ПЕЙТОН

Я откидываюсь на спинку скамейки в центре мемориального сада, который мы обнаружили за больницей. Светит солнце, аромат цветов наполняет мой нос, а легкий ветерок овевает лицо.

Впервые с того момента, как мне вчера позвонили, я чувствую, как в моих жилах зарождается надежда.

Я делаю глоток своего теперь уже теплого кофе и сосредотачиваюсь на вкусе, а не на человеке, который мне его принес.

Лука Данн.

Черт возьми. Он был частью моей жизни, будь то лично или просто по духу, всю мою жизнь. У меня нет воспоминаний о жизни до него, и я не уверена, что хочу признаться себе в этом, но в то же время не хочу будущего, в котором не будет ничего общего с ним.

Наклоняюсь вперед, обхватывая голову руками.

Он подрывает мою решимость держать его на расстоянии. Все, что он сделал с тех пор, как я столкнулась с ним вчера, помогло отодвинуть то, что произошло между нами, все дальше и дальше назад в моем сознании. Но я не хочу этого. Я хочу помнить ту его порочную версию. Мне нужно, чтобы это напоминало мне, что я не могу поддаться тому милому мальчику, который скрывается под ним. Потому что если это сделаю, то снова останусь одна, с разбитым сердцем. И в этот раз будет еще хуже, потому что разобьется не только мое сердце.

Кайден.

Маленький мальчик, который не по своей вине потерял все. Если он потеряет Луку сейчас, даже если они виделись всего лишь через двор... Нет. Только не это. Если защита Кайдена означает держать Луку на расстоянии, то я так и поступлю.

Думаю о том, что сказала Луке сегодня утром о том, чтобы познакомить с Кайденом, как с Леоном, и понимаю, что была немного резка. Я не могу перекладывать свои проблемы и сомнительные отношения с Лукой на то, что потенциально могло бы быть у него с младшим братом. Это несправедливо.

Достаю из сумочки телефон, намереваясь позвонить тете Фи, чтобы сообщить новости, но, набрав другой номер, понимаю, что мне нужно поговорить с ней, чтобы получить разумное мнение обо всем этом.

— Пейтон, как ты? — торопливо говорит Летти, как только звонок соединяется.

— Лучше, — честно отвечаю я.

— Мне так жаль твою сестру.

— Спасибо.

— Есть новости?

Я сообщаю ей краткую версию того, что сказали доктор Уиллис и ее коллеги.

— Звучит позитивно.

— Да. Ей предстоит долгий путь. Она наркоманка, Лет, — признаю я, чувствуя себя легче от того, что произнесла эти слова.

— Я знаю. У нее впереди долгий путь.

— Я боюсь, что она снова вернется к этому. Если так, то когда я увижу ее в следующий раз, она будет лежать не на больничной койке

— Все, что ты можешь сделать, это быть рядом с ней, Пейтон. Остальное зависит от нее.

Я киваю, хотя она меня не видит.

— Знаю. Я просто хочу помочь ей выздороветь, понимаешь. Я хочу вернуть свою сестру.

— Я даже представить себе не могу, через что ты сейчас проходишь, — тихо говорит она.

— Мне просто нужно было поговорить с кем-то беспристрастным. Спасибо, что ответила.

— Конечно. Я надеялась, что ты позвонишь.

В наступившей тишине я почти слышу слова, которые она хочет сказать, но сдерживается.

— Я знаю, что вы с ним разговаривали.

— Я знаю, что ситуация с твоей сестрой висит на волоске, но что ты думаешь о нем, Пейтон?

— Что я думаю? — Я смеюсь. — Мой разум кричит мне бежать от него как можно дальше, потому что знает, какую боль он способен причинить.

— Умно, — пробурчала она.

— Но дело не в этом, — признаю я.

— Я так и думала.

— Прошлой ночью я... — Я захлопываю рот, не желая признаваться в том, что натворила.

— Я знаю.

— Черт, — шиплю я. — Это была ошибка.

— Правда?

— Д-да. Это все изменило. То, как он продолжает смотреть на меня. В его глазах надежда, и каждый раз, когда вижу это, меня разрывает на части, потому что я не могу дать ему то, что он хочет, я не та, кто ему нужен.

— Ты уверена в этом?

— Боже. Я позвонила тебе, думая, что ты меня образумишь.

— Пейтон, — говорит она со смехом. — Если бы ты знала всю историю наших с Кейном отношений, то поверь мне, что ты бы никогда не пришла ко мне за советом по поводу отношений. Многие, наверное, скажут, что я сделала все, чего не должна была делать, что я никогда не должна была его прощать. Но дело не только в этом. Мы оба совершали ошибки. Оба совершали поступки, которыми не гордимся. Но в конечном итоге жизнь обретает смысл, когда мы вместе. Все становится проще, когда мы вместе. Вещи, которые могут показаться плохими для внешнего мира, иногда являются именно тем, что нужно твоему сердцу.

— Но мой разум...

— Твой разум и сердце в какой-то момент соединятся. Ты просто должна довериться им, когда это произойдет.

— А что если разум победит?

— Тогда ты уйдешь, зная, что поступила правильно.

От этих слов, я буквально чувствую, как она тянется к моей груди и вытаскивает оттуда мое сердце.

— Но...

— Доверься себе, Пейтон. Сейчас ты должна сосредоточиться на своей сестре. Лука все еще будет рядом, когда все закончится. Что-то мне подсказывает, что теперь от него будет трудно избавиться. Все образуется.

— Хотела бы я иметь такой позитивный настрой.

— Однажды это случится. То, что он сделал, повернувшись к тебе спиной и все дерьмо с тех пор, как ты вернулась. Это было жестоко. Но, может быть, время, проведенное порознь, взрыв, когда вы снова столкнулись, было именно тем, в чем вы оба нуждались.

— Все происходит не просто так, — шепчу я слова, которые мама говорила мне больше раз, чем могу сосчитать за эти годы.

— Да. Я верю, что это так. Мэддисон стал нашей судьбой, Пейтон. Написанной на звездах задолго до того, как мы о нем узнали. Что ты будешь с ней делать теперь, зависит только от тебя.

— Да, возможно.

— Никто, кроме тебя, не может принять это решение, и только твое мнение имеет значение. Только ты можешь распоряжаться своим счастьем.

— Спасибо, Летти.

— В любое время. Приятно, когда меня кто-то слушает. Кейн, Лука и Ли обычно просто ворчат на меня или делают вид, что слушают.

Я не могу удержаться от смеха.

— Думаю, тебя слушают больше, чем ты думаешь. Ладно, мне пора идти. Нужно сообщить новости тете Фи.

— Ладно. Я здесь, если понадоблюсь. Зона, свободная от осуждения, когда дело касается плохих решений.

Я смеюсь.

— Приятно слышать. Спасибо.

Я отнимаю телефон от уха, чтобы повесить трубку, но Летти, произносящая мое имя, заставляет меня вернуть его на место.

— Да?

— Не расстраивайся из-за того, что используешь его для того, что тебе нужно. Он твой должник. Используй это по максимуму.

— Летти, кажется, я люблю тебя. — Я смеюсь, чувствуя себя гораздо более похожей на себя прежнюю.

— Чувства взаимны, Пэй. Скоро поговорим, да?

— Да.

Позвонив тете Фи, а затем с неохотой своему боссу в «Раздевалке», чтобы подтвердить то, что уже сказала ему, когда узнала о происходящем, — что меня не будет там по крайней мере до конца этой недели, — я возвращаюсь к Либби и Луке.

После разговора с Летти я чувствую себя легче, меньше противоречий по поводу всего, что происходит между нами. В ее устах все звучит так просто. Это могло бы раздражать, если бы я не знала, что она только что прошла через это с Кейном. Но я знаю, что она говорит, опираясь на свой опыт, когда речь идет о сложных отношениях, поэтому очень ценю это.

— Привет, — мягко говорит Лука. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Лучше. Спасибо, что заставил меня уйти. Что это? — спрашиваю я, разглядывая потрепанную сумочку, которая лежит на краю кровати Либби.

— Ее сумочка. Одна из медсестер принесла. Они очистили ее от... Они сохранили ее для тебя.

— В ней что-то есть?

— Я не смотрел.

Подойдя, я смотрю на сестру, а затем на ее сумочку. Моя потребность знать, где она была, какой была ее жизнь, помимо очевидного, слишком велика, чтобы игнорировать ее, и я расстегиваю молнию, заглядывая внутрь.

Я вижу, что она почти пуста, кроме записной книжки, старого потрепанного бумажника и кучи мусора.

Вытаскиваю все старые квитанции и обертки и выбрасываю их в мусорное ведро. Нахожу на дне монеты и бросаю их в ее пустой кошелек.

— О, боже! — выдыхаю я, когда открываю заднюю часть, где должны быть ее кредитные карты, но там тоже пусто. Мое внимание привлекает фотография внутри.

— Что это?

Я смотрю вниз, на то время, которое помню так, словно это было только вчера.

— Это день, когда он родился? — спрашивает Лука, глядя через мое плечо на изображение моей сестры, которая держит на руках новорожденного Кайдена и выглядит абсолютно изможденной. Ничего удивительного, у нее были очень долгие роды. Мы с мамой были рядом с ней все это время. Это было невероятно, но долго и болезненно для Либби.

— Да. Пока все не развалилось. Приятно знать, что она не забыла, что она мать.

— Уверена, что это не так. Она просто... потерялась, я думаю, — говорит он, и грусть по моей сестре делает его голос глубже, чем обычно.

— Да, я знаю.

— Что еще там есть?

— В основном мусор.

Я достаю блокнот и смотрю на слова на лицевой стороне, проводя кончиком пальца по золотому оттиску.

«Не позволяй никому затмить твой блеск».

У меня в горле встает комок, когда я смотрю на сестру.

Ей определенно удалось притушить свой собственный блеск.

— Что-нибудь интересное? — спрашивает Лука, опускаясь на стул у кровати Либби, пока я перелистываю страницы.

Несколько разрозненных листков бумаги выпадают и разлетаются по полу, пока я смотрю на страницы того, что, похоже, является чем-то вроде дневника.

— Я думаю, это...

— Ублюдок. — Злобный тон Луки заставляет меня оторваться от аккуратного почерка сестры и посмотреть, что его так разозлило.

Оглянувшись, я вижу, что он стоит с фотографией в руках.

— Ч-черт, — выдыхаю я, подходя к нему. Я сразу понимаю его реакцию, потому что моя почти такая же бурная.

— Я убью его на хрен, Пи. Клянусь, блядь, Богом.

Я кладу руку на предплечье Луки в надежде, что это его успокоит, потому что он дрожит рядом со мной от сдерживаемого гнева.

— Он... гребаный ублюдок... — Парень поднимает руки к своим волосам и тянет так сильно, что это никак не может быть не больно. — Он домогался твоей сестры. — Его грудь вздымается, а глаза темнеют. — А как насчет других? По всей стране у него могут быть другие женщины. — Фотография, которую он держит в руках, сжимается в кулаке.

— Мы этого не знаем.

Он смотрит мне в глаз.

— Не знаем? Ну же, Пи. Не будь наивной. Либби, конечно, не могла быть единственной. Я знаю, что она твоя сестра и ты ее любишь, но в ней нет ничего особенного. Для него она была просто молодой горячей блондинкой, готовой уделить ему немного внимания. Добавь сюда проблемы с отцом, и он стал победителем.

Мой желудок переворачивается от его слов, но я не могу отрицать, что это правда.

— Я знаю, — шепчу я.

— Мы должны найти способ разоблачить его, найти других женщин. И убедиться, что он заплатит за всю ту боль, которую причинил и продолжает причинять.

Я киваю, и меня охватывает облегчение от того, что он говорит вслух все то, что я хотела сделать уже много лет. В глубине души я знаю, что мама тоже понимала, что так будет правильно, но ее приоритетом была Либби, и я не могу утверждать, что она была не права. Если бы все это взорвалось, попало в СМИ, могло стать еще хуже. Возможно, ее бы сейчас здесь не было, если бы это случилось тогда, и Кайдена бы сейчас не было.

Я прижимаю руку к животу, желая, чтобы он перестал сворачиваться, прежде чем мне придется бежать в туалет.

Выхватив фотографию из пальцев Луки, я смотрю на младшую версию своей сестры. Ей примерно семнадцать, она одета в один из своих любимых нарядов тех времен. Ее длинные волосы завиты в упругие локоны, а глаза светятся счастьем, когда она смотрит на него. Я не понимаю, где они находятся. Дом не наш и не Даннов. Возможно, это какой-то скрытый адрес, который он использовал для встреч.

— Думаю, это ее дневник, — говорю я, засовывая фотографию обратно между страниц и опускаюсь в кресло.

Кладу книгу на колени и смотрю на Луку, который начинает расхаживать взад-вперед по маленькой комнате. Его окружает темное облако гнева, которое, я знаю, закончится только разрушением, если я попытаюсь что-то с этим сделать.

Раздается тихий стук в дверь, и две медсестры, ухаживающие за Либби, проскальзывают внутрь.

— Привет, милая, — говорит старшая из них, улыбаясь мне. — Есть новости?

Я качаю головой, пока они идут к кровати Либби и достают ее карту, изучая ее.

— Мы просто собираемся проверить ее жизненные показатели. Вы можете остаться или...

— Я скоро вернусь, — выпаливает Лука, на его лице читается страдание.

Обе медсестры смотрят на него и озабоченно хмурят брови.

— Д-да, хорошо. — Я натягиваю на губы улыбку, но понимаю, что это ничем не поможет. Он сейчас слишком потерян. Но, зная, как сильно мне помогло одиночество на несколько минут, я держу рот на замке, пока парень выскальзывает из комнаты.

— Все в порядке, милая? Обстановка кажется напряженной.

С моих губ срывается горький смех.

— Все в порядке, — выдавливаю я из себя.

— Несомненно, у тебя замечательный молодой человек, милая, — добавляет младшая, ее щеки слегка пылают от признания.

— Да, но он не мой, — бормочу я.

— О, так вы не вместе?

Я качаю головой.

— Нет. Я не уверена, кто мы друг другу.

— Но доктор Уиллис сказала...

— Да? Что ж, не всегда все так просто, как кажется. Извините меня.

Я выбегаю из палаты, моя грудь вздымается, а руки дрожат.

— Черт, — шиплю я себе под нос, осознавая, насколько грубо я себя вела. — Черт.

Нуждаясь в передышке, чтобы успокоиться, я проскальзываю в пустую семейную комнату и опускаюсь на диван, дневник сестры все еще у меня в руках.

С трепетом я перелистываю первую страницу.

Либерти Бэнкс

НЕ ЧИТАЙ!

Я улыбаюсь, думая о том, как в подростковом возрасте Либби написала это в надежде, что это отгонит мою любопытную задницу. Возможно, тогда это и сработало бы, но сейчас точно нет. Мне нужно знать, и если то, что написано на страницах этой книги, поможет мне узнать, что произошло, поможет нам узнать больше, узнать настоящую правду, то я буду только за. А с последствиями мне придется разбираться позже.

Первые несколько страниц она рассказывает о квотербеке, который был предшественником Луки в нашей школьной футбольной команде. Я помню его. Как и с Лу, все девчонки бегали вокруг него в надежде поймать его взгляд, и моя сестра была в их числе. Мне не нужно читать ее слова о том, какой он горячий и как сильно она хочет его поцеловать, чтобы понять, что Либби была одержима им.

Я просматриваю страницы, пока не попадаю на вечеринку после игры в доме Даннов. Бретт всегда старался быть в центре событий задолго до того, как Лука стал капитаном, поэтому вечеринки не были чем-то необычным, несмотря на то что его собственные дети были еще слишком малы. Мы были всего лишь десятиклассниками, но это не мешало Бретту позволять своим сыновьям веселиться как старшеклассникам. Думаю, именно так мы с Лукой лишились девственности раньше, чем, я уверена, следовало бы. Мы были окружены всем этим. Вполне естественно, что мы начали экспериментировать.

Выбросив из головы мысли о нашем прошлом, я продолжаю читать, пока не нахожу имя Бретта. И скрежещу зубами, просто увидев его. От осознания того, что он разговаривал с моей сестрой, что подходил к ней, вероятно, когда она была пьяна.

Я продолжаю читать, несмотря на то, что желчь подступает к горлу, когда она вспоминает, каким милым он был, как говорил ей, какая она красивая и как повезло старшеклассникам.

Это отвратительно, и от чтения того дерьма, которым он ее кормил, у меня мурашки бегут по коже.

Как она на это купилась?

Сейчас, читая это, кажется очевидным, что он играл с ней.

Но мне нужно помнить, что это не «сейчас». Это было около шести лет назад. Либби была молода, впечатлительна, и, как сказал Лука, у нее были проблемы с отцом. Думаю, меня это не должно так уж удивлять.

Либби помнит нашего отца. Она была достаточно взрослой, когда он решил бросить нас с мамой, чтобы помнить, как он уходил. Я же не имею ни малейшего представления о доноре спермы, который помог мне родиться, и, честно говоря, рада, что все так и осталось. Однако Либби было больно. Она считала, что была недостаточно хороша, чтобы заставить его остаться.

В конце концов, именно с этого начались ее проблемы в подростковом возрасте. И здесь то же самое.

Я перечитываю страницы ее прошлой жизни. Когда она была популярна, у нее было много друзей, и не могу не улыбаться, читая о более счастливом периоде ее жизни, то есть до тех пор, пока не вижу упоминание его имени.

Он как бы случайно оказался в «Тузах». На пляже. На футбольной тренировке. В магазине. В нашем чертовом доме.

Все это слишком, слишком наигранно, но она ничего этого не замечала.

— Аргх, — рычу я в разочаровании, желая вернуться в прошлое и предупредить ее, показать ей, что именно он с ней делал, доказать, что он ухлестывал за ней и что на самом деле ему нужно было только одно.

Я останавливаюсь, захлопывая книгу, прежде чем что-то произойдет, понимая, что сегодня не смогу с этим справиться. Даже просто знать, что он преследовал ее по всему городу, было уже достаточно плохо, не говоря уже о... Меня передергивает от одной мысли.

Прижимая книгу к животу, я иду обратно в ее палату.

Медсестры уже давно ушли, за окном садится солнце, но самое заметное то, что Лука так и не вернулся, и нет никаких признаков его присутствия.

— Черт.

Вытащив из сумочки мобильный, я нажимаю кнопку вызова.

Я знала, что он был в плохом состоянии, когда уходил. Может, мне стоило его остановить?