— Что? — я подпрыгиваю на кровати. — Да ну на фиг! Да ни за что на свете!

Он меня разыгрывает. По-любому.

Стоп. А вдруг он понял, что это я?

Я снова усаживаюсь к ноутбуку. Как вообще такое возможно? Он все это подстроил, вот как. Да, точно. Но… как? Я бы и сама не сразу догадалась, как такое провернуть, а я, между прочим, айтишница.

— Он что, догадался? — шепчу сама себе.

Ладно. Надо устроить ловушку и все выяснить. Да, так и сделаю.

Сажусь по-турецки на кровати, собираю волосы в высокий хвост и морально готовлюсь к бою. Если он напишет что-то чересчур приятное… значит, уже понял, что Пинки — это я, и теперь строит из себя принца.

Итак… Пальцы замирают над клавиатурой.

Думаю секунду, потом печатаю:

Какого рода влюбленность?

Жду ответа… тишина.

Хм. Переформулирую.

Ты надеешься на большую любовь?

Точки снова появляются.

Ту, которая происходит в горизонтальном положении.

Никакой большой любви, она не в моем вкусе.

Я же мусорщик-извращенец, помнишь? У меня грязные мысли по умолчанию.

Я улыбаюсь с облегчением. Ну и ладно, придурок. Не больно-то и хотелось.

Печатаю:

И что эта девушка делает на твоей мусорной станции?

Ответ прилетает сразу:

Моет туалеты.

Я громко смеюсь. Ага, мечтатель.

Уборщица туалетов — это еще недостаточно грязно?

Нет, — отвечает он.

Так что ты ищешь — горячую, умную, сексуальную?

Я грызу ноготь и жду его ответа. Почему мне вообще так важно, что он напишет, — сама не понимаю.

Я ищу необыкновенное.

Я хмурюсь.

И когда я ее встречу, я сразу пойму.

Я приподнимаю бровь и печатаю снова:

Как?

Я верю в любовь с первого взгляда. Когда наши глаза встретятся — мы оба поймем. И все. Точка.

Я прикусываю губу, прокручиваю его слова в голове.

Ты романтик?

Ответ прилетает мгновенно:

Безнадежный.

Я невольно улыбаюсь.

А твоя уборщица… ну, Катя… что с ней?

Она свое получит. Я ей всю жизнь испорчу.

Я смеюсь вслух и набираю:

А она что думает?

Она еще не знает. Но она по мне сохнет, я же вижу.

— Бедолага, — ухмыляюсь я вслух. — Ты вообще в своем мире живешь.

Откуда ты знаешь?

Я делаю глоток чая.

Мужики такие вещи чувствуют. И вообще… она на мою ширинку пялилась на днях. У меня в кабинете.

Я давлюсь чаем, и он брызгает на экран ноутбука.

— Что? Не было такого, — шепчу я. — Ты выдумал.

Следом прилетает новое сообщение:

А у тебя как с твоими подкатами? Есть успехи?

Хм. Не хочу выглядеть жалко, поэтому вру:

Да. В субботу у меня свидание.

Ну, удачи. Надеюсь, все пройдет хорошо.

Я смотрю на эти строки и не верю, что это со мной происходит.

Я тоже. Я спать. Спокойной ночи, Эдик.

Через пару минут ответ:

Спокойной ночи, Пинки. Целую-обнимаю.

— Что-о-о? — Рита морщит лоб. — В смысле?

— В прямом, — отвечаю я. — Это он. Эдуард — это Илья Мельников, просто под чужим именем.

— Да ладно?! — Даниил тоже не верит и выхватывает у меня телефон, читает переписку. — Ты хочешь сказать, что из всех людей на планете ты переписываешься со своим начальником, а он думает, что ты — кто-то другой?

— Да.

Мы ужинаем втроем: я, Рита и Даня — и разбираем этот цирк по косточкам.

Даня листает наши с Эдиком сообщения.

— Я не верю, — бормочет он.

— Я тоже, — делаю глаза пошире, чтобы он понял масштаб бедствия.

Рита тянет руку, я забираю телефон у Дани и отдаю ей. Она читает.

— То есть, — Даня поднимает бокал вина в мою сторону, — Илья Мельников конкретно влюблен в тебя.

Я закатываю глаза.

— Реально конкретно, — хихикает Рита, дочитывая до нужного места.

— И он, между прочим, не «секси» ищет, — добавляет Даня.

Рита прижимает ладонь к груди:

— О-о… «необыкновенное».

— Да ну, — фыркаю я. — Ему просто нужно снять напряжение.

Рита морщится:

— Фу!

— Ну правда, — отрезаю я. — Он просто хочет со мной переспать.

— И… в чем проблема? — Даня наклоняет голову.

— Я — не про случайный секс, — выпрямляю спину, пытаюсь звучать убедительно.

— Ага, конечно, — тут же встревает Рита. — А как же Егор? Вы же тогда месяцами не вылезали друг из друга.

— Это другое. Егор не считается.

— Почему?

— Потому что он только вышел из отношений, и у нас было… ну, «откат». — Я делаю глоток вина. — Это иначе.

Даня кривится:

— То есть ты предпочитаешь скучную историю с Егором, а не жаркую с Ильей Мельниковым?

— Он мой начальник, — бурчу я.

— Еще лучше. Попроси прибавку по ходу дела. Два в одном, — ухмыляется он.

Мы смеемся.

Рита отрывает взгляд от экрана:

— Ты реально на него смотрела?

— Нет. Он себе напридумывал. У меня на работе есть дела поважнее, чем смотреть на его… «удава».

Даниил и Рита взрываются смехом.

— Откуда у тебя такие сравнения, Катя?

— Выросла с братом, Борькой, — пожимаю плечами. — Я знаю все варианты. «Дружок», «краник», «палка»… — сухо бормочу я, отпивая вино. — Все слышала.

— «Удав», — Даня театрально вздыхает. — Вот это лексика.

— Ваши блюда, — улыбается официантка, ставит тарелки.

— Спасибо.

Она уходит, и мы начинаем есть.

— А в субботу мы идем тусить, — произносит Даня, разрезая стейк.

— Куда? — спрашивает Рита.

— В новый «Клуб 55», открытие. У меня четыре VIP-билета.

— Четыре? Я могу взять Лешу? — Рита поднимает брови.

— Конечно, — жует Даня. — И, Катя, не забудь: завтра идем за офисной одеждой.

— Мы же на выходных уже купили новое, — удивляюсь я.

— Купили, да. Но ставки выросли. Твой горячий начальник явно на тебя нацелился. Надо сделать так, чтобы он помучился… пока не начнет просить.

— Он не будет просить.

— Будет, — уверенно кивает Даня.

Я закатываю глаза и поддеваю вилкой еду.

— Прекрасно. Судя по тому, как ты тратишь мои деньги, мне точно нужен бонус.

— Заработай его красиво, — Даня подмигивает и приподнимает бокал. — Давай, подруга.

— Хватит! — смеюсь я. — Ты можешь помолчать хоть пять минут?

— Я просто говорю, — пожимает он плечами.

Я жую и пытаюсь спрятать улыбку.

Я сижу в кафе и смотрю через дорогу на черный «Майбах», припаркованный у входа в «Мельников Медиа». Полседьмого. Водитель стоит у машины и явно ждет — значит, Илья скоро выйдет.

Я делаю глоток кофе, и мысли сами куда-то уносятся.

Он всегда с водителем?

— Свободно? — спрашивает кто-то и трогает табурет рядом.

— Да, конечно, — улыбаюсь. — Садитесь.

Я снова смотрю на здание. Интересно, где он живет? Достаю телефон и впервые в жизни вбиваю в поиск: «Илья Мельников».

«Илья Мельников — третий сын медиамагната Сергея Мельникова и его супруги Елизаветы…»

— Что? — шепчу я.

«Входит в список самых богатых людей России. Состояние оценивается примерно в десятки миллиардов рублей…»

Я таращусь в экран.

«Он часто появляется на светских мероприятиях и, по данным прессы, встречался с самыми красивыми женщинами…»

Псевдоним в таблоидах — «Мельников-Казанова» — за то, что он, кажется, умеет добиваться от женщин всего, чего захочет.

Я листаю дальше, натыкаюсь на имена, на фотки: премьеры, яхты, вечеринки, красные дорожки. Он как рок-звезда.

Я прикусываю губу и скептически приподнимаю бровь. «Казанова»… ну да. Какая разница.

«Коллекция искусства — одна из лучших, хранится в закрытой галерее в Москве. Самые личные вещи — в доме в Санкт-Петербурге…»

Я морщу нос.

— Личная галерея… серьезно? — бормочу себе под нос.

Поднимаю взгляд на «Майбах» — меня будто встряхнули.

Я вспоминаю его слова из переписки: он не ищет «секси». Он ищет «необыкновенное».

Я снова прокручиваю в голове наш диалог. «Когда наши глаза встретятся — мы оба поймем». Я едва сдерживаю улыбку.

Двери открываются, и я вижу Илью: быстрый шаг, портфель в руке, спина прямая. Он не притворяется — власть у него просто есть, сама по себе.

Он что-то говорит водителю, садится сзади. Дверь закрывается. Машина выезжает в поток, я провожаю ее взглядом.

«Когда наши глаза встретятся…»

Я тихо улыбаюсь.

Илья Мельников все еще верит в магию. И я точно знаю: он ждет не меня. Я не «необыкновенная».

У нас не было этого киношного взгляда «и все стало ясно». Мы вообще-то постоянно ссоримся. Это не великая история любви. Я обычная девчонка, да и его влюбленность довольно приземленная.

Я подпираю подбородок ладонью и смотрю в окно.

Но ничего. Когда-нибудь сюда зайдет мужчина, который снесет мне крышу, и мы уедем в закат, и все будет как в сказке.

Я улыбаюсь с легкой грустью. Похоже, у нас с Ильей есть одна общая вещь. Я тоже верю в магию.

Мы выходим из машины, вокруг вспышки камер, Даниил хватает меня за руку и тащит внутрь через черные огромные двери.

— Видишь? — сияет он. — Вот почему ты должна всегда выглядеть на миллион. Папарацци здесь.

Я запрокидываю голову и смеюсь:

— Они не за нами. Они снимают настоящих звезд. И перестань изображать светского льва, ты смешон.

Суббота. Открытие какого-то модного клуба.

Даниил поправляет лямки моего платья:

— Эй, мы в списке гостей.

— Ты в списке гостей. Я просто твоя подружка «на подхвате».

— И выглядишь шикарно.

Я нервно провожу ладонями по бедрам:

— Ты уверен, что это не слишком?

Он продевает мою руку в свою:

— Дорогая, «слишком» не существует.

Я хихикаю и смотрю на себя: ярко-розовое облегающее мини, босоножки на тонких ремешках, волосы распущены, заколка за ухом и впервые в жизни — розовая помада. Я будто вылезла из глянца шестидесятых. И как ни бесит это признавать… мне правда идет.

Мы подходим ко входу, Даниил отдает билеты.

— Жалко, что Рита не пришла.

— Ага. Она в последнее время какая-то потерянная, никуда не хочет, — отвечаю я.

Даниил морщит нос:

— Вот поэтому я пока точно не планирую влюбляться. — И ведет меня внутрь.

— Потому что ты не скучный? — поддеваю я.

— Именно, — ухмыляется он.

Я оглядываюсь — глаза расширяются.

— Ого!

Потолки такие высокие, что крыши не видно. Приглушенный свет, роскошная обстановка.

— Вот это клуб! — говорит довольный Даниил. — Пойдем прогуляемся.

Мы держимся за руки и обходим нижний этаж: танцпол, столики, кожаные диваны у камина. Поднимаемся выше — там коктейль-бар, музыка спокойнее, люди будто со съемок рекламы.

— Все такие красивые, — шепчу я и чувствую себя лишней.

— Знаю, — отвечает Даниил. — Я не понимаю, куда смотреть, у меня глаза разбегаются.

Мы поднимаемся еще выше: виски-бар и терраса с мягкими креслами и гирляндами.

— О, это мой этаж, — улыбаюсь я. — Можно мы там посидим?

— Да. Только заглянем наверх и вернемся сюда за коктейлями.

— Ладно.

Мы пробираемся по лестнице, и на верхнем этаже меня просто прибивает.

Огромный танцпол. Девушки одеты в наряды, которые не так просто найти.

— Похоже, это этаж моделей, — усмехается Даниил.

Я тут же тяну подол платья вниз. Мне неловко.

— Так, все, идем обратно, — говорю я.

Даниил не отрывает взгляд:

— Может, хоть чуть-чуть постоим?

— Я для этого уровня пока слишком трезвая, — хватаю его за руку и тащу вниз.

— Мы сюда вернемся, — обещает он.

— Хорошо. Но сначала коктейли.

Лестница забита людьми. Навстречу поднимается группа мужчин, и я вдруг встречаюсь взглядом с Ильей — и рефлекторно отдергиваю руку от Даниила, будто обожглась.

— Катя… — Илья пытается не улыбаться, но у него ничего не получается. — А ты что здесь делаешь?

— Пришла на кулинарные курсы, — отвечаю я, стараясь звучать остроумно.

Его взгляд скользит от моих туфель вверх и снова ловит мои глаза.

— Вижу, ты тут «плиту» разогрела как следует.

Я зависаю на секунду.

Даниил широко улыбается:

— Я бы сказал — на полную мощность.

Илья переводит взгляд на Даниила:

— Тебя как зовут?

— Даниил.

— Даниил… кто?

Даниил улыбается еще шире:

— Даниил же, который живет с Катей. Этого достаточно. И, кстати, мы уже пересекались в комнате Кати, забыл?

Лицо Ильи каменное, но по глазам понятно: ответ ему не понравился.

Я смотрю то на одного, то на другого. Неловко.

— Эм… мы пойдем. Рада была увидеться, — улыбаюсь я и продолжаю спускаться.

— Пока, — бросает Илья и идет наверх.

— Ты серьезно? «Даниил, который живет с Катей»… — шепчу я. — Что это было?

— Он хочет меня загуглить.

— Зачем?

— Проверить, не опасен ли я.

— В смысле?

— Я тебе говорю: он по тебе сохнет. В тот вечер, когда ты была не в себе, он уже собирался заночевать у тебя в комнате.

Мы подходим к бару на третьем этаже.

— Две «Маргариты», пожалуйста, — просит Даниил.

— Сейчас, — кивает барменша, отворачивается.

Я смотрю на Даниила:

— Почему?

— Сказал, что не уверен, стоит ли уходить, потому что я могу воспользоваться твоим состоянием.

— Илья?

— Он.

— Он правда так сказал?

— Ага.

— Он не хотел оставлять меня с тобой. Почему?

— Держи, — барменша подает напитки.

— Спасибо.

Мы чокаемся.

— Потому что он не любит, когда трогают то, что он считает своим, — усмехается Даниил.

Я расправляю плечи:

— Это глупо. Я не его «вещь».

Даниил тихо смеется:

— Катя, он кружит вокруг. И ты это знаешь. Он сам тебе все написал.

— Это писал «Эдуард». Он не знал, что это я. И, может, он так и останется с мыслями в голове. Думать — одно, а делать — совсем другое.

Даниил смотрит мне прямо в глаза:

— Ты хоть раз видела, чтобы Илья Мельников не брал то, что хочет?

Я молчу.

— Готовься. Он пойдет в атаку. Я чувствую, что скоро начнется.

Я делаю глоток. Внутри все дрожит — Даниил прав, и мне это не нравится.

Проходит часа четыре. Даниил откидывает голову и смеется так громко, что я тоже улыбаюсь в свой бокал. Он сидит напротив меня на террасе с парнем и девушкой, и, кажется, флиртует с девушкой. Они легко перебрасываются словами, пространство между ними будто искрит.

Что дальше бывает в таких историях? Он уезжает с ними домой, и все превращается в очень взрослую вечеринку?

Я делаю глоток и думаю: да уж… я совсем не про такое.

— Я тебя искал, — говорит низкий голос.

Я оборачиваюсь и вижу, как Илья садится рядом. В руках у него красный коктейль в красивом бокале: как в кино.

Он здесь. Соберись. Веди себя нормально.

— Привет, — улыбаюсь я и беру напиток. — Что это?

— Виски.

Я пробую.

— Крепкий…

Он наблюдает за моим выражением лица.

— Мне нравится, когда вкус ощущается.

У меня по спине пробегают мурашки: он сказал это так, что в горле пересыхает.

— Мы идем танцевать! — Даниил встревает и прерывает мои мысли.

— Д-да, — запинаюсь я.

Только не оставляй меня с ним одну.

Я снова смотрю на Илью.

— Скажи мне, — он делает глоток и медленно рисует пальцем круг у меня на плече, — как ты семь лет умудряешься притворяться скучным айтишником?

Я улыбаюсь:

— Я все еще «скучный айтишник».

— Ты загадочная, — усмехается он.

Я хихикаю. От его пальца на моей коже у меня внутри все плывет.

— А что скрываешь ты? — шепчу я.

Его темные глаза держат мои.

— Голод.

Воздух между нами электризуется. Он берет мой кулон и аккуратно поправляет цепочку, выводит подвеску вперед. Затем убирает прядь мне за ухо, не отводя взгляда.

Я забываю, как дышать.

Он наклоняется к моему уху и тихо говорит:

— Я хочу тебя, Катя, — и легонько прикусывает мне мочку. По телу бегут мурашки. — Я хочу, чтобы ты была подо мной.