ПЕЙТОН

Тепло и сила Луки проникают в меня, когда он заворачивает меня в толстое пушистое полотенце, а затем снова хватает меня на руки и несет в спальню.

— Знаешь, я могу ходить.

— Знаю, — бормочет он, опуская меня на край кровати и поворачиваясь к комоду.

Он достает футболку «Пантеры» со своим именем и номером на спине и поворачивается ко мне лицом.

— Пытаешься этим что-то сказать, Данн? — спрашиваю я, приподнимая бровь, радуясь тому, что благодаря ему могу думать о чем-то, кроме событий сегодняшнего дня, пусть и всего на несколько минут.

— Да, я все делаю правильно. Подними руки.

Я делаю то, что мне говорят, прежде чем он поднимает меня на ноги, позволяя полотенцу упасть с меня.

— Черт, моя одежда выглядит на тебе лучше.

— Не уверена, что тренер подумает также, если приду на поле готовая стать номером один.

— Мне все равно, что он подумает, для меня ты всегда номер один.

— Так пошло.

— Зато правда.

Он приникает к моим губам в обжигающем поцелуе, который я чувствую до самых пальцев ног, но идет дальше, несмотря на то, что я чувствую его эрекцию под полотенцем.

Мое сердце поет от осознания того, что он заботится обо мне. На самом деле я и не ожидала от него ничего другого. Лука всегда был самым милым мальчиком, который ставил мои потребности и благополучие выше своих собственных. И напоминание об этом человеке — именно то, что мне сейчас нужно.

— Ложись в постель, — приказывает он, упираясь своим лбом в мой и глядя мне в глаза. Злость и желание причинить боль тем, кто причинил мне боль, все еще плавают в темно-зеленых глубинах, но я более чем благодарна за то, что сейчас он держит себя в руках и не жаждет крови, как...

— Леон, — выпаливаю я.

— Ты действительно думаешь о нем сейчас, детка?

— Нет, да... Я имею в виду. Что он собирается делать? Ты отправил его в «Раздевалку».

Лука напрягается при одном только упоминании этого места.

— С Ли все будет в порядке. Я просто отправил его помочь Браю, Кейн тоже уже в пути.

— Кейн?

— Да, жених Летти.

— Я знаю, просто удивлена.

— Вы, девочки, очень сблизились, — говорит он со смехом, который говорит мне, что ему это втайне нравится. — У Кейна... сомнительное прошлое. Если у Брая связей немного, то у Кейна их достаточно.

Мои глаза расширяются от шока.

— Он был в банде или что-то в этом роде?

— Да, детка. В банде или что-то в этом роде.

— Ты не можешь просто сбросить такую бомбу, а потом обходить ее стороной. — Я дуюсь.

— Я расскажу тебе все, что знаю, но не сегодня. — Он смотрит на меня взглядом, который гарантирует, что я не буду спорить. — А остальное тебе придется спросить у Летти. Я знаю немного.

— Но Летти такая милая, — бормочу я, делая пару шагов назад и опускаясь на кровать Луки.

Он смеется.

— Да, но не позволяй этой милой мордашке обмануть тебя, она способна на большее, чем мы все думаем. С таким парнем не ляжешь в постель, если не знаешь, что делаешь. Ты голодна? — спрашивает он, поворачивая разговор на сто восемьдесят градусов, и у меня кружится голова.

— Нет.

— Откуда я знал, что ты это скажешь? — бурчит он. — Давай я перефразирую. Я собираюсь принести тебе еду. Не выходи из этой комнаты. Черт, не покидай мою кровать.

— Хорошо, — вздыхаю я, наблюдая, как он сбрасывает полотенце и заменяет его парой боксеров.

Парень направляется к двери, но я останавливаю его прежде, чем он успевает ее открыть.

— Ты часто ходишь в таком виде по этому дому?

— Да, а что? — Он в замешательстве опускает глаза.

— Разве он не... всегда полон охотниц за джерси?

— О, детка. Ты ревнуешь?

— Н-нет, просто...

— Вопреки распространенному мнению, этот дом только для парней. — Я уставилась на него, гадая, как он собирается убедить меня в том, что это утверждение может быть правдой. — Ладно, хорошо. Девушки здесь бывают только во время вечеринок, но право на ночевку имеют только подружки.

— Ясно…

Я опускаю взгляд на его кровать, благодарная за то, что, по крайней мере, в ней не было разных женщин каждую ночь недели.

— У меня уже давно никого не было, Пи. Тебе не стоит беспокоиться, и у тебя точно нет конкурентов.

Я киваю, не понимая, насколько сильно мне нужно было услышать эти слова от него прямо сейчас.

— Я скоро вернусь.

Я подтягиваю колени и оглядываю комнату Луки. Она не так уж сильно отличается от той, которую помню с детства. На полу валяется одежда, корзина для белья выглядит совершенно пустой, повсюду футбольная атрибутика: трофеи, плакаты, случайные страницы с набросками игр. Но больше всего я люблю этот запах. Ладно, может быть, в воздухе и чувствуется запах носков, но все остальное — это чистый запах Луки. Единственный человек, на которого я всегда могла положиться, тот, кто всегда спасет меня, и сегодняшний день не стал исключением.

На комоде жужжит его телефон, и я смотрю, как экран снова погружается в режим сна, и тут меня осеняет идея.

Соскальзывая с кровати, я на дрожащих ногах подхожу, чтобы взять его, и осознание того, что мой, вероятно, все еще лежит на полу в кабинете Джулиана в моей сумочке, вызывает приступ тошноты.

Если бы Лука не ворвался в комнату в тот момент...

Меня мутит при мысли о том, что произошло бы дальше. Нет никаких сомнений в том, что они оба пошли бы до конца. Больные извращенцы.

Зная это, я чувствую себя лучше, какой бы ни была их судьба. Понятия не имею, на что способен Брай, но Лука, похоже, считает Кейна опасным.

Именно поэтому я открываю браузер, разблокировав телефон Луки, и набираю в поиске «Банды Флориды».

Просматриваю все возможные варианты, пока кое-что не привлекает мое внимание.

Ястребы Харроу-Крик.

Я знаю о Харроу-Крик. Все жители этой части штата знают. Это преисподняя, место, от которого большинство нормальных людей готовы на все, лишь бы держаться подальше.

Перехожу по ссылке на сайт и начинаю читать. И настолько погружаюсь в обвинения в том, что банда делала на протяжении многих лет, что не слышу, как в комнату возвращается Лука.

— Эй, нашла что-то интересное?

Я непонимающе смотрю на него.

— Ч-что? — спрашиваю я, когда он ставит поднос с едой на тумбочку.

— У тебя мой телефон. Ищешь улики про охотниц за джерси?

— О, черт. Нет. Я не открывала твои сообщения, просто гуглила.

— Что гуглишь, детка? — спрашивает он, садясь рядом.

— Копаю кое-что, что ты мне не рассказываешь.

Он смотрит на экран и смеется.

— Что? Мне нужно было отвлечься, а ты ушел, так что...

— И ты решила взломать мой телефон.

— Кстати, не могу поверить, что ты так и не сменил пароль, — говорю я ему, закрывая браузер и снова блокируя телефон, прежде чем передать ему.

— С чего бы? Только я и ты знаем его, и мне нечего от тебя скрывать.

— Я правда не шпионила, — говорю я, желая, чтобы он мне поверил.

— Знаю. Как я уже сказал, мне нечего скрывать. Так что можешь копаться в моем телефоне. Я тебе доверяю.

Он наклоняется надо мной, касаясь моих губ своими губами, и тянется за подносом.

— Я взял понемногу всего, что смог найти. Здесь есть и таблетки. — Он кивает в сторону маленькой белой бутылочки.

Я смотрю на разложенную передо мной еду.

— Можем заказать еду на вынос, если ты это не хочешь.

Протянув руку, я сжимаю его ладонь.

— Меня все устраивает, Лу.

Я отправляю в рот чипсы, в основном для того, чтобы порадовать его, потому что мой желудок все еще бурлит от воспоминаний о том, как я была в комнате с теми мерзавцами, и они не хотят меня покидать.

Мы сидим в тишине несколько минут, ковыряясь в еде, пока я не вспоминаю кое-что.

— Как думаешь, твой... — Я смотрю ему в глаза и осознаю свою ошибку. Может, Лука и отказывался называть его «папой» до сегодняшнего дня, но теперь, думаю, точно не будет. — Как думаешь, Бретт имел в виду то, что сказал, когда говорил, что хотел избавиться от меня?

Парень на мгновение задумывается, проводит свободной рукой по лицу и запускает пальцы в волосы.

— Хотел бы я сказать «нет», но у меня такое чувство, что это была самая честная вещь, которую я когда-либо слышал от него.

Мое сердце опускается в желудок, потому что, как бы мне ни хотелось в это верить, когда он это сказал, я поверила.

— Он специально спал с Либби, — бормочу я, нуждаясь в том, чтобы выплеснуть слова во вселенную. — Думаешь, это значит, что других девушек не было?

— Я, блядь, очень на это надеюсь.

Взяв морковную палочку, откусываю ее, пока в голове проносится миллион мыслей.

— Но он не мог знать, что это разлучит нас.

— Нет, но явно решил, что стоит попробовать. И как обычно, я сыграл ему на руку.

Пальцы Луки сжались в кулаки. Раны на костяшках пальцев снова разошлись.

— Прекрати, пожалуйста. Мне неприятно, что тебе больно.

— Могу сказать то же самое о тебе.

— Со мной все нормально.

— Он ударил тебя, Пейтон. И пытался... Это никогда не будет «нормально».

— Я знаю, но все кончено. Ты спас меня.

— Мне чертовски жаль, детка.

— Прекрати пытаться взять на себя вину. Это все на нем, целиком и полностью.

Лука кивает.

— Что бы они с ним ни сделали, я очень надеюсь, что это будет больно.

— Я тоже, — признаюсь я. Никогда в жизни я не желала никому зла, но для Бретта сделаю исключение. — Что нам теперь делать?

— Подождем возвращения Ли, узнаем, что они сделали, наверное. Потом нужно пойти и поговорить с мамой. Я хочу познакомиться с Кайденом. И хочу как следует узнать тебя снова.

Он тянется и нежно целует меня.

— Мне нужно пойти к Либби. Она ждет меня.

— Детка, я правда не думаю...

Я пронзаю его взглядом, который, знаю, он не сможет проигнорировать.

— Ладно. Но это будет короткий визит, — настаивает он.

— Хорошо.

— А потом заскочим к Фи и прихватим кое-что. Я знаю, что ты там живешь. И знаю, что там Кайден и, возможно, ты хочешь быть там, но я не отпущу тебя сегодня, возможно, даже на некоторое время. Мне просто нужно, чтобы ты это знала.

— Хорошо, думаю, я справлюсь с этим.

— Пейтон, это ты? — зовет тетя Фи, когда взбегаю по лестнице, все еще одетая в рубашку Луки и его спортивные штаны, которые едва держатся на мне.

— Да, дай мне минутку.

Через секунду я слышу ее шаги, которые следуют за мной по лестнице.

— Черт, Пейтон, — ахает она, когда видит мое лицо.

— Я в порядке. Все... нормально.

Она поднимает бровь и смотрит на меня, явно понимая, что все не нормально.

— У меня была стычка с Бреттом Данном.

— И он сделал это с тобой? — рычит она, и ярость, исходящая от нее, превосходит гнев Луки.

— Лука спас меня. С Бреттом... с ним сейчас разбираются.

— Что, черт возьми, это значит?

— Честно говоря, понятия не имею, но доверяю тем, кто этим занимается, чтобы он получил по заслугам.

— Не уверена, что мне нравится, как это звучит, — бормочет она.

— Тебе и не нужно. Можешь просто дышать спокойно, зная, что он не собирается показываться в ближайшее время. — Ее глаза сужаются на мне. — Серьезно, я понятия не имею, что происходит. Кроме того, мне нужно переодеться. — Я жестом показываю на свой нынешний наряд. — И нужно навестить Либ. Я собираюсь провести ночь у Луки, если ты не против?

— Конечно. Вы двое...

— Думаю, у нас все будет хорошо. — Я не могу побороть улыбку, которая подергивается в уголках моего рта, когда произношу эти слова.

Я так долго боролась с этим, и наконец-то отпустила ситуацию и смирилась с тем, что у нас двоих действительно не было другого исхода, и это чертовски приятно.

— О, милая, — выдыхает она, делая шаг вперед и обхватывая меня руками. — Он хороший мальчик. — Я киваю ей. — Я так рада, что вы нашли путь друг к другу.

— У нас еще все впереди, — говорю я, отпуская ее и возвращаясь к шкафу в поисках чего-нибудь подходящего.

— Да, но у меня хорошее предчувствие.

— У меня тоже. Приятное ощущение после столь долгого времени.

— Могу себе представить.

— Вы с Кайденом будете здесь утром? Лука хочет познакомиться с ним. Подумала, может, мы могли бы взять его на завтрак или еще куда-нибудь.

— Отличная идея. Сообщи мне время, и я прослежу, чтобы он был готов.

— Спасибо.

В конце концов, найдя чистое белье, я решаю не менять рубашку Луки. Находиться в окружении его запаха слишком приятно, поэтому просто надеваю леггинсы и завязываю слишком большую рубашку на талии. Запихиваю ноги в «Чаксы» и накидываю сверху мамину кожаную куртку, и, несмотря на то, что на щеке у меня сияет синяк, а губа разбита, я чувствую себя хорошо. Действительно чертовски хорошо.

Кайден смотрит свои мультики перед сном, когда вхожу в гостиную, и настолько поглощен ими, что не смотрит на меня, когда целую его на ночь.

Попрощавшись с тетей Фи, я возвращаюсь к машине.

— Вау, выглядишь сексуально, — говорит Лука, как только я сажусь на пассажирское сиденье.

— Мне идет образ крутой девчонки, а? — спрашиваю я.

— Да. — Он немного приподнимается с сиденья и одергивает джинсы. — Даже слишком.

— Давай, навестим Либби, а потом, если тебе повезет, я разрешу эту маленькую ситуацию.

— Маленькую? — спрашивает он с обидой в голосе.

Протянув руку, я обхватываю его бедро и легонько сжимаю.

— Я не жалуюсь, Данн.

Улыбка, озаряющая лицо Либби, когда мы входим рука об руку в ее комнату, заставляет меня понять, как сильно все остальные хотели, чтобы мы оставили наши проблемы позади. Как только она замечает синяк, ее лицо опускается, а губы сжимаются в гневе.

— Кто это сделал?

Лука садится рядом с ее кроватью и притягивает меня к себе на колени, в то время как сестра смотрит на него пристальным взглядом.

— Не надо так на меня смотреть, я и пальцем ее не трону, и ты это знаешь.

— Если только я его об этом не попрошу, — добавляю я, не в силах держать рот на замке.

— Пейтон Бэнкс, — укоряет меня сестра. — Что случилось с моей милой сестренкой?

— Либ, я никогда не была такой.

— Верно. Я еще не забыла тот день, когда ворвалась в твою комнату и застала его с голой задницей на тебе.

— Вы двое закончили? — спрашивает Лука.

— Закончим, когда останемся одни, — говорит Либби, подмигивая и смеясь, что наполняет меня надеждой на ее будущее. Я знаю, что ей больно, не от передозировки, а от ломки, я вижу это в ее глазах, но она борется с этим, и могу только надеяться, что так будет и дальше. — А пока просто скажи мне, какую сучку мне прирезать за то, что тебя тронула.

— Это неважно, Либ. Все уже сделано.

Лука напрягается подо мной, и я не знаю, потому ли это, что он собирался признаться, или это просто напоминание о том, через что мы оба сегодня прошли.

Ее глаза сужаются, как будто она может прочитать ответ в моих глазах.

— Я все равно узнаю.

— Либби, могу я спросить тебя кое о чем? — неожиданно говорит Лука.

— Э... да, конечно, — говорит она, насторожено глядя на нас.

— Я понимаю, если ты не хочешь говорить об этом, но...

— Но?

— Ты не знаешь... Бретт... — При звуке его имени по телу сестры пробегает дрожь. — Т-ты случайно не знаешь, проводил ли он время с другими девушками?

У Либби отвисает челюсть, она теребит пальцами простыни, наброшенные на колени.

— Трахался ли он с другими несовершеннолетними идиотками, ты имеешь в виду?

— Ты не идиотка, Либби, — мягко говорит Лука. — Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, как далеко может зайти этот мудак, чтобы получить то, что хочет. — Парень крепче притягивает меня к себе, и я прижимаюсь ближе.

— Это был он, да? Это он ударил тебя?

— У него был кто-то еще, Либ? — спрашиваю я, снова уворачиваясь от ее вопроса. Хотя, судя по темноте в глазах, она слышит мой невысказанный ответ громко и четко.

— Не знаю точно, но я не настолько наивна, чтобы думать, что была единственной, с кем он развлекался. А что?

— Мы предполагаем, что их было больше. Но он сказал кое-что, что заставило нас задуматься, не выделил ли он тебя специально.

— Значит, я была особенной, — пробормотала она, закатив глаза.

— Мне так жаль, Либби.

— Это не твоя вина, Лу.

— Может, и нет, но он сделал это ради моего гребаного блага.

Либби хмурит брови, и мы объясняем ей, что он сказал сегодня вечером.

— Он действительно думал, что Пейтон встанет у тебя на пути?

— Женщины мешают. Они отвлекают. Их нужно держать рядом только в качестве игрушки.

Либби откидывает голову назад, ее глаза расширяются, но я точно знаю, что делает Лука: он повторяет всю ту чушь, которую его заставляли слушать все эти годы.

— Это чушь, — шипит Либби.

— Знаю, но я вырос на этом. Он не хотел, чтобы мы были вместе. Думал, что это помешает мне следовать его мечтам.

— И он знал, что я впечатлительная. Но он никак не мог знать, что ты отвернешься от Пейтон.

— Нет, но выгода явно перевешивала риск.

Кровь отхлынула от лица Либби.

— Этот мудак должен умереть.

Лука кивает, его глаза остекленели, вероятно, задаваясь вопросом, что происходит с его отцом в эту самую секунду.

— Ну, ладно... — говорю я, надеясь немного разрядить обстановку. — Как у тебя дела? Выглядишь бодренько.

— Да. Я... Я чувствую себя лучше.

Я улыбаюсь ей, чувствуя, как напряжение, сковывавшее мои мышцы, понемногу ослабевает.