Я просыпаюсь от далекого крика птицы. По теням на стене понимаю: уже сумерки — значит, я проспала почти весь день. Краем глаза замечаю Илью: он сидит за маленьким столиком у окна, ноутбук открыт, и он полностью в работе. Пальцы летают по клавиатуре с бешеной скоростью, потом он резко жмет «отправить».

По тому, как он яростно долбит по клавишам, ясно: он пишет кому-то, кто его вывел из себя, и объясняет, насколько.

Я улыбаюсь. Некоторые вещи не меняются.

Приподнимаюсь на локтях.

— Привет.

Он поднимает голову, его лицо сразу становится мягче.

— Привет.

Я хлопаю ладонью по кровати рядом. Он подходит и садится.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

Он убирает волосы с моего лба.

— Завтра тоже выходной. Я уже договорился.

— Я не…

— Это не обсуждается, — перебивает он.

Илья смотрит на меня так, будто ему нужно сказать что-то важное.

— Я записал тебя к нормальному врачу.

Я хмурюсь.

— «Нормальному» — это «дорогому»?

Он закатывает глаза.

— Зачем?

— Потому что это ненормально.

— Для меня нормально.

Он резко выдыхает и встает.

— Я не буду это обсуждать, Катя. Я уже все сделал: завтра в два ты идешь к специалисту. Я еду с тобой.

— Ты не едешь, — фыркаю я и откидываю одеяло, потому что я сейчас вообще не в настроении терпеть его командирский тон.

Он приподнимает подбородок.

— Почему это?

— Потому что… — я запинаюсь, подбирая слова. — Мы же даже не…

— Не что?

— Мы официально не вместе, — выпаливаю я и ухожу в ванную.

— Что? — он заходит следом, уже злой.

Я достаю прокладку.

— Если мы не вместе, что ты вообще здесь делаешь? — рявкает он.

— Ты сам меня сюда привез. Я тогда еле стояла.

— Чтобы позаботиться о тебе.

Меня накрывает стыд. Он прав, я веду себя как капризный ребенок. Я выдавливаю кривую улыбку:

— И я это ценю. Спасибо.

— И мы вместе. То, что никто не знает, не делает это менее важным. — Он скрещивает руки. — Я имею право знать, что происходит с твоим телом.

Я закатываю глаза.

— Слушай… спасибо за заботу, но мне надо разобраться с этим самой, ладно?

Он смотрит на меня ровно и упрямо.

Я поднимаю прокладку:

— Ты можешь… выйти?

Он все еще смотрит.

— Илья, дай мне минуту.

Он резко разворачивается и уходит обратно в спальню.

Я привожу себя в порядок, мою руки и смотрю на свое отражение. Что вообще происходит? Он говорил, что он не про отношения, а теперь ведет себя как ревнивый парень, который все решает за двоих. Может, он передумал? Может, он реально хочет большего? На этих выходных он вообще не вел себя так, будто между нами просто секс, и все.

Меня охватывает радость, и я тут же одергиваю себя: не разгоняйся. Проблема в том, что я так давно не была в нормальных отношениях, что, кажется, забыла, что делать. И что позволять. Если я хочу, чтобы между нами что-то получилось, мне надо учиться впускать его.

Я выхожу. Илья снова за своим столом, ноутбук открыт. Он не поднимает глаз, и видно, что все еще злится.

— Спасибо, что записал меня, — говорю тихо. — Я схожу.

Он поднимает взгляд.

— Это для меня новое… когда кто-то… — я замолкаю, не зная, как продолжить.

Он кивает, но молчит.

— Я просто не хочу, чтобы ты слышал обо всех моих… минусах.

Его лицо становится мягче, губы сжимаются, будто он сдерживает слова.

Я нервно переплетаю пальцы.

— Я не хочу это испортить. Понимаешь?

Он встает, подходит и берет мое лицо в ладони, смотрит сверху вниз.

— Вот она, — шепчет он.

Я ищу его взгляд.

— Моя уязвимая Катя, которую я обожаю.

У меня ком подступает к горлу.

— Я бы на твоем месте на этой неделе со мной помягче… иначе я разревусь как ребенок. Я сейчас вообще нестабильна.

— Ладно, — уголок его губ дергается. — Тогда вопрос: ты хочешь сначала поужинать или сначала сделать мне очень приятно, зараза?

Я прыскаю от смеха — спасибо ему за то, что он умеет вытащить меня из этой серьезности.

— Осторожно. У меня настроение может качнуться в любую сторону. Тонкая грань, — шепчу я. — Не угадаешь, что я сейчас скажу.

Он целует меня нежно, тепло. Потом усмехается мне в губы:

— Меня больше волнует не то, что ты скажешь… а что ты сделаешь.

После врача я решаю не ехать сразу домой и спускаюсь на эскалаторе в ЦУМ в женский отдел. Немного шопинга мне сейчас не повредит.

Телефон вибрирует. На экране — Илья. Я улыбаюсь широко.

— Привет.

— Ну, как сходила? — спрашивает он.

Слава богу, он не поехал.

— Нормально.

— Что сказал врач?

Я иду между стойками с одеждой.

— Ничего такого, чего я не знала.

— Например?

Я усмехаюсь.

— Ты правда хочешь подробности, Мельников?

— Я просто так спрашиваю? Как думаешь?

Мне тепло от того, что ему не все равно.

— В общем… мне нужно будет сделать небольшую операцию в ближайшее время — почистить очаги эндометриоза. Но в остальном у меня все под контролем.

— Операцию? Это опасно?

— Нет. Я уже делала. Лапароскопия.

Я слышу, как он выдыхает с облегчением.

— Хорошо. А боль?

— Это обычно для меня. Все нормально, Илья. Не накручивай.

Пауза.

— А я… накручиваю, — тихо говорит он.

Я улыбаюсь и поднимаю голову — и тут же замираю.

В отделе белья я вижу знакомую спину. Темно-синий костюм, идеально прямая осанка, телефон у уха. Илья. Вживую. Прямо передо мной.

Он берет комплект черного кружева — лиф и трусики, смотрит размер, откладывает другой на сгиб руки. Потом просматривает ночнушки из белого шелка.

Я прячусь за колонну и наблюдаю, как он выбирает… мне.

— Ты где? — спрашиваю я.

— По делам мотаюсь, — спокойно врет он, перебирая дорогие комплекты.

— По каким делам?

— На почте.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— У тебя разве нет секретаря для этого?

— Эта посылка личная, — отвечает он так же невозмутимо, продолжая гулять по отделу белья.

— Ты заказал мне огромный… подарок? — шепчу я, давясь смехом.

Я вижу, как его лицо расплывается в такой улыбке, что у меня аж пальцы на ногах поджимаются.

— Нет.

— Почему?

Он берет розовую майку-комбинацию.

— Если ты думаешь, что я буду делить твои удовольствия с устройством на батарейках, ты заблуждаешься, Катя.

— А вдруг мне нужно больше? — дразню я.

Он замирает на месте. На лице появляется медленная, опасная улыбка: ему нравится эта игра.

— Мы еще даже не начинали твое обучение, зайчик, — говорит он тихо.

— Обучение?

— Можем начать сегодня вечером. Если хочешь.

Я улыбаюсь.

— А почему не начали?

— Я пока вел себя прилично. Мои… предпочтения не всем подходят. Мне нужно твое доверие. Я не хотел тебя спугнуть.

Я моргаю. Так… о чем он? И тут мозг догоняет. Ой.

— Если я еще не сбежала, Илья… — шепчу я, стараясь звучать смело. — Чем больше я тебя узнаю, тем сильнее хочу.

Его лицо становится мягче. У меня внутри трепещет.

Он улыбается так, будто ему это важно.

— Тогда, Катя Лаврова… чувство взаимное.

Я смотрю на него из-за колонны, и сердце уходит в штопор.

— Ну, что, в семь заеду?

— Жду. До встречи.

Он держит телефон у уха секунду, как будто ждет, что я скажу что-то еще. Я тоже молчу. Между нами зависают слова. Мы еще не там, но это… то, что между нами, пахнет чем-то очень похожим на любовь. Или как минимум ее началом.

— Пока, — шепчу я.

— Пока.

Я смотрю, как он убирает телефон в карман и продолжает выбирать. Илья Мельников ходит по отделу белья и покупает… мне белье. Я улыбаюсь. И мне все равно, для кого именно эта улыбка, для него или для меня. Потому что это уже идеально.

Ровно в семь я вижу фары: черный «Бентли» заворачивает к дому.

Я хватаю сумку и почти вприпрыжку сбегаю по лестнице. Риты и Дани дома нет, мы и правда почти не пересекаемся последние недели. Я почти каждую ночь провожу с Ильей. Я знаю, что по правилам надо бы изображать недоступность, но зачем? Я хочу его видеть и уже устала от игр. Он, кажется, тоже.

Я выхожу, Илья выбирается из машины, видит меня и улыбается так, что у меня все внутри тает. Эта улыбка…

Я подхожу ближе.

— Привет, — говорит он и мягко целует меня.

— Привет, — сияю я.

Он смотрит на меня этим глупым счастливым взглядом, и я смотрю так же. Как будто мы не виделись тысячу лет, хотя прошло всего часов десять. Мне это нравится.

Он отступает, чтобы я села, и я ныряю на заднее сиденье.

— Привет, Андрей, — улыбаюсь я водителю.

— Привет, Катя, — отвечает он в зеркало.

Илья садится рядом, кладет мою руку к себе на колени. Я целую его в щеку, пока машина выезжает.

Так, Катя… успокойся. То, как он выбирал белье днем, включило во мне какую-то сумасшедшую «влюбленную кнопку», и я забываю, как вообще быть строгой.

— Как день? — спрашивает он.

— Сейчас хорошо. А у тебя?

Он улыбается.

— Я купил тебе подарок.

— Правда? — я изображаю удивление. — Какой?

— Увидишь дома.

Дома. У меня внутри все щекочет.

— Это то, о чем я думаю? — шепчу я, кидая взгляд на Андрея.

Илья хмурится вопросительно.

Я наклоняюсь к его уху.

— Тот самый огромный… подарок.

Илья каменеет на секунду, потом говорит громко, с идеально спокойным лицом:

— Андрей, остановите машину. Катя выходит. Пусть прогуляется пешком.

— Не надо, Андрей! — я хихикаю.

Андрей улыбается одним уголком губ и продолжает ехать. Кажется… он все услышал.

Через полчаса мы заезжаем на его длинную подъездную аллею. Густая темнота, дорога вьется.

— Я говорила, что обожаю твой дом? — спрашиваю я.

Илья подмигивает, убирая прядь моих волос за ухо.

— Разок-другой.

Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами искрит.

Машина останавливается у дома. Андрей выходит и открывает мне дверь.

— Хорошего вечера, Катя.

— Спасибо, тебе тоже.

Илья выходит и идет к багажнику. Достает… примерно десять пакетов, и у меня внутри все подпрыгивает.

— О-о… ты, оказывается, был занят, — говорю я нарочито спокойно.

— Не так, как ты будешь занята, когда начнешь это носить, — бурчит он, поднимаясь по ступенькам. — Спасибо, Андрей. Увидимся утром.

— Спокойной ночи, Илья, — отвечает Андрей и уезжает.

Мы заходим, включаем свет. Я поднимаю взгляд на огромный холл и улыбаюсь.

— Илья… тут так красиво, что дыхание перехватывает.

— Я знаю, — соглашается он. — Я тоже каждый раз так думаю. Я решил: дом я не сношу. Буду реставрировать. У него слишком много характера, чтобы все это убрать.

— Согласна, — улыбаюсь я.

Он вручает мне пакеты.

— Я весь день этого ждал. Я сейчас приготовлю ужин… — он мягко целует меня, — а ты устроишь мне показ мод.

Я заглядываю в пакеты: дорогая бумага, кружево, шелк.

— Э-э…

Он поднимает бровь.

— «Э-э» — это что?

— Ты помнишь, что у меня сейчас… эти дни? — я пожимаю плечами. — Я не могу заниматься сексом.

Он смотрит на меня спокойно.

— И… что?

Я зависаю.

— Если бы я хотел тебя только ради секса, Катя, — говорит он сухо, — мы бы не продержались дольше первого свидания.

У меня рот приоткрывается.

— Что?

— Я… — он раздраженно мотает головой. — Я не так сказал.

Я улыбаюсь и провожу ладонью по нему через брюки, чисто из вредности. Чувствую, как он сразу реагирует.

— Тогда зачем я тут?

Он наклоняется ближе.

— Чтобы я когда-нибудь добрался до твоей красивой… попы, — произносит он так, что я хохочу.

Он разворачивает меня к лестнице и ощутимо шлепает по ягодице.

— Иди. Пока не напросилась.

С пакетами в руках я взлетаю наверх через ступеньку. Господи! Этот вечер становится… просто шикарным. Он невероятный! Я знала. И шанс у нас все-таки есть.

Илья принимает душ и заходит в спальню в одном полотенце. Сбрасывает его, и у меня снова подкашиваются колени. Что бы ни происходило между нами, его сексуальность… завораживает меня каждый раз.

Он выключает свет, забирается за мной, обнимает и целует в щеку. Я улыбаюсь от его прикосновения.

Он кладет большую теплую ладонь на мой живот, бережно, будто чувствует, где болит. Мы лежим молча, между нами тесная близость, спокойная, почти домашняя. Я знаю: он не спит. Думает о чем-то.

— Мы не просто спим друг с другом, Илья, — шепчу я.

— Я знаю.

— Тогда что это? — снова шепчу.

— Я слишком устал для этого разговора.

Я хмурюсь.

— Спи, малыш, — бормочет он, целует меня в щеку и прижимает крепче.

Вопросы крутятся во мне, но в его руках мне спокойно. «Слишком устал для этого разговора»… Это что вообще значит?

Как будто я плыву все дальше в море и не вижу берега. Я понимаю, что это опасно, но меня тянет течение, и я не могу остановиться. И, если честно… я бы, наверное, не остановилась, даже если бы могла.

Вода темная. Но поздно. Я слишком далеко от берега, чтобы повернуть назад.

Письмо в почте:

Моя дорогая Пинки, напиши что-нибудь интересное. День скучный.

Эдуард 💋

Я усмехаюсь и виновато оглядываюсь в кабинете. Вообще-то мне не стоит болтать с Эдиком на работе, но мой день тоже скучный. Мы привыкли переписываться по несколько раз в день. Чисто дружески, конечно… но весело. Если бы не эта язвительная манера, я бы не смогла совместить в голове, что Эдуард и Илья — один и тот же человек.

Я печатаю:

Мой дорогой Эдик, у человека есть две части тела, которые растут всю жизнь: нос и уши.

Пинки 💋

Ответ прилетает сразу:

Пинки, разочарован твоим «интересным фактом». Еще один кусок информации, который мне не нужен.

К счастью, я благословлен совершенством. Про тебя этого не скажешь.

Может, тебе пора сменить аватарку с кота на слона, чтобы перестать вводить в заблуждение несчастных поклонников.

Эдик

Я хихикаю.

— Идиот!

Печатаю:

Мой дорогой Пиноккио, я очень занятая женщина, на очень важной работе.

Перестань меня доставать и иди разбирайся со своим мусором.

Пинки

Я улыбаюсь и закрываю почту.

Эдуард Молчанов — мое милое отвлечение.

Субботний вечер. Андрей везет нас по Москве: мы с Ильей на заднем сиденье.

— Мы правда обязаны туда ехать? — вздыхаю я. — Я ненавижу мысль, что войду туда одна.

На мне длинное черное платье по фигуре, волосы уложены волнами, макияж легкий. Илья одобрил. Мне пришлось отбиваться от него еще до выхода из дома.

— Я уже сказал, — он берет мою руку и целует тыльную сторону, — «Мельников Медиа» сделала крупное пожертвование. Я обязан быть на вручении.

— Ну да… — я тяжело выдыхаю и смотрю в окно.

— Я устроил так, что мы сидим за одним столом. И уйдем сразу после речей. — Он целует меня в шею. — А потом поедем в твой любимый ресторан.

— Ты хотел сказать — в твой, — шепчу я.

Мы уже дважды были в их отдельном зале, и каждый раз заканчивалось тем, что я делала с Ильей что-то совершенно неприличное. Там я почему-то превращаюсь в пластилин.

Илья улыбается медленно, слишком сексуально.

— Ну… тебе там явно нравится.

Я косо смотрю на зеркало: Андрей нас слышит?

Я кладу ладонь Илье на бедро и веду выше. Он держит мой взгляд, и я чувствую, как он напрягается под моей рукой.

— Почему мы не можем зайти вместе? — шепчу.

— Ты знаешь почему, — он целует меня коротко.

— И сколько это будет продолжаться? — шепчу ему в губы.

— Ты не хочешь того внимания, которое приходит вместе со мной, Катя. Поверь. — Он убирает прядь волос с моего лица. — Когда есть только я и ты, никто не сможет все испортить.

Я улыбаюсь: он прав. Мне становится чуть легче.

— Андрей, остановитесь здесь. Катю высадите у входа, пожалуйста.

— Да, Илья.

Машина притормаживает. Илья достает из внутреннего кармана пиджака приглашение и протягивает мне.

— Заходи, посмотри рассадку, и я подойду к столу.

Я киваю. Нервы начинают подрагивать.

— Хорошо.

Он быстро целует меня, выходит, и Андрей уезжает и вскоре подвозит меня к огромному входу с широкими ступенями. Андрей поворачивается, улыбается:

— Приехали, Катя.

— Спасибо.

Я поднимаюсь по ступеням, отдаю приглашение у входа и захожу внутрь.

Зал огромный, красивый, пафосный: круглые столы со свечами, высокие композиции из цветов. Я нахожу наш стол. Он почти полный, свободны только три места.

— Здравствуйте, — улыбаюсь я и сажусь рядом с приятной парой.

Все отвечают доброжелательно, представляются. Официант несет поднос с бокалами шампанского. Я беру один. А можно сразу весь поднос?

— Привет, — улыбается мужчина напротив. Ему около тридцати, светлые волосы, очень симпатичный. — Вы одна?

— Да, — я сжимаю клатч так, что пальцы белеют. Мельников, чтоб тебя! Первый и последний раз я такое делаю.

— Я тоже, — говорит он и внезапно встает и меняет свою табличку с именем на табличку Ильи. Он садится рядом со мной.

— Так лучше. — Протягивает руку. — Я Жора.

Я моргаю и пожимаю его руку:

— Катя.

Он берет мою руку и целует:

— Очень приятно, Катя.

Я чувствую Илью раньше, чем вижу. Он садится напротив, взгляд сразу находит мой, и я резко убираю руку от губ Жоры.

Ой!

— Илья! — кто-то радостно окликает сбоку. — Как приятно снова вас видеть!

Илья поворачивается, натягивает светскую улыбку и здоровается со всеми за столом.

— Жора, — мужчина тянется пожать ему руку.

Илья приподнимает бровь, мол, ты на моем месте.

— Илья Мельников.

— Да, я знаю, кто вы, — Жора улыбается шире. — Кто ж не знает.

Илья смотрит на него ровно, без восторга. Неловко. Я делаю большой глоток шампанского.

— Я с вами местами поменялся, — шутит Жора. — Увидел рядом красивую Катю и понял: мне туда. Кто не успел, тот опоздал, дружище.

Илья держит его взгляд. Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Ох, это бесценно.

Жора снова поворачивается ко мне:

— Катя, мы явно должны были встретиться сегодня. Расскажите о себе.

Господи! Я бросаю взгляд на Илью, тот поднимает бровь и делает глоток, как будто ему все равно. Ага, конечно.

Я снова отпиваю шампанское. Спасите!

Сначала я думала, что подразнить Илью этим Жорой — невинная игра. Но кажется, сосед по столу думает иначе. Жора откровенно флиртует, а я не хочу быть грубой. Но при Илье — это мой кошмар. Илья болтает с людьми, улыбается, ведет себя идеально… но я чувствую: он слушает каждое наше слово.

Я уворачиваюсь от комплиментов, перевожу тему, но Жора не сдается. И с каждой новой попыткой у меня внутри поднимается тревога: сейчас Илья сорвется.

Я ожидала, что Илья вспыхнет, устроит сцену, а потом, не знаю, перепрыгнет через стол и врежет ему. Но нет.

Он спокойный, собранный. Его публичная маска на месте. И это куда страшнее.

Его взгляд находит мой, когда он отпивает виски. Лицо холодное, пустое. Он злится. Очень.

Злой Илья мне понятен. А вот спокойный и ледяной — это уже другая история. Это бомба с таймером.

— Илья, — звучит женский голос с легким немецким акцентом.

Я поднимаю глаза и вижу потрясающе красивую женщину в нежно-розовом платье без бретелей. Длинные темные волосы, идеальная фигура. Илья смотрит на нее… и что-то говорит ей на другом языке. По выражению лица понятно: это флирт. Я знаю этот взгляд слишком хорошо.

Она смеется, как по команде. Что он ей сказал? Она отвечает… по-немецки, кажется.

Илья улыбается, встает и протягивает ей руку. Снова что-то говорит по-немецки, и она запрокидывает голову и смеется громко. Да вы серьезно?!

— Кто это? — спрашивает Жора.

Отличный вопрос, Жора. Если бы ты еще помолчал.

— Это Варвара, — отвечает Илья так, будто это самое естественное в мире. — И мы идем танцевать.

Он берет ее за руку и ведет на танцпол. Я провожаю их взглядом, и у меня начинает кипеть кровь.

Варвара Вермонтова. Та самая женщина, которую он «просто подвез». Сейчас, когда я вижу их вместе… А вдруг там было не «просто»? Что вообще происходит?

Я допиваю бокал залпом и наливаю себе следующий так быстро, что шампанское переливается через край.

— Полегче! — смеется Жора. — Не хочется же устроить веселый скандал?

Я сверлю его взглядом: молчи.

Илья держит Варвару близко. Он что-то шепчет ей на ухо, а по ее лицу видно: он говорит ей ровно то, от чего женщины тают. Это прожигает меня изнутри.

Он привез меня сюда, заставил войти одной, потому что «нельзя». А теперь злится, что на меня кто-то смотрит… и в ответ флиртует с Варварой на немецком. Вот это уровень.

Песня заканчивается, но они продолжают танцевать. Она смеется, смотрит на него снизу вверх так, будто он подарок судьбы. Я знаю этот взгляд. Я сама так смотрела.

Они спали? Она — одна из тех бесконечных женщин, которые у него были? Мельников — красавчик.

Жора все болтает и болтает, а я уже третий раз доливаю себе бокал. Да замолчи ты уже!

Песня заканчивается, но Илья не возвращается к столу. Он идет с Варварой к бару. Что? У меня что-то внутри щелкает. Все, хватит! Хочешь войну? Получай.

Илья берет у бармена два напитка — себе и ей — и стоит в толпе лицом ко мне. Я смотрю на него, он смотрит на меня. Поднимает стакан в мою сторону, как тост. Молча.

У меня темнеет в глазах. Я швыряю салфетку на стол и отодвигаю стул.

— Я ухожу, — говорю я столу.

— Так рано? — тянет Жора. — Ночь только начинается.

— Мне утром на работу, — вру я с натянутой улыбкой. — Было приятно познакомиться.

Я беру клатч и быстро иду к выходу.

— Я вас провожу! — слышу за спиной голос Жоры.

Я вылетаю в фойе.

Блин… пальто в гардеробе. Ждать не хочу, но это мое любимое, поэтому достаю номерок и встаю в очередь.

Жора догоняет и встает рядом, руки в карманы. И смешно: в другой ситуации я бы подумала, что он очень красивый. Он и правда красивый. Просто он — не Илья.

У меня внутри все кипит. Почему меня так тянет к мужчинам, которые умеют накалять нервы?

— Давайте куда-нибудь поедем выпьем, — предлагает Жора. — Я тоже хочу отсюда уйти.

— Единственное место, куда ты сейчас поедешь, — это подальше отсюда, — рычит сзади Илья.

Я вздрагиваю. Жора оборачивается.

— Илья…

Илья смотрит на него так, что у меня по спине холодок.

— Исчезни.

Жора переводит взгляд с него на меня.

— Я…

— Сейчас, — коротко бросает Илья. — И не смей больше ей писать или звонить.

Ох!

— Следующий! — зовет девушка в гардеробе.

Я резко делаю шаг вперед, отдаю номерок, руки дрожат от злости. Краем глаза вижу, как Жора почти бегом уходит обратно. Трус.

Я забираю пальто и иду к выходу. Илья следом.

— Отстань! — шиплю я.

— Отстань сама! — огрызается он.

У меня глаза округляются. Я выхожу на улицу, у входа уже стоит «Бентли». Ждет.

— Садись! — рявкает Илья.

— Иди ты! — я разворачиваюсь и иду по тротуару.

— Катя. В машину. Сейчас же! — цедит он и распахивает заднюю дверь.

Я поднимаю голову: люди оглядываются. Сцена мне не нужна. Я сажусь. Илья садится следом.

— Здравствуйте, — спокойно говорит Андрей и трогается.

— Отвези меня домой, — говорю я Андрею.

— В мой дом! — рычит Илья.

— Выпусти меня! — я срываюсь. — Ты… ты просто невозможный!

Я вижу в зеркале, как Андрей напрягается.

— Едь к ней, — Илья ударяет кулаком по спинке переднего сиденья. — И не вздумай играть со мной, Катя. Слышишь?

— А флиртовать по-немецки тебе можно?! — ору я. — Сделай одолжение, вернись к ней и продолжай. Раз ты так любишь.

Андрей сжимает руль. Я чувствую: он не понимает, куда ехать.

— Даже не провоцируй меня! — повышает голос Илья, когда машина тормозит на светофоре.

Я зависаю. То есть… он сейчас серьезно? Злость накрывает меня с головой. Я дергаю ручку двери — закрыто.

— Открой дверь! — кричу я.

— Не открывай! — резко приказывает Илья Андрею.

Андрей нервно смотрит в зеркало.

— Андрей, если ты не отвезешь меня домой, я устрою тебе проблемы, — вырывается у меня. Я уже не думаю, что говорю.

Андрей бледнеет и тут же разворачивается. Илья снова бьет по сиденью.

Через пару минут мы у моего дома. Замки щелкают. Я вылетаю из машины и хлопаю дверью.

Илья выходит следом и идет за мной по ступенькам.

— Отойди от меня! — шиплю я. — Как ты вообще…

— Как я что? — он разводит руками, будто искренне не понимает. — Это ты устраиваешь шоу.

— «Не провоцируй меня»? Серьезно? — я разворачиваюсь к нему. — Отлично! Провоцирую! Иди назад к Варваре! Давай!

Он прищуривается.

— Это ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной.

— Даже не начинай, — кричит он. — Я не хочу драм. Хватит.

— А я не хочу быть твоей бесплатной… кем-то по вызову, — голос дрожит от злости. — Если ты стесняешься меня на людях, тогда не приходи ко мне наедине.

Я распахиваю дверь и влетаю внутрь. Слава богу, дома никого. Мы сейчас разнесем весь подъезд.

— Не смей мне угрожать, Катя! — рычит он.

— Это не угроза, — я захлопываю дверь прямо перед его лицом. — Это обещание!

Снаружи глухо кулак бьет в дверь, дом дрожит.

— Уходи! — кричу я.

Еще удар. Еще.

— Ты сейчас дверь сломаешь! Я серьезно. Уходи!

Я щелкаю замком и мчусь наверх. Смотрю в окно: Илья ходит по тротуару туда-сюда. Андрей стоит рядом, что-то говорит ему, пытается успокоить. Сердце колотится так, что больно.

Пожалуйста… просто уйди.

Минут через десять я слышу, как хлопает дверь машины. Я осторожно выглядываю из-за шторы и вижу, как «Бентли» медленно уезжает.

Мне сразу становится легче. Я падаю на кровать.

— Уф… — выдыхаю я. — Его поведение просто… немыслимо.