Я ковыряю вилкой еду в тарелке.

— Я уже третий раз спрашиваю: тебе не нравится? — Рита смотрит на меня так, будто я специально туплю.

— А? — я поднимаю глаза, все как в тумане. — Прости, я прослушала. — Быстро закидываю в рот кусок. — Конечно, нравится. Это же мое любимое блюдо.

Даня внимательно смотрит на меня.

— С тобой что сегодня? Ты какая-то… будто не здесь.

— Да все нормально. А что?

— Потому что ты с порога почти ни слова не сказала.

— Устала, наверное, — пожимаю плечами. Мне совсем не хочется рассказывать, что Илья Мельников в сауне снова меня поцеловал, предложил отношения без обязательств, запретил мне встречаться с кем-то еще, и теперь у меня в голове бардак.

— Илья тебе писал? — спрашивает Рита.

Я качаю головой.

— Нет, — вру я. Мне стыдно из-за его наглого предложения. И, если честно, я сама не до конца понимаю, что со мной происходит.

— А твой интернет-краш, Эдуард? — подхватывает Даня.

— Тоже нет, — жую я. — Мы не переписывались.

Я сегодня чемпион по вранью. А что мне еще делать, если «Эдик» недавно честно сказал: никакая это не великая любовь, максимум желание затащить в постель. И он не шутил. Это даже не «страстный роман»… это какой-то обмен услугами.

— Он придурок, — отрезает Даниил. — Вот почему ты такая кислая.

— Я не кислая, — фыркаю я. — Илья Мельников мне никто.

Ладно. Может, чуть-чуть кислая.

Когда Илья сказал, что хочет меня, это на секунду показалось… новым. Живым. Будто есть шанс выбраться из этой вязкой рутины. Да и лед в его трусах — это, без преувеличения, лучшее событие моего года.

Но теперь я понимаю: он видит во мне просто удобный объект. И от этого вся его «влюбленность» резко меркнет. И хуже всего то, что я все равно об этом думаю. Я знаю, что это глупо. Что он окажется тем еще засранцем. Что меня могут уволить. Или сделать больно. А, скорее всего, и то, и другое.

Я вспоминаю сауну: он на коленях между моих ног… и у меня внутри что-то дрожит. Но он такой… Он заставляет меня хоть что-то чувствовать. Пусть даже это злость и возбуждение вперемешку — все равно чувства.

И вдруг до меня доходит: я много лет как будто онемевшая. И если я хочу снова стать собой, возможно, Илья и правда может стать ступенькой на пути к этому. Плохой, рискованной… но все же ступенькой.

Я молча ем, пока Даня с Ритой обсуждают какое-то новое приложение для тренировок. Мысли снова уносят меня: мне нравится Эдуард. Он мягкий, умный, теплый… а потом я вспоминаю, кто он на самом деле.

Мне не нужна в жизни такая «приправа», как Илья Мельников. Я не девчонка, которую можно впечатлить красивыми глазами и запахом парфюма. Мне не нужно, чтобы начальник в офисной сауне доводил меня до дрожи, чтобы я почувствовала себя живой.

Я взрослая. Я все понимаю. Но, блин… «начальник в офисной сауне» — даже от одной мысли меня накрывает.

У меня проблемы. Я только-только начинаю собираться в целое… А если полезу в эту историю, то откачусь назад. Катастрофа на подходе.

— Тебе он нравится, да? — вдруг спрашивает Рита и возвращает разговор ко мне.

— Кто? — делаю вид, что не понимаю.

Рита и Даниил закатывают глаза.

— Илья Мельников, — говорит сосед.

— Я его не знаю. И почему вы весь вечер мусолите одно и то же?

— Ладно-ладно, — Рита делает круглые глаза.

Мы продолжаем есть.

— Завтра же корпоратив, да? — спрашивает Рита, явно меняя тему.

— Просто фуршет в офисе. А у вас что?

— Я ночую у Леши, — отвечает Рита.

— А я поеду к родителям на пару дней, — говорит Даниил. — Маме сейчас тяжело.

— С ней все нормально? — спрашиваю я.

Он вздыхает.

— В этом году у нее онкология была. Вытащили, но сил мало. Поеду помогать: подарки, уборка, готовка. Папа у меня в этом плане бесполезный.

Я мягко накрываю его руку своей.

— Ты хороший, правда.

Даниил улыбается, но в глазах усталость.

— В этом году я один. Сестра на службе, домой вернется только в феврале.

— Она у тебя во флоте, да? — уточняю я.

Он кивает с гордостью.

— Да. Она вообще огонь. Если надо, легко меня уложит.

Мы смеемся.

— А ты же собиралась на Новый год накрыть стол здесь для брата и сестры? — напоминает Рита.

Я киваю.

— Тогда это звучало как неплохая идея.

— А сейчас уже нет? — усмехается Даня.

— Я даже не думала, что готовить. У меня мозг уже не тянет, — морщусь я.

— Слушай, я уезжаю всего на два дня, потом вернусь и помогу тебе все подготовить. Я домой поеду только тридцать первого, успеем бóльшую часть сделать заранее.

— Не надо, — улыбаюсь я.

— Да брось. Что мне еще делать? Дома больше двух дней — и я вою. Зато придумаем меню под хорошее вино.

Мне радостно. Я благодарна за таких друзей.

— Рит, а ты как Новый год проведешь?

— Буду судить бои между родственниками, — вздыхает она. — Казалось бы, родители развелись, шоу должно было закончиться. Но нет. Они находят новых партнеров, и я получаю два цирка сразу. Со львами и тиграми.

Мы смеемся. Даниил поднимает бокал, мы чокаемся.

— За Новый год — главный семейный аттракцион!

— За Новый год!

Одиннадцать утра. Я сажусь за стол с кофе, и тут звук почты.

Илья Мельников.

Катя, нужна встреча с IT-командой. Все ко мне в кабинет через 30 минут.

И.М.

— Вот… — выдыхаю я и встаю.

Захожу в соседний кабинет.

— Стас, ты видел письмо от Мельникова?

Стас поднимает голову от монитора.

— Я еще не смотрел. Сейчас. — Открывает почту и кривится. — Ага. Видел. Думаешь, это из-за падения системы на прошлой неделе?

— Ну, конечно, из-за этого, — закатываю глаза. — Я сегодня вообще не готова к разборкам.

Стас тяжело выдыхает, в дверях появляется Юра.

— Вам тоже пришло?

— Ага.

Мы переглядываемся. Когда тебе лично пишет Илья Мельников «ко мне через полчаса», это не «зайди на чай». Это «сейчас будет больно».

— Если он на меня сегодня наедет, я пошлю его куда подальше, — шипит Стас.

— Куда именно? — усмехается Юра.

— В то место, где у него обычно голова, — бурчит Стас.

— Да-да, герой, — Юра хлопает его по плечу. — Схема стандартная: Катя говорит, мы киваем.

Трусишки. Прекрасно! Именно этого мне и не хватало.

Через полчаса мы поднимаемся на верхний этаж. В приемной улыбается Марина.

— Привет! Проходите, он вас ждет.

Мы снова переглядываемся.

— Шикарно, — выдавливаю улыбку, расправляю плечи и иду внутрь, заранее готовясь к удару.

Мельников слабым не бывает. И это проблема.

Стас стучит.

— Войдите, — раздается низкий голос.

— Ну все, — шепчет Юра.

Я еле сдерживаю улыбку. Смешно, насколько пацаны его боятся.

Мы заходим. Илья сидит за столом. Откинулся на спинку кресла, подбородок чуть поднят — поза, которую я хорошо знаю. Он не просто злой. Он в бешенстве.

— Вызывали? — спрашиваю я.

Он показывает ручкой на переговорный стол.

— Сядем там.

Я выдыхаю. Ненавижу этот стол.

Он встает, одним движением расстегивает пиджак, снимает и кидает на спинку кресла. Темно-синий костюм, белая рубашка… и все сидит идеально.

Да, спасибо. Именно то, что мне сейчас надо видеть. Волосы падают ему на лоб, глаза — ярко-синие. Было бы сильно легче, если бы он хотя бы иногда выглядел похуже.

— Разговор про отключение системы на прошлой неделе. — Он хлопает по столу распечатанным отчетом.

Фантазии о моем красивом начальнике как ветром сдуло. Соберись.

— Я так и думала, — бурчу я.

— Объясните, — говорит он.

Я открываю рот…

— Не ты. Юра, — отрезает он.

Юра и Стас нервно переглядываются.

— Мы загружали новую систему в админку… и, чтобы ее подключить, нужно было прописать новый код в шлюзе доступа…

Илья слушает, держа ручку в пальцах.

— Мы не учли, что этот код перезапишет настройки на весь офис. И система упадет по всему зданию.

Илья смотрит на Юру спокойно, почти безэмоционально.

— Почему не учли?

Юра пожимает плечами.

— Разве не за это вам платят? — голос Ильи ледяной. — Чтобы айтишники видели катастрофу до того, как она случится?

Юра делает попытку что-то сказать, потом закрывает рот. Взгляд мечется ко мне, ища поддержки. Я улыбаюсь в ответ: держись.

— Не смотри на Катю. Смотри на меня. Кто конкретно из вас троих загружал систему?

— Я согласовала, — отвечаю я.

— Я не это спросил. — Его голос резко становится жестким. — Кто загрузил?

Ну, конечно.

— Я, — почти шепчет Стас.

Илья резко откидывается на спинку и прожигает Стаса взглядом.

— Скажи мне, Стас… сколько сотрудников «Мельников Медиа» работает в этом здании?

Стас сглатывает.

— Около двух тысяч, Илья Сергеевич.

— Две тысячи сто семьдесят один, — отрезает Илья. — А теперь подумай, сколько стоит час работы такого количества людей?

Стас начинает потеть.

— Илья Сергеевич, при всем уважении… — начинаю я.

— Катя. Не. Перебивай. — Илья повышает голос так, что мы все сжимаемся. — Только по этому зданию — семь миллионов четыреста девяносто тысяч рублей в час. — Он стучит ручкой по столу. — Умножим на три часа без компьютера.

Мы молчим. Мне хочется провалиться сквозь землю.

— Двадцать два миллиона четыреста семьдесят тысяч, — произносит он и смотрит на нас троих. — Хотите, чтобы я вычел это из вашей зарплаты?

Тишина.

— Отвечайте! — рявкает он.

— Нет, — вразнобой говорим мы.

Он встает, опирается руками на стол и наклоняется к нам.

— А вот из моей вы уже вычли! — рычит он. — Почему я прямо сейчас не должен разорвать с вами контракты?

Он просто невозможен. Я начинаю злиться.

— Отлично! Разорвите мой контракт.

Илья щурится, и видно — у него внутри уже все горит.

— Конечно, тебе бы это понравилось, да? Сбежать от косяка, вместо того чтобы отвечать за него. — Илья выдыхает, взгляд тяжелый. — Было глупо ожидать от тебя чего-то другого.

Я закатываю глаза.

— Только попробуй еще раз так сделать! — рявкает он, и мы вздрагиваем.

Дверь приоткрывается, в кабинет заглядывает Кирилл.

— Илья, можно тебя на минуту? — он натягивает улыбку.

— Я занят.

— Сейчас! — Кирилл делает глаза шире.

Илья резко выходит. Дверь закрывается.

Стас и Юра буквально оседают на стульях.

— Даже не думай увольняться, — шепчет Юра.

— Поддерживаю, — кивает Стас.

— Да пошло оно все! — шепчу я. — Мне надоело. Он ведет себя как… как будто мы не люди.

— Он такой всегда, — шепчет Юра. — Почему тебя это задевает именно сейчас?

Потому что раньше он не лез мне под кожу.

— Он же миллионы зарабатывает, — ворчит Стас. — Ему эти двадцать два как чаевые.

Дверь снова открывается. Илья входит и садится, спокойный, собранный, будто вообще ничего не было.

Кирилл — единственный человек, который умеет его «перезагрузить». Я видела это не раз.

Илья берет ручку.

— Такого больше не повторится. Я ясно выразился?

— Да, — отвечаем мы втроем.

— Я разочарован. Я плачу за лучшее и хочу лучшее. — Он тяжело выдыхает и кидает ручку на стол, как будто устал. — Можете идти.

Мы встаем.

— Катя, останься. Надо обсудить каталог, который ты мне отправляла.

Злость снова поднимается. Я сажусь обратно и прикусываю щеку изнутри, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее.

Юра и Стас выходят, дверь закрывается. Илья смотрит на меня. Мы молчим пару секунд, и я не выдерживаю — приподнимаю бровь.

— Что именно вы хотите обсудить по каталогу?

Он встает, обходит стол и присаживается на край, упираясь руками сзади.

— Не угрожай мне. Я такое не люблю, — говорит он спокойно.

— Это не угроза.

— Я держу работу и личное отдельно. Я думал, ты умеешь так же.

— Умею, — выпрямляюсь.

Он смотрит прямо.

— Врешь. Ты никогда раньше не пыталась уйти. Ты всегда оставалась назло мне. А сегодня вдруг «разорвите контракт».

— Со мной так нельзя разговаривать. Неважно, сплю я с человеком или нет.

— Мы еще не спали, — он специально выделяет «еще». — Хотя я планирую быстро исправить это недоразумение.

Мечтай.

Я молчу — любое слово звучит либо глупо, либо слишком эмоционально. А он прав: раньше я даже не думала об уходе.

— Завтра утром я улетаю в Питер, — говорит он.

Я киваю. Он ждет. Потом приподнимает нетерпеливую бровь.

— И?

— И что? — не понимаю я.

— Я увижу тебя сегодня вечером?

— Я буду на корпоративе, как все, — пожимаю плечами. — Значит… да.

Он щурится.

— Откуда такое настроение?

Я встаю.

— Знаете, для умного человека вы иногда удивительно… недогадливый. Если вы думаете, что унижение меня и моего отдел из-за ошибки заводит, то вы сильно ошибаетесь.

Он надевает пиджак, убирает руки в карманы.

— Я профессионал, Катя. И я таким остаюсь всегда. Я не терплю халтуру, мне все равно, какие у меня отношения с людьми в этом здании.

Я ерзаю и отвожу взгляд к окну, чтобы не ловить его взгляд.

— Тебе нужно особое отношение? — спрашивает он. — Ты об этом?

— Нет, конечно, — резко отвечаю я.

— Тогда смотри с моей стороны. Ты хочешь, чтобы на работе к тебе относились так же, как ко всем? Или нет?

Я сжимаю челюсть. Ладно. Он меня поймал.

— Я умею разделять, — продолжает он. — Есть Катя, с которой я работаю. И есть… Катя, которую я хочу.

Он пальцем приподнимает мой подбородок, его взгляд падает на мои губы.

— Давай поговорим про ту, вторую, — тихо говорит он. — Она мне нравится.

Его глаза слишком близко. Слишком синие. На секунду я почти поддаюсь. Просто один поцелуй…

Я резко отступаю.

— Не надо. — Разворачиваюсь и выхожу.

Кнопку лифта жму так, что сама удивляюсь, как она не ломается. Влетев внутрь, спускаюсь на первый этаж. Мне нужно пройтись. Подышать. Привести голову в порядок.

Потому что сейчас у меня в жизни такой хаос, что даже смешно. И это точно не тот хаос, который доставляет мне удовольствие.

Внизу играет музыка, слышен смех. Официанты разносят бокалы с игристым и пивом. Шары, гирлянды, мишура — стандартный офисный «праздник».

Я стою в стороне со своей командой и делаю вид, что просто наблюдаю за людьми.

Корпоративы всегда вытаскивают из коллег худшее. В прошлом году тихоня со второго этажа провела ночь в номере у женатого руководителя, — офис потом еще месяц это обсуждал. Два менеджера, оба с семьями, были пойманы целующимися в фотобудке. А Маша с девятого этажа сняла верх платья и плясала в лифчике, потому что ей «было жарко».

Я улыбаюсь, вспоминая это. Тогда это и правда было смешно. А потом я возвращаюсь мыслями к наглому предложению Ильи. Да, меня к нему тянет. Я не могу это отрицать. И после сегодняшнего разноса я вообще не понимаю, почему. Но я не хочу стать очередной офисной дурочкой.

Он сказал прямо: никаких отношений, никаких чувств, никаких «лишних людей». Только секс. И эксклюзив. Так почему я вообще об этом думаю?

Разве смысл свиданий не в том, чтобы проводить время, куда-то ходить, узнавать человека? Если я не могу встречаться ни с кем еще, разве не логично быть с тем, кто хотя бы… не стесняется тебя?

И еще хуже: я жалею, что вообще написала Эдуарду Молчанову. Это дало мне доступ к Илье, который мне не нужен. Мне кажется, будто я ближе к нему, чем на самом деле. А это опасно. Я знаю, что он холодный. И я точно не стану той «необыкновенной», которую он ищет. Хоть разбейся.

Если честно… я бы лучше встретила Эдика, а не Илью. У него есть все, что мне нравится. И это абсурд, потому что я знаю: это один и тот же человек.

Но потом я вспоминаю, что Эдик верит в сказки и все еще ждет «необыкновенную»… и понимаю: в Илье есть что-то, чего я не вижу.

Мысли ходят по кругу. То мне кажется, что это все новое, горячее и может быть очень ярко. То я представляю, что Стас и Юра узнают… и что офис будет думать обо мне, — и меня передергивает.

Я знаю, что должна сделать. Отказать. И я уже ненавижу эту мысль. Значит, он уже держит меня сильнее, чем я хочу признавать.

Блин… мы даже толком ничего не сделали.

Я снова вижу перед глазами клуб: как он держал мое лицо в ладонях, как целовал, как закрывал глаза… Он просто…

Я замечаю его в другом конце зала: Илья входит вместе с Кириллом и еще парой топ-менеджеров. В костюме, идеально собранный, в руке бутылка пива. Он разговаривает, но глазами сканирует зал. Он ищет меня.

Все. Хватит. Я достаю телефон, делаю вид, что отвечаю на звонок:

— Да? Правда? Сейчас буду.

Сбрасываю и поворачиваюсь к Юре.

— Мне нужно уйти. У сестры машина сломалась, она стоит на МКАДе.

— О… — Юра расстраивается. — Ладно. — Он целует меня в щеку. — Хороших праздников!

— И тебе.

Я целую Стаса в щеку:

— До следующего года. С наступающим!

— И тебя, дорогая!

— Только никому не говорите, что я сбежала, — шепчу я.

— Конечно, — кивает Стас.

Я еще раз смотрю через зал — и встречаюсь взглядом с Ильей. Он медленно, очень уверенно улыбается и делает глоток. Взгляд темный, голодный, и я чувствую его буквально кожей. Вот же…

Я допиваю бокал и иду к туалетам — просто чтобы сбить след. Захожу, смотрю на себя в зеркало, разворачиваюсь и выхожу. Быстро сворачиваю в коридор и ныряю в лифт.

Сердце стучит, горло пересохло. Только бы он не пошел за мной… только бы не пошел. Мне нужна дистанция.

Он завтра уезжает на две недели — будет хоть немного воздуха.

Двери лифта открываются. Я выхожу в холл, на улицу, к стоянке такси и буквально падаю на заднее сиденье первой машины.

— Добрый вечер, — улыбается водитель, оборачиваясь. — Куда едем?

— Домой. Просто… домой.

Снежинка качается в воздухе и наконец ложится на землю. Одна она — ничто. Но вместе они делают город таким тихим, уютным и белым. Лунный свет отражается от асфальта. Я сижу на подоконнике в своей комнате, в пижаме, поджав ноги, и смотрю на улицу, — все кажется спокойным, будто весь мир притих.

Одиннадцать тридцать вечера, а я даже не могу подумать о сне. Меня все еще трясет. Мысли бешено несутся. Из-за поворота появляется машина. Фары выхватывают дорогу, и она останавливается прямо у моего дома.

Я наклоняюсь ближе к стеклу. Черный «Бентли». Открывается задняя дверь. Илья выходит и идет к моему подъезду. У меня внутри все обрывается. Он здесь.