— Его нужно уничтожить за это. Другие женщины — это одно. Но ребенок. Нет. Мы его, блядь, разорим.

Ее ярость заставляет меня улыбнуться.

— Рад, что мы все на одной волне, — бормочет Леон.

Мы проводим день в гостиной мамы. Пейтон и я сидим рядом с ней, чтобы поддержать ее, а Леон устроился в углу на диване на другой стороне комнаты.

Независимо от того, насколько он нежен с мамой, насколько поддерживает ее, кажется, что вокруг него возведена кирпичная стена, которую никто из нас не сможет преодолеть.

Я хочу помочь, хочу выслушать. Но все это бессмысленно, если он не готов это принять.

Когда приходят Шейн, Челси и Надин нам приходиться еще раз рассказать им всю историю, а потом смотреть, как Шейн сбегает от всей этой ситуации на пляж.

К счастью, Челси удалось его уговорить, и он через некоторое время вернулся, но было очевидно, что Шейн не очень хорошо справляется с ситуацией, и после того как они позволили мне немного потискать мою милую племянницу, они уходят.

Выпив всю бутылку вина, мама в конце концов засыпает на диване вскоре после того, как солнце садится за горизонтом.

— Помоги мне отнести ее в постель, — говорю я Пи, которая сразу же ставит бокал и поднимается с места.

Я беру маму на руки и поднимаю с дивана.

— Не волнуйся, братан. Я сам, — тихо говорю я.

Положив мобильный в карман, Леон вскакивает и направляется к двери.

— Я ухожу. Не ждите меня.

Пейтон и я стоим как вкопанные, наблюдая, как он выбегает из дома.

— Ладно, ну что ж. Продолжим, — бормочу я, ненавидя то, как мой желудок скручивает от беспокойства о брате.

Пейтон смотрит на меня, и в ее глазах легко читается ее собственное беспокойство о Леоне.

Она идет впереди, открывает дверь спальни мамы и откидывает простыни, чтобы я мог уложить ее.

Поцеловав маму в лоб, мы оставляем ее одну, чтобы она могла отдохнуть.

— С ней все будет хорошо, — говорит Пейтон, обнимая меня за талию и прижимаясь головой к моей груди.

— Знаю. Я просто хочу, чтобы все это прекратилось, понимаешь?

— Все будет хорошо. Мы может и не знаем, что сейчас происходит, но я уверена в одном: его дни, когда он контролировал твою жизнь, закончились.

— Знаешь, я очень хочу играть, когда ты приведешь Кайдена на игру, — говорю я, открывая дверь своей комнаты.

— Да? Это здорово.

— Я хочу… хочу быть тем, кем он может гордиться, — признаюсь я, опускаясь в кресло, стоящее прямо перед панорамным окном, из которого открывается вид на чернильно-черный океан вдали.

— Ты его старший брат, Лу. Он буквально считает, что вы оба — лучшие люди на Земле.

— Это неправда.

Пейтон вскрикивает, когда я притягиваю ее к себе на колени.

— Потому что это была бы ты, — шепчу я, прежде чем поцеловать ее.

Она тает в поцелуе, сидя у меня на коленях и позволяя мне получить то, в чем я так отчаянно нуждаюсь.

Рукой скольжу по ее бедру и под юбку, пока не нахожу край ее трусиков.

— Лу, мы не можем, — выдыхает она между тяжелыми вздохами.

— Почему, черт возьми, нет?

— Потому что это дом твоей мамы. — Ее глаза говорят мне, что она говорит серьезно, и я не могу удержаться от смеха.

— Ты шутишь? Это не останавливало тебя, когда мы были детьми.

Ее щеки краснеют.

— Да, ну, мы были непослушными детьми.

— А теперь мы можем быть неуважительными взрослыми. К тому же, она в винной коме, и нас не услышит.

— О боже, — стонет Пейтон, когда я сдвигаю ее трусики в сторону и провожу пальцами по ее уже мокрой киске.

— Твой довод был бы намного убедительнее, если бы ты не была так возбуждена, Пи.

Я погружаю в нее два пальца, поднимаясь все выше и находя то место, которое сводит ее с ума.

— Черт, Лу, — стонет она, запрокидывая голову назад.

Я кусаю ее сосок через ткань рубашки и лифчика, отчаянно желая раздеть ее и уложить перед собой.

— Ты моя, Пейтон. И я намерен доказывать это при каждой возможности.

Прижимая большой палец к ее клитору, я ускоряю темп, а она начинает скакать на моей руке, отчаянно стремясь к освобождению, которое уже близко.

— Что за... Лука, — шипит она, когда я вырываю руку из ее тела и поднимаю ее с моих колен.

— Что, детка? — невинно спрашиваю я, поднося пальцы к ее губам. — Открой. — Она делает, как ей велено. — Соси.

Мой член дергается в штанах, отчаянно жаждущий освобождения, когда она облизывает мои пальцы.

Я смотрю в ее темные глаза.

— Мы оба знаем, что тебе нравится, когда я отказываю тебе.

— Если под «нравится» ты имеешь в виду «ненавижу», то да.

— Как скажешь, но ты знаешь, насколько слаще будет, когда я в конце концов позволю тебе кончить.

Схватив подол ее рубашки, я поднимаю ее вверх по телу, быстро снимая бюстгальтер, юбку и трусики, пока Пейтон не остается передо мной обнаженной.

— Такая чертовски красивая.

Ее щеки вспыхивают от моих слов, руки опускаются по бокам, кажется, что ей хочется спрятаться.

— Ложись на кровать. Раздвинь ноги.

Она опускает подбородок в ответ на мое требование, но с ее губ не слетает ни слова, вместо этого девушка просто пятится назад, пока ее ноги не упираются в край кровати, а затем ползет дальше, делая в точности то, что ей говорят.

— Чертовски идеально, — бормочу я, прежде чем потянуться за спину и снять рубашку.

Мои брюки и боксеры присоединяются к ее, но, видимо, я недостаточно быстр, потому что, прежде чем успеваю их сбросить, Пейтон пальцами скользит по животу к киске.

— Нетерпеливая, детка?

— Ты слишком медленный.

Взяв свой член в руку, я медленно поглаживаю себя, наблюдая, как она играет с собой.

— Так ты делаешь, когда одна и думаешь обо мне?

— Лу, — стонет она, вставляя в себя два пальца.

— К черту все это. — Шагнув вперед, я раздвигаю ее ноги так широко, как только могу, и присасываюсь к ее клитору, сося так сильно, что девушка выгибает спину и тянет меня за волосы, как будто пытается вырвать их.

Ее опасения по поводу моей мамы, кажется, улетучиваются, потому что, когда я погружаю в нее два пальца и снова нахожу ее точку G, она кончает с криком, достаточно громким, чтобы разбудить мертвых.