ЛУКА

Мы сидим в тишине у кровати Либби уже несколько часов. Врачи и медсестры входят и выходят, но каждый из них только повторяет то, что сказал предыдущий, что нам нужно подождать.

Каждый раз, когда они это говорят, я вижу, как Пейтон разрушается еще немного. Ей нужны хорошие новости, которые дадут надежду, но боюсь, что сейчас их может и не быть.

— Детка, — шепчу я, когда замечаю, что она закрыла глаза. — Нам пора уходить.

Проходит несколько секунд, но в конце концов она снова открывает покрасневшие глаза и смотрит на меня.

— Я не хочу оставлять ее, Лу.

— Я знаю, — говорю я, потянувшись, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. — Но ты должна помнить слова доктора Уиллиса: ты будешь нужна ей позже. А если сейчас ты запустишь себя, это не поможет.

Она печально кивает, понимая, что я прав.

Было бы так просто позволить ей спать в этом кресле сегодня, но что будет завтра вечером, послезавтра, через неделю, если Либби не выйдет из этого состояния так скоро, как они надеются.

Нельзя позволять ей так поступать с собой. Я настоял на том, чтобы приехать сюда вместе с ней и позаботиться о ней, и именно это я и собираюсь сделать.

— Я забронировал для нас номер в мотеле. Это самое близкое место к больнице, так что если что-то случится, мы сможем вернуться сюда за считанные минуты.

Пейтон снова кивает, но я не уверен, что она вообще что-то слышит.

Подняв ее со своих колен, я ставлю ее на ноги.

— Я оставлю тебя, чтобы ты пожелала ей спокойной ночи. Буду ждать за дверью.

Поцеловав ее в висок, я выхожу из комнаты, пока девушка устраивается у кровати Либби.

Дверь за мной закрывается со щелчком, прежде чем я успеваю услышать, что она собирается сказать своей сестре.

— Как она? — Голос доктора Уиллис, доносящийся из коридора, пугает меня до смерти. — Простите, — говорит она, видя мою реакцию на нее. — Я думала, вы меня увидели.

— Я не совсем уверен. Какое-то время в их жизни царил хаос. Их мама умерла несколько месяцев назад. Пейтон думает, что Либби вообще не знает об этом. Я не уверен, как она справится, если все пойдет плохо.

— Люди обычно намного сильнее, чем мы о них думаем.

Потирая затылок, я смотрю на доктора, понимая, что она права. Глядя в окно на плачущую Пейтон, которая все еще держит руку сестры, не могу не согласиться с этим.

После всего, через что ей пришлось пройти, она все еще стоит на ногах.

— Наверное. — Я наблюдаю за ними еще несколько секунд, прежде чем снова повернуться к доктору. — Я разобрался со страховкой и работаю над тем, чтобы найти Либби реабилитационный центр, если он ей понадобится.

— Пейтон повезло, что у нее есть вы, — говорит она с улыбкой.

— Да уж, не уверен в этом, — бормочу я.

— Просто будьте рядом, это все, что можно сделать прямо сейчас. Остальное мы решим по ходу дела. — Я киваю, оглядываясь на Пейтон, когда она поднимается с кровати. — Через несколько минут у меня заканчивается смена, но я вернусь с утра пораньше. Я проверю и позвоню, если произойдут какие-то изменения. В противном случае, думаю, увидимся завтра.

— Спасибо, доктор.

— Не за что. Постарайтесь отдохнуть.

С улыбкой, которую не чувствую, я смотрю, как она уходит.

— Она что-нибудь сказала? — спрашивает Пейтон с порога.

— Ничего такого, чего бы мы уже не знали. Пойдем. Тебе нужно немного отдохнуть.

Пейтон оглядывается через плечо, явно раздумывая, правильно ли поступает, уходя.

— Они позвонят, если что-то случится, но сейчас ей нужно, чтобы ты позаботилась о себе.

— Да. Я знаю, — шепчет она, ее голос хриплый от эмоций.

Мотель, в котором я забронировал номер, находится всего в нескольких минутах ходьбы, но, несмотря на это, как только вижу такси, стоящее у больницы, я направляю Пейтон к нему. Она не в том состоянии, чтобы куда-то идти.

Девушка с любопытством смотрит на меня, когда через несколько минут мы останавливаемся перед сомнительного вида мотелем.

— Пойдем, детка, — подбадриваю я, беря ее руку в свою после того, как расплатился с водителем.

— Здесь? — спрашивает она, нахмурив брови, глядя на обветшалое здание.

— Это ближе всего.

— Я знаю, но... это не совсем в твоем стиле.

— Что ты хочешь этим сказать, Пи? — спрашиваю я насмешливым тоном. Она провела все наши прежние годы, указывая на то, как много роскоши было в моей жизни по сравнению с ее.

Но она права. Это не то место, которое я бы выбрал, будь у меня выбор.

— Дело не во мне, детка. Дело в том, чтобы ты была как можно ближе к Либби. Пойдем, заберем ключи.

Мы с трудом протискиваемся через разбухшую дверь и густое облако дыма накрывает нас, как только мы оказываемся внутри.

За столом сидит мужчина, закинув ноги на стол и пуская дым изо рта, пока смотрит на что-то в ноутбуке. Он не поднимает глаз при нашем появлении, но стон, доносящийся из компьютера, дает нам понять, что его так отвлекло.

— Я забронировал номер. — Он вздрагивает и в спешке захлопывает ноутбук, сигарета выпадает у него изо рта.

— Черт. Черт. — Он прыгает вокруг, пытаясь добраться до сигареты, прежде чем она подожжет древний ковер под нашими ногами.

— Ладно, имя.

— Данн.

Он перелистывает бумаги и тянется за ключом.

— Мне нужна подпись и залог.

— Конечно. — С неохотой я беру ручку из его протянутой руки, не желая думать о том, где она уже побывала сегодня вечером, и подписываю свое имя, прежде чем достать из кармана бумажник и передать кредитную карту.

Пейтон молча стоит рядом со мной, и когда смотрю на нее, девушка оглядывает устаревший декор, грызя ноготь.

Мужчина передает ключ, и я как можно быстрее вывожу нас оттуда.

— Надеюсь, внутри комнаты есть засов, — ворчит Пейтон, как только за нами закрывается дверь.

— Дальше будет только лучше, верно?

— Да, хуже уже быть не может.

— Ты голодна? — спрашиваю я, меняя тему, когда неоновая вывеска пиццерии на другой стороне улицы привлекает мое внимание.

— Не очень.

— Тебе нужно поесть.

— Я знаю.

Комната примерно такая, как я и ожидал. Устаревший дизайн, пахнет сыростью, но, к моему удивлению, вокруг чисто.

— Ну, это...

— Недалеко от больницы, — заканчиваю я за нее, притягивая к себе.

Пейтон кивает, прижимаясь к моей груди, с благодарностью расслабляясь и позволяя мне утешить ее.

— Мне так жаль, детка.

Она выдыхает долгий вздох и отстраняется от меня.

— Ты собираешься заказать пиццу?

Вытащив из кармана мобильный, я нахожу нужное заведение и делаю заказ.

— Она будет здесь через пятнадцать минут.

— Хорошо. — Не сказав больше ни слова, она покидает меня и запирается в ванной.

С тяжелым сердцем я снимаю кроссовки и падаю на кровать, снова разблокировав свой телефон и найдя номер Леона.

— Как Либби? — спрашивает он, как только звонок соединяется.

— Плохо, чувак. Выглядит не очень, — говорю я, проводя рукой по лицу. Может, врачи и стараются быть как можно более реалистичными, но я вижу по их глазам, что они не ждут чуда.

— Черт. Как Пейтон?

— Не очень. Я не знаю, что делать, — тихо признаюсь я, не особо желая заводить с ним этот разговор, но зная, что мне это необходимо.

— Просто будь рядом, брат. Будь лучшим другом, в котором она нуждалась последние пять лет.

Боль пронзает мою грудь.

— Черт. Как я так облажался? — спрашиваю я, не особо ожидая ответа.

— Я понимаю, почему ты не хотел в это верить, поверь мне, понимаю. Но ты, блядь, очень плохо с этим справился, чувак. Ты не должен был отдавать приоритет этому мудаку вместо своей девушки.

— Да, я знаю. Я просто...

— Я понимаю. Я тоже не хочу в это верить. Но это правда. И этот маленький мальчик наш брат и он чертовски крутой.

Улыбка появляется на моих губах, когда я вспоминаю свою очень короткую встречу с Кайденом, нашим младшим братом.

— Как ты на самом деле справляешься со всем этим? — спрашиваю я, зная его манеру замыкаться в себе и терзаться, пока внезапно не взорвется. Такого не случалось уже несколько лет, но если что-то и выведет его из себя, то именно это.

— Я... ну, я сейчас трезвый.

Я смотрю на время.

— Это... хорошо, я думаю.

— Мне просто нужно время. Что мы собираемся с этим делать?

— Прямо сейчас — ничего. Когда вернусь, нам нужно будет поговорить с мамой, и тогда мы сможем принять решение. Но я этого так не оставлю. Он не должен был так поступать с Либби или с кем-то еще, и это не сойдет ему с рук.

— Я понял тебя, чувак.

— Хорошо.

Между нами воцаряется молчание, миллион и одна вещь остаются невысказанными.

— Знаю, что между нами все пошло наперекосяк, но я здесь, брат. Если тебе нужно...

— Я в порядке. Но мы не можем позволить ему победить.

— Просто присматривай за Пейтон. Докажи ей, что ты не такой уж засранец.

— Постараюсь.

Я кладу трубку и опускаю телефон на колени, как раз в тот момент, когда открывается дверь в ванную.

У меня перехватывает дыхание при виде ее. Девушка выглядит совершенно разбитой.

— Пейтон, — выдыхаю я, поднимаясь, готовый подойти к ней.

— Я в порядке, — шепчет она, поднимая руку, чтобы остановить меня. — Кто это был?

— Леон.

Она кивает и подносит пальцы к губам.

— Тебе нужно позвонить Фи.

— Д-да.

Пейтон медленно подходит к сумочке, куда положила ее, когда мы вошли, и достает свой сотовый. Опускаясь на край кровати, открывает его и, найдя номер, подносит телефон к уху.

— Привет, — тихо говорит она. От пустоты в ее голосе у меня комок подкатывает к горлу. Ее тело дрожит, когда она слушает что говорит Фи.

Мне отчаянно хочется потянуться к ней, как-то помочь, но я также знаю, что должен подчиниться. Я должен помнить, что на самом деле Пейтон не хочет, чтобы я был здесь. Она не просила меня поехать. Я просто не оставил ей выбора. Думаю, мы оба знаем, что я никогда не послушаюсь, но она может в любой момент потребовать, чтобы я ушел. А этого не может случиться. Я должен быть здесь ради нее. И никогда не прощу себе, если оставлю ее одну.

— Она в плохом состоянии, тетя Фи.

Пейтон судорожно втягивает воздух, когда Фи что-то говорит.

— Они не знают. У нее... у нее был инсульт. Она может не... — Из нее вырывается всхлип, и я инстинктивно двигаюсь, забирая из ее рук телефон и прикладывая его к своему уху.

— Это я, — говорю я, чтобы Фи знала, с кем говорит.

— Может мне приехать?

— Не сейчас, вы ничего не сможешь сделать. Они будут держать ее под седацией еще некоторое время, сделают еще несколько тестов.

— Хорошо.

— Я позаботился о страховке, и как только она будет в стабильном состоянии, ее перевезут в Мэддисон, чтобы мы могли вернуться домой.

— Лука, тебе не нужно было...

— Нужно. Это меньшее, что я мог сделать, — повторяю я те же слова, которые уже не раз говорил Пейтон сегодня.

— Хорошо, ну... мы очень ценим это. Я знаю, Либби тоже.

— Да, — выдыхаю я, надеясь, что она все же придет в себя.

— Присматривай за Пейтон, Лука. Она уже через многое прошла. Я ненавижу, что меня нет рядом с ней.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Я знаю, что ты все еще любишь ее.

Я не отвечаю на ее слова. Не могу.

— Но тебе нужно доказать ей это, потому что в последнее время ты очень хорошо постарался, чтобы показать обратное.

— Я знаю, — шепчу я.

— У тебя доброе сердце, Лука. Используй его.

Я киваю, несмотря на то, что женщина меня не видит.

— Позвони мне, если что-то изменится или если кому-то из вас что-то понадобится.

— Обязательно. Спасибо, Фи.

— Не подведи меня, мальчик, — предупреждает она и кладет трубку, оставляя мне лишь пустой экран и всхлипы девушки в моих объятиях.

— Как много из этого ты слышала? — шепчу я ей в волосы.

— Все.

Я крепче прижимаю ее к себе, зажмурив глаза и вдыхая ее запах.

— Знаешь, она права, — признаюсь я.

Пейтон пожимает плечами.

— Это не имеет значения.

Ее безразличие едва не вырывает мне сердце.

— Я не знаю, как загладить свою вину перед тобой, Пи, — честно признаюсь я. Я так сильно облажался, и мне страшно, что в ее глазах я никогда не смогу оправиться от этого.

Убрав мои руки со своей талии, она поднимается с кровати и начинает вышагивать.

— Ты ничего не можешь сделать, Лу. Что сделано, то сделано.

— Нет, — твердо говорю я, вставая на ее пути и заставляя остановиться. Кладу ладони на ее плечи, и хотя девушка не смотрит на меня, я знаю, что она слушает. — Я найду способ, детка. Обязательно найду способ загладить свою вину и доказать тебе, что ты снова можешь мне доверять.

Она вдыхает, словно собирается ответить, когда раздается стук в дверь.

— Пицца здесь, — бормочет она, выскальзывая из моих объятий и проходя дальше в комнату.

Я некоторое время смотрю ей вслед. Ее плечи ссутулились в знак поражения, когда девушка опускается на старый потрепанный стул перед маленьким столиком в другом конце комнаты.

Разносчик пиццы снова стучит и выводит меня из оцепенения.

— Спасибо, чувак, — говорю я, забирая у него коробку, и мой желудок громко урчит, как только запах доносится до моего носа.

Закрывая за ним дверь, я задвигаю засов, о котором беспокоилась Пейтон, и несу пиццу к ней, усаживаясь на другой стул. Хотя, судя по громкому скрипу, который он издает, когда на него опускаюсь, я удивлен, что не оказываюсь на полу.

Открываю коробку и смотрю на сырное лакомство внутри, мой желудок снова урчит, но Пейтон не делает никакого движения, чтобы взять кусок, когда я хватаю свой первый.

— Ешь, Пейтон, — требую я.

Ее глаза поднимаются к моим, губы раздвигаются, чтобы возразить, но, видимо, она вспоминает, почему я веду себя как властный засранец, потому что тянется вперед и берет кусочек.

С небольшой улыбкой я запихиваю ломтик в рот, поглощая пиццу, как голодный человек. Я съедаю половину, когда она доедает свой первый кусочек, но отказывается от корочки и бросает ее обратно в коробку.

— Пи...

— Нет, — огрызается она, вскакивая со стула и пригвождая меня взглядом, который не дает мне больше ничего сказать. — Я ценю то, что ты пытаешься сделать, Лука, но я не чертов ребенок.

Она стремительно пересекает комнату, рывком открывает дверь и исчезает снаружи.

— Твою ж мать.

Я вцепляюсь пальцами в подлокотники кресла, пытаясь удержаться от погони за ней. Даю ей несколько секунд, прежде чем подойти к окну и отдернуть занавеску.

Девушка сидит на обочине перед машиной, положив голову на руки, ее плечи сотрясаются от рыданий.

— Черт.

Проводя руками по лицу, я поднимаю их к волосам и тяну за них до боли.

Я не могу перестать лажать, даже когда пытаюсь этого не делать.

Долго стою у окна и наблюдаю за ней, и в конце концов она выпрямляется, вытирает лицо тыльной стороной ладони и встает. Пейтон замечает меня за занавеской, как только поворачивается, и у меня перехватывает дыхание от нескрываемой боли в ее глазах.

Возвращаясь в комнату с гордо поднятой головой, она ничего не говорит, подходит ко мне и берет мою руку в свою. И я следую за ней в ванную.

Я неловко переминаюсь в дверях, пока она идет в душ и включает его.

— Пи?

Она оглядывается через плечо, а затем хватает за нижнюю часть майки и стягивает ее через голову. Затем снимает джинсы, и вот она уже стоит передо мной в одном нижнем белье.

Мое тело горит, пульс учащается, хотя я знаю, что это неправильно. У нее один из худших дней в жизни, и вот я уже теряюсь в ней.

Девушка поворачивается ко мне, и хотя она по-прежнему выглядит совершенно опустошенной и на грани срыва, в ее глазах есть что-то еще.

Голод. Решимость.

И это будоражит что-то внутри меня.

Я сказал ей, что буду тем, кем она захочет меня видеть. И говорил это серьезно.

Сделав шаг вперед, я проигрываю битву и опускаю взгляд на ее тело.

Потянувшись за спину, она расстегивает лифчик и позволяет ему упасть на пол.

Мой член твердеет при виде ее груди и уже затвердевших сосков.

Пейтон подходит ко мне, засовывает большие пальцы за пояс трусиков и позволяет им упасть до щиколоток.

Она не прикасается ко мне, приподнимаясь на цыпочки и дыша мне в ухо:

— Сделай так, чтобы все прошло, Лу.

— Детка. — Мой голос звучит болезненно даже для моих собственных ушей.

— Все, что я вижу, это она, лежащая в той кровати. Всего на несколько минут, мне нужно сосредоточиться на чем-то другом. Пожалуйста. — Она откидывает голову назад и смотрит мне в глаза. — Ты мне нужен.

— Черт. — Её слова, блядь, разрушают мой контроль.

Потянувшись за спину, я одним движением стягиваю с себя толстовку и футболку, а затем стаскиваю джинсы и боксеры и отпихиваю их. Поднимаю Пейтон на руки и заношу в душ. Теплая вода льется на нас обоих, а я прижимаю девушку спиной к прохладному кафелю и целую ее в губы.

Ее ноги обхватывают мою талию, пятки вдавливаются в мою задницу, а горячая киска трется о мой член.

— Пейтон, — рычу я ей в губы.

— Трахни меня, Лу. — Я разрываю наш поцелуй и смотрю на нее, чувствуя, что ей есть что еще сказать. И я прав, потому что ее нос подергивается.

— Скажи это, Пи, — рычу я.

— Сделай так, чтобы было больно. — Мои глаза расширяются от ее требования. — Представь, что мы все еще в том доме у бассейна и что ты меня ненавидишь. Сделай так, чтобы... — Ее слова прерывает вздох, когда я хватаю ее за горло.

— Ах, Пейтон, ты маленькая извращенка, — стону я ей на ухо. — Блядь, так и знал, что тебе понравились те выходные.

— О, боже.

Я провожу зубами по ее горлу и прикусываю нежную кожу на плече. Сжимаю ее задницу в своей ладони, приподнимаю и одним движением вхожу в нее.

— Блядь, Лу.

— Ты этого хотела, детка?

— Да, Лу. Да. Еще.

Я безудержно вгоняюсь в нее. Ее спина прижата к плитке позади нее, когда я целую ее рот с той же жестокостью, с какой трахаю ее киску.

— Блядь, я скучал по тебе, моя маленькая грязная шлюшка, — стону я в ее открытый рот, пока она пытается перевести дыхание.

— Еще.

Меня переполняет гордость за мою девочку. Блядь, как же меня заводит то, что она точно знает, чего хочет.

Выходя из нее, я ставлю ее на ноги и разворачиваю, прижимая к стене всем своим телом. Потянувшись вверх, наматываю ее волосы на кулак и оттягиваю ее голову назад, пока у нее не остается выбора, кроме как смотреть на меня.

— Надеюсь, ты знаешь, о чем просишь, детка.

— Еще как знаю, Данн. — Вызов в ее глазах превращает мою кровь в лаву.

Моя хватка на ее бедре достаточно крепкая, чтобы оставить следы, когда оттаскиваю нижнюю половину ее тела от стены и раздвигаю ее ноги пошире.

— Вся мокрая для меня, детка, — стону я, проводя пальцами по ее киске и погружая их внутрь.

Она толкается бедрами в поисках большего.

— Хочешь кончить, детка?

— Лу, — стонет она, ее хриплый голос вызывает мурашки на моей коже.

— Будь хорошей маленькой шлюшкой, и я, возможно, позволю тебе.

Взяв член в руки, снова вхожу в нее.

Девушка вскрикивает, подаваясь вперед, но моя хватка не позволяет ей удариться о стену.

Потянув за волосы, я поворачиваю ее голову так, чтобы она могла видеть, как я вхожу в нее.

— Такая красивая, детка.

Ее макияж стекает по лицу от воды, каскадом падающей нас, волосы прилипли к коже, а шея уже покраснела от моих пальцев и зубов. Ее взгляд притягивает мой, побуждая меня продолжать, требуя, чтобы я дал ей больше, чтобы сделал все, что в моих силах, чтобы вытащить ее из ее собственной головы.

Пейтон вскрикивает, когда моя ладонь соприкасается с ее ягодицей, киска сжимается вокруг меня, заставляя меня хрипеть от удовольствия.

— Это гребаный рай, Пи. Гребаный. — Толчок. — Рай.

Я снова шлепаю ее, дергаю за волосы, заставляя выгнуть спину, чтобы мой член вошел в нее глубоко и попал точно в нужное место.

Задолго до того, как я готов, ее тело содрогается в моих руках, а мои яйца начинают подтягиваться.

— Я хочу услышать свое имя, когда ты кончишь, детка. Прокричи его, блядь, громко.

Пейтон кивает, встречая мои движения толчок за толчком.

Еще один шлепок, и она кончает.

— Лука! — кричит она, когда ее тело бьется в конвульсиях экстаза.

Я обхватываю ее рукой за талию, чтобы поддержать, когда ее колени грозят подогнуться, и продолжаю трахать, но выхожу из нее на грани собственного оргазма.