ПЕЙТОН

Вчера вечером я заснула с образом Луки, который держал на руках свою хихикающую племянницу Надин. Я хочу снова и снова видеть, как загорелись его глаза, когда Шейн вошел в комнату. А когда он выхватил малышку из рук своего брата, клянусь богом, мои яичники чуть не взорвались.

Но проснувшись поздно утром, я была в постели одна. Вскоре обнаруживаю, что он оставил мне кое-что из одежды, потому что, когда посмотрела на изножье кровати, то увидела его джерси, ожидающую меня.

Воспоминание о том, как вчера вечером Лу сказал мне, что хочет, чтобы Кайден смотрел, как он играет, заставило меня улыбнуться. Это первый признак того, что он, возможно, снова начинает трезво смотреть на вещи.

— Доброе утро, — говорит Мэдди, выглядя гораздо бодрее, чем я ожидала после того, сколько она выпила вчера вечером.

— Д-доброе утро, — заикаюсь я, чувствуя себя неловко, стоя в одной только майке Луки. Я ожидала увидеть его здесь. — Где Лу?

— О, он пошел тренироваться с Шейном. Ты же помнишь, как они любят бегать по пляжу.

Я улыбаюсь, вспоминая, как мы с ними бегали туда-сюда, когда были детьми.

— А Ли?

Она качает головой.

— Я его не видела.

— Он ушел вчера вечером. Не слышала, чтобы он возвращался.

— Как бы мне ни хотелось этого признать, Пейтон, мои мальчики уже выросли. Я должна верить, что они знают, что делают. Кстати говоря, — говорит она, подсовывая мне чашку кофе и кивая в сторону обеденного стола. — Я вчера не успела спросить тебя о синяке на щеке.

Я поднимаю руку, чтобы прикрыть фиолетовый след на лице.

— Это не Лу, — поспешно говорю я, желая его защитить.

— Я знаю. Если бы у меня были какие-то подозрения, что это он, я бы уже давно ему задницу надрала.

Я не могу сдержать смех. Мысль о том, что она пытается одолеть кого-то из своих сыновей, забавна.

— Это Бретт, — признаюсь я.

Ее пальцы сжимают чашку, суставы белеют от напряжения.

— Почему бы тебе не рассказать мне все, что не успела рассказать вчера вечером? Например, правду о том, как вы двое преодолели прошлое. Я знаю своего сына, Пейтон. Знаю, как сильно его ранил твой уход, как сильно он убеждал себя, что ненавидит тебя. Поэтому не могу представить, что он без колебаний принял тебя обратно в свою жизнь.

— Вы правы, — бормочу я, делая глоток кофе.

Я даю ей очень цензурный отчет о том, как мы снова нашли друг друга.

— Похоже, у тебя тут зарождается любовный роман, юная леди, — мягко говорит она, когда я заканчиваю объяснять, очевидно помня, что я хотела стать писательницей с самого раннего детства.

— Думаю, нам просто нужно посмотреть, получим ли мы в конце концов наше «долго и счастливо».

— Я верю в вас двоих. Никогда не было сомнений, что вы созданы друг для друга, просто, возможно, вы были слишком молоды, чтобы полностью понять силу ваших чувств. Думаю, в конечном итоге, то время, которое вы провели порознь, пошло вам на пользу. Благодаря этому вы теперь гораздо больше цените то, что у вас есть.

Я улыбаюсь ей, понимая ее точку зрения, но все еще ненавидя то, что мы потеряли столько времени вместе.

— Мне так жаль. За эти годы было столько моментов, когда я просто хотела появиться у вас на пороге и признаться во всем.

— О, Пейтон. — Она протягивает руку через стол, чтобы взять меня за руку.

— Я хотела, чтобы мама поступила по-другому. Думала, что она выбрала легкий путь, сбежав.

— Твоя мама поступала так, как должны поступать все мамы. Она защищала своих детей. Я должна была сделать то же самое для своих мальчиков давным-давно. Но я оставалась, думая, что это меньшее из двух зол. Я знала, что Бретт был козлом. Властным, деспотичным, и это только некоторые из его недостатков. Но в конечном итоге я думала, что для них будет лучше иметь двух родителей, чем одного. Как горько я ошибалась.

— Нет. Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть сохранить семью.

— Даже если их отец — монстр?

— Вы не могли знать.

Она отводит взгляд, и от нее исходит волна стыда.

— Я знала о женщинах. Он годами изменял за моей спиной. Каждая его поездка означала еще одну измену. Я просто не ожидала... — Она сдерживает всхлип.

— Я знаю.

Ее взгляд снова встречается с моим, и мы оба грустно улыбаемся друг другу.

— Ты действительно не знаешь, где он?

Я качаю головой.

— Оказывается, у некоторых наших друзей есть хорошие связи.

— Ты имеешь в виду опасные?

— Да, и это тоже. — Я смеюсь, но в этом нет ничего смешного. — Нам просто нужно верить, что все уладится.

Она кивает.

— Если Бретт ушел, где бы он ни был, то так тому и быть. Надеюсь, мои мальчики смогут обрести покой без постоянного давления.

— Лука был близок к тому, чтобы все бросить.

— Я знаю, — признается она.

— Он вам сказал?

— Нет, Пейтон. Мои мальчики мне ничего не говорят. Но я их мама и чувствую такие вещи.

— О.

— Ты поймешь, когда у тебя будут свои дети.

Я киваю, надеясь, что у меня будет такая же интуиция, как у нее.

— Я волнуюсь за Ли, — признаюсь я.

— Ли... — Она испускает долгий вздох. — Он чувствует вещи глубже и сильнее, чем другие, и не знает, как с этим справиться. Лука выражает свой гнев и разочарование. Ли просто закрывается в себе. Находит освобождение в тишине.

— Почему?

— Я не знаю. Но что-то подсказывает мне, что это, вероятно, как-то связано с Бреттом.

— Думаете, Бретт сделал с ним что-то?

— Может, не лично, но он, без сомнения, причастен к этому.

— Боже.

— Поверь мне, Пейтон. Нам всем лучше без него в нашей жизни. Я могу только надеяться, что все, что они сделали, не обернется против них позже.

Я киваю.

— Одевайся, — говорит она, вскакивая, как будто этого разговора и не было. — Мне нужно сходить в магазин, а мальчики на время уедут. Пойдешь со мной?

— Конечно.

Я допиваю кофе, отношу чашку в раковину и направляюсь к лестнице, но останавливаюсь, когда Мэдди зовет меня по имени. Оглядываюсь через плечо на нее, все еще сидящую за столом.

— Я так рада, что ты вернулся. Мой мальчик был несчастен без тебя.

— Я тоже. И не осознавала, насколько сильно, пока не оказался снова с ним.

Она улыбается мне, и я ухожу, чувствуя, что мое сердце наполнено до предела.

— Разве магазин не в той стороне? — спрашиваю я, когда Мэдди поворачивает не в ту сторону, как я ожидала. Конечно я не жила здесь шесть лет, но магазин же не переехал.

— Нужно еще кое-куда заехать.

— Хорошо, — говорю я, откидываясь на спинку сиденья и устраиваясь поудобнее.

Она рассказывает мне о городе и о том, что изменилось с тех пор, как я уехала, а также признается, что проводит время с биологическим отцом Челси.

Мы болтаем, как будто прошло не несколько лет, а всего несколько минут, и как будто нас не окружает больше драмы, чем большинство людей испытывают за всю свою жизнь, прежде чем сворачивает на парковку у пляжа.

— Здесь?

— Да. — Она выключает двигатель и поворачивается ко мне. — Прости, Пейтон. Это все подстроено.

— О-окей, — говорю я скептически.

Наверняка она не собирается убить меня и спрятать тело на пляже... правда?

— Ты помнишь ваше место? — спрашивает она, вырывая меня из моих безумных мыслей.

— Конечно. — Я не могу не улыбнуться, вспоминая место, где мы с Лукой обычно проводили время, когда хотели уединиться. Я думала, что это секрет, но, похоже, это было лишь мое желание.

— Он ждет тебя там. Выходи.

Я киваю, но ничего не говорю. Возбуждение, которое взрывается в моем животе, захватывает все мои мысли.

Выхожу из машины, даже не осознавая, что двигаюсь, и бегу к проходу в живой изгороди.

— Повеселитесь, — кричит мне вслед Мэдди, но я уже бегу по тропинке, ведущей к нашему месту.

Нашему убежищу.

Мои шаги замедляются, как только вижу, что он сделал.

В месте, где мы проводили так много времени в детстве, лежит одеяло, огромная корзина для пикника и бутылка шампанского. Рядом стоит человек, который перевернул мой мир с ног на голову в лучшую сторону.

Лука наблюдает, как я подхожу, на его губах играет легкая улыбка.

— Тренируешься на пляже, да?

Он пожимает плечами.

— Сюрприз.

— По какому поводу? — спрашиваю я, подходя к нему и опускаясь на одеяло.

— Я просто хотел сделать что-то, только мы вдвоем. Забыть обо всем на несколько часов.

— Ну, я удивлена. Твоя мама не проболталась.

— Как она?

— Думаю, с ней все будет хорошо. Вчерашний день был просто шоком.

— Хорошо, отлично. Хватит об этом. В ближайшие несколько часов ничего этого не существует.

— Хорошо, я согласна.

Я подползаю к нему, когда он ложится на одеяло.

— Привет, — говорю я, хватая за подбородок и прикасаясь губами к его губам.

— Привет. — Его глаза блестят от возбуждения. Этот вид заставляет мое сердце биться чуть быстрее.

— Спасибо за это.

— Я думал, что должен тебе нормальное свидание.

— Это идеально. — Я оглядываюсь по сторонам на место, которое раньше было мне так же знакомо, как мой собственный дом, и замечаю все изменения, в основном то, как все заросло.

Мой взгляд останавливается на стволе дерева за Лукой, и я смотрю на надпись, которую мы вырезали много лет назад.

— Кажется, что это было целую вечность назад, да?

Он откидывается назад и смотрит вверх.

— Я проводил здесь много времени после твоего ухода. Столько раз я был близок к тому, чтобы срезать это.

— Я рада, что ты этого не сделал, — говорю я, прижимаясь к его боку и кладя голову на его грудь.

— Подумал, что если ты когда-нибудь вернешься, то, возможно, придешь сюда.

— Думала, что мы не будем об этом говорить, — замечаю я.

— Я все еще хочу всего этого, знаешь?

— Чего «этого»?

— Все, что мы планировали тогда. Дом, детей, собаку, совместную жизнь.

— Я тоже, Лу. На самом деле, никогда не переставала этого хотеть. Но как насчет остального?

Парень на мгновение задумчиво покусывает внутреннюю сторону щеки.

— Думаю, я все еще хочу играть в НФЛ. Но хочу этого на своих условиях.

— Тогда пусть будет НФЛ.

Он улыбается мне, и мое сердце замирает, когда понимаю, что человек, смотрящий на меня, это просто повзрослевший мальчик, в которого я когда-то влюбилась.

— У меня есть для тебя кое-что.

— О?

Лука достает из корзины для пикника длинную черную коробку.

— Что это?

— Твой подарок на шестнадцатый день рождения.

— Мой... — Комок в горле не дает мне произнести ни слова.

— Ты уехала до своего дня рождения, и у меня не было возможности отдать его тебе.

— Ты сохранил его? — спрашиваю я, чувствуя, как эмоции подступают к горлу.

— Да. Глубоко в душе я, наверное, знал, что между нами все не закончилось.

Лука передает мне коробку, и я открываю ее, обнаруживая внутри потрясающий браслет. Это изящная цепочка из белого золота с инкрустированным бриллиантами символом бесконечности в центре.

— Лу, он прекрасен.

— Как и ты. Можно? — спрашивает он, беря коробку из моих рук и вынимая украшение.

Я протягиваю запястье, и зачарованно наблюдаю, как он застегивает браслет.

— Мне нравится, — говорю я, глядя на свое запястье.

— Я люблю тебя.

Я приоткрываю губы, чтобы ответить, но он использует возможность и прижимается к ним своим, погружая язык мне в рот.

— Что бы ни случилось дальше, в одном я уверен, — бормочет он в наш поцелуй.

— Да?

— Да. Я больше никогда не отпущу тебя, Пи. Ты моя. Всегда была и всегда будешь.

— Навсегда, — шепчу я, но мои слова заглушает его поцелуй.

И там, в том месте, которое так любим, мы забываем о пикнике и обо всем, что происходит в нашей жизни, и сосредотачиваемся на том, чтобы вернуть наши отношения в прежнее русло, потому что он прав: мы всегда были предназначены друг для друга.

Это написано в звездах.

Или, по крайней мере, вырезано на дереве.