Следующие несколько дней пролетели мгновенно. Сегодня уже пятница, и через два дня Джесс, Саша и я будем на пути в Кабо. Синяки на теле приобрели зеленовато-желтый оттенок, но в местах ушиба они все еще были фиолетовыми.

К счастью, я уже могла обходиться без обезболивающих препаратов. Боль они облегчали, но, принимая их, я чувствовала себя заторможенной и стала замечать, что забываю о некоторых событиях или вещах, о которых говорила. В течение этой недели помощь Энди была бесценна, но с приближением воскресенья, дня моего отъезда в Кабо, он становился все более задумчивым.

Мы оба пребывали в плохом настроении, и, чтобы сгладить как-то ситуацию, я приняла решение, что до самого отъезда мы все время будем проводить вместе, как это было до несчастного случая. И единственный способ, который нам поможет, как я считала, — интимная близость. Я не хотела во время секса использовать презервативы, как мы решили еще на Рождество, когда начали встречаться. Но наши планы были нарушены из-за того, что я попала в больницу, где не имела возможности принимать противозачаточные таблетки. А других возможностей быть с ним, чувствовать его без риска забеременеть, не было.

Нам необходимо было вернуть нашу связь, прежде чем мы вынуждены будем разлучиться друг с другом. Я не могла потерять его.

Сегодня утром у меня была назначена встреча с моим психологом, доктором Дженсен. Не имея возможности ходить на работу, дабы не умереть со скуки, после приема я направилась по магазинам. В моем списке на первом месте стоял поход в «Виктория Сикрет», где я приобрела кремовую прозрачную комбинацию и в тон ей стринги, которые, я знала, сведут Энди с ума. По пути домой я сделала еще одну остановку и купила несколько свечей разных форм и размеров для создания романтического настроения.

И хотя мысль об использовании презервативов была мне отвратительна, я купила и их.

Вернувшись к себе, я по-быстрому постирала новую комбинацию и трусики и повесила их сушиться в запасной спальне. Расставив свечи по всей комнате, я сменила постельное белье. Закончив с этим, я приняла продолжительный душ, подготавливая себя, как я надеялась, к незабываемой ночи.

Я знала, что у Энди вскоре закончится рабочий день, поэтому написала ему сообщение и попросила его сначала зайти к себе и принять душ, а потом сразу же пойти ко мне. Я упомянула, что после недельного безвылазного сидения в четырех стенах мне хотелось выбраться поужинать. Как только я услышала звук вставляемого ключа в замок, мгновенно, насколько позволяло мне все еще больное бедро, помчалась в спальню, уселась на колени в центре кровати и стала ждать его появления.

— Зоуи? — крикнул он.

— Сюда, — в ответ отозвалась я, прикрывая крошечной комбинацией свой большой синяк на бедре. Волосы свободными волнами спадали по моим плечам, глаза и губы были немного подкрашены. Коробку с презервативами я спрятала в ящичке ночного столика рядом с кроватью. Это была единственная деталь, немного омрачавшая вечер.

Я зажгла все свечи, их романтический отблеск разливался по моей большой спальне. Закрыла все шторы на огромных окнах, придавая комнате атмосферу уединенности, поскольку не хотела, чтобы Энди через окна своей спальни смог увидеть обстановку в моей комнате до своего прихода. Никогда ранее мне не приходилось предлагать себя мужчине подобным образом. И я не знала, как он поведет себя в этой ситуации, учитывая, какими напряженными стали наши отношения.

Звуки его шагов эхом отдались в коридоре; войдя в спальню, он тут же замер как вкопанный. Он оглядел комнату, осматривая каждую деталь, прежде чем остановить свой взгляд на мне.

— Что все это значит, Зоуи? — робко спросил он, подходя к подножию кровати. Он не сводил с меня пристального взгляда, затем пробежался глазами по всему моему телу и после снова посмотрел мне в глаза.

— Ты выглядишь потрясающе, — прошептал он, не двигаясь с места.

— Ты тоже, — ответила я, начиная ощущать тревогу. Мне сложно было предсказать, что будет дальше, поэтому я решила сделать первый шаг. Я встала на колени и осторожно поползла к краю кровати. Бедро все еще продолжало ныть, но я не собиралась позволить этому нарушить мои планы.

Как всегда, на Энди была рубашка, застегнутая на все пуговицы, начиная с верхней, и я стала ее расстегивать. С каждой расстегнутой пуговицей его дыхание учащалось, отчего он покачнулся на месте. Расстегнув полностью рубашку, я стянула ее с плеч, позволяя упасть на пол.

— Пожалуйста, пойдем в постель, — прошептала я. — Я хочу, чтобы сегодня вечером ты занялся со мной любовью.

В его глазах отразился огонек желания, когда, протянув руку, он схватил шелковую ткань моей комбинации, потирая ее большим и указательным пальцами. Энди не меньше моего хотел сегодняшней ночи. Я сжала в кулак футболку, которая была на нем, и притянула его ближе к себе. И тут же наши губы соединились, пожирая друг друга. Мой язык оказался у него во рту, стремясь прикоснуться к его языку.

— Ложись в постель, — снова прошептала я. Медленно я начала отодвигаться назад, продолжая удерживать его за футболку. У него не оставалось другого выбора, как только последовать за мной на кровать. Итак, вдвоем, сидя на коленях в центре постели, мы неистово целовали друг друга, словно два человека годами лишенные близости. Его руки блуждали по всему моему телу, нежно сжимая мою обнаженную задницу. Мое сердце затрепетало в груди, потому что мы, наконец, перевели наши отношения на другой уровень.

На его лице отразилась усмешка, когда я передвинулась на его часть кровати и легонько подтолкнула его, заставляя лечь на спину. Во время движения мое бедро напряглось, заставляя меня поморщиться. Хорошо, что Энди не успел обратить на это внимание. Я быстро соскочила с кровати, достала упаковку с презервативами из ящика и положила их на столик. Энди одарил меня недоуменным взглядом, поняв, что находится в упаковке, и мне пришлось объяснить, почему нам придется их использовать.

— Пока я лежала в больнице, я не принимала противозачаточные. — Он коротко кивнул в знак понимания, пока я устраивалась на постели. Когда я улеглась, еще один приступ боли пронзил мое бедро. На этот раз Энди успел заметить, как я поморщилась, но ничего не сказал. Я лежала на боку, лицом к нему и нежно притянула его лицо к своему. Ровное биение сердца ускорилось, как только он прикоснулся ко мне.

Спустя несколько секунд я вынудила его лечь на спину, поднимая его футболку вверх. Он приподнялся, чтобы мы смогли ее снять. Медленно я целовала и облизывала каждый дюйм его великолепного тела, восстанавливая в памяти наши прикосновения. Его руки запутались в моих волосах, его остервенелые поцелуи заставляли мое тело трепетать и подрагивать в предвкушении.

Со стоном я быстро поднялась и сняла с него оставшуюся одежду. Не прерывая поцелуя, он усадил меня сверху, его руки заскользили вниз к моим трусикам. Энди ласкал мой клитор, затем его пальцы заскользили внутри меня туда и обратно, и он прошептал:

— Зоуи, я так чертовски сильно люблю тебя. Не представляю, как я буду без тебя.

Его слова притупили боль в моем сердце из-за напряжения, возникшего между нами, с тех пор как меня выписали из больницы. Я двинула вперед бедра навстречу его руке. Это движение приблизило меня к оргазму, и я нежно прикусила его шею, отодвигая этот сладостный момент.

— Я так соскучилась по твоим прикосновениям, — произнесла я, вдыхая его запах у основания шеи, мои руки опустились вниз и обхватили его член. Он был твердым и готовым, так что я схватила презерватив, разорвала упаковку и раскатала по всей длине его ствола.

— Зоуи, ты уверена, что все в порядке? Не сомневаюсь, ты по-прежнему испытываешь боль, — сказал он, пока я возилась со своими трусиками, пытаясь их снять, не напрягая бедро. Комбинацию я решила не снимать, скрыв ей синяки, которые он мог заметить, и тем самым положив конец моим планам.

Он оказался прав. Целый день я провела на ногах, отчего бедро безумно болело, но меня это ни капельки не волновало. Я хотела его. Я опустилась рядом с ним, побуждая его взять на себя инициативу. Наши руки путешествовали по телам друг друга, пока мы целовались и любили друг друга, наверстывая упущенное время. Как только Энди оказался надо мной, устраиваясь у меня между ног, бедро не выдержало, и острая вспышка боли прокатилась по моему телу, начиная с тазовой кости до самого колена. Как бы я ни старалась удержать стон, было слишком поздно.

Энди вскочил с кровати, поворачиваясь ко мне спиной. Его плечи поникли, а затем я услышала, как он торопливо снимает презерватив. Он издал резкий вздох от испытываемой боли. Шок и смятение наполнили мои мысли, когда он наклонился и, собрав с пола всю свою одежду, отправился к себе.

— Прости, но мы не станем этого делать, пока ты полностью не поправишься. Ты вся в этих чертовых синяках, и я не могу прикоснуться к тебе, не причинив боли. Этого не должно было случиться, — пробормотал он, руками взъерошивая волосы. И не взглянув на меня, отправился в ванную, закрывая за собой дверь.

Горячие слезы отвержения полились по моим щекам, я встала и подошла к комоду, достав оттуда пижаму, и натянула ее. Свой новый комплект нижнего белья я бросила в пустую мусорную корзину, стоящую рядом с моим небольшим письменным столом; прихрамывая, обошла комнату и задула ранее зажженные свечи. Комната наполнилась дымом, прежде чем я вспомнила о пожарной сигнализации и поспешила открыть все окна, запуская свежий воздух с улицы. Включив ночник, села на край кровати дожидаясь возвращения Энди из ванной.

Когда он, наконец, появился, в его взгляде было больше злости, чем расстройства. Не знаю, на кого он был зол — на меня или на себя. Эмоциональная пропасть между нами была настолько глубокой, что выносить это было уже невозможно, и сейчас мне хотелось одного — остаться в одиночестве. Я посмотрела на мужчину, которого любила больше всего на свете и произнесла то, что, как я думала, никогда не скажу:

— Пожалуйста, уйди.

— Зоуи, мне очень жаль, но я не могу…

Устав от этих слов, я зажала рот рукой, стараясь сдержать рыдание.

— Энди, пожалуйста, уходи. Прямо сейчас я хочу побыть одна. Я... Мне нужно время, чтобы подумать.

— Подумать о чем? — спросил он тихо. Он стоял посереди моей спальни, словно статуя, в ожидании моего ответа.

— О нас.

— Что ты имеешь в виду под словом «нас», Зоуи? — спросил он, вставая передо мной на колени. Тревога, появившаяся в его глазах, показывала мне, что он не имел ни малейшего представления, как понимать мои слова.

От его непонимания вся моя боль превратилась в гнев. Мы отдаляемся друг от друга. Как он может быть таким слепым?

— Просто уйди нахрен, — заплакала я, не в состоянии даже взглянуть на него.

Энди встал и пошел прочь, но остановился в дверях.

— Я люблю тебя, — произнес он, повернулся и оставил меня одну в квартире.

Час спустя, я все еще продолжала сидеть на краю кровати, пребывая в замешательстве от наших с Энди отношений. Что же пошло не так? Последствия сегодняшнего вечера потрясли меня. Единственное, о чем я мечтала — это сон, и отправилась на кухню за обезболивающим.

Спальня полностью проветрилась от дыма. Закрывая окна, я увидела Энди, сидящего на верхней ступеньке перед своей квартирой. Я стояла у окна, он сидел на ступеньках, и мы наблюдали друг за другом. До сих пор ли мы вместе? И была ли для нас еще надежда? Как же мне хотелось, чтобы так и было. Я задернула занавески, оставив не зашторенным одно окно, зажгла свечу в маленьком подсвечнике и поставила ее на широкий кирпичный подоконник в знак примирения. После заползла в постель, выключила лампу и провалилась в тревожный сон.

* * *

Проснувшись утром следующего дня, я обнаружила своего великолепного мужчину, полностью одетым и лежащим позади меня, прижимаясь к моему телу. Он вернулся, пока я спала.

— Я очень сильно буду по тебе скучать, — прошептал он.

— Я тоже буду скучать. Чем планируешь заниматься, пока я буду в отъезде? — спросила я, стараясь дать себе время, чтобы полностью проснуться и понять, каковы наши отношения после случившегося накануне вечера.

— Волноваться, — ответил он сухим тоном. Я перевернулась и придвинулась к нему еще ближе.

— Пожалуйста, не надо, — попросила я, прижимаясь лбом к его лбу и закрывая глаза. Мы перегнули палку. Прошлый вечер был ужасен.

Энди сделал глубокий вдох и выдохнул.

— Мне очень жаль, Зоуи. Я до сих пор не могу отойти от того случая, а сейчас ты еще уезжаешь на месяц. Я боюсь, что с тобой случится что-нибудь плохое; я не могу прикасаться к тебе, зная, что причиняю тебе боль…

— Тогда позволь мне касаться тебя, — прошептала я с непоколебимой решимостью доказать ему, что со мной все хорошо и ничего не произойдет.

После прошлой ночи я точно знала, что он не будет заниматься со мной сексом, поэтому просто обхватила его лицо руками и поцеловала. Он раскрыл губы, тем самым углубляя наш поцелуй. Я медленно просунула язык в его рот, соприкасаясь с его языком, радуясь, когда Энди наконец крепко обнял меня, обхватывая руками. Всю неделю он едва касался меня, за исключением тех моментов, когда помогал принимать мне ванную. Его отказ заняться со мной любовью прошлой ночью причинил мне больше боли, чем мои травмы. Я знаю, что он не пытался нарочно обидеть меня.

И неважно, насколько сильно я хотела его, в этом он мне откажет. Тем не менее, я была настроена дать все, что ему нужно. Я прервала наш страстный поцелуй, расстегнула джинсы и потянула молнию вниз, прекрасно зная, что он не отвергнет мое предложение.

Он приподнял бедра, помогая мне стянуть с него штаны вместе с боксерами, освобождая возбужденный член. Не теряя времени, я тут же взяла его в рот. Как только я стала сосать, он издал протяжный стон, проталкиваясь глубже. Мне хотелось делать это для него каждый день. Я обожала его вкус и его взгляд, каким он смотрел на меня. Я гладила его ствол, языком и губами надавливая на головку члена, а после глубоко взяла его в рот.

Когда головка члена ударилась в заднюю стенку горла, я сделала глотательное движение. Он резко вдохнул, закрыл глаза, одновременно собирая на кулак мои волосы. Должно быть, ему хорошо. Очень. Я продолжала сосать и массировать член рукой, увеличивая скорость и давление, пока он не приблизился к пику, и только после немного притормозила. Мне хотелось продлить его наслаждение, ведь возможно это был последний раз, когда я могла касаться его до своего возвращения из Кабо.

Подняв голову и посмотрев на него, я обнаружила, что он снова наблюдает за мной, пелена вожделения застилала его глаза. Моя рука проделала путь по его разгоряченной груди, опустилась вниз по мускулистому прессу, пальцами подразнивая его соски. Мои прикосновения вызывали у него тихий стон, поэтому я заново проделала свой путь.

Его дыхание участилось, когда он приблизился к освобождению. Тело немного дернулось и, кончая, он простонал мое имя. Я проглотила сперму и отпустила его, отползая обратно, чтобы улечься с ним рядом. Он обхватил меня руками, крепко обнимая, и мы оба задремали.

* * *

Наступила суббота, вечер ужина и караоке со всеми моими друзьями. Энди также собирался присутствовать, чтобы мы смогли провести друг с другом как можно больше времени. Он не оставлял меня с тех пор, как вернулся рано утром после нашей ужасной ночной ссоры, и я точно была уверена, что он вряд ли строил какие-либо планы до моей посадки на самолет.

После дня отдыха бедро не болело, поэтому я была способна приготовить ужин. Уилл с Джастином обещали захватить салат к приготовленной мною лазанье, а Джесс с Сашей собирались принести чесночный хлеб и десерт. Я чувствовала себя немного беспомощной из-за больного плеча, прося Энди поднимать кастрюли и сковородки, полные еды.

Настроение его не улучшилось, было совершенно очевидно, что он волнуется обо мне, постоянно спрашивая о моем самочувствии. Я делала все, что в моих силах, пытаясь убедить его, что в порядке, но это не помогало.

Когда мои друзья приехали, мы вшестером наслаждались ужином за обеденным столом. После нескольких кружек пива Энди, наконец, расслабился. Я достала бутылку «Джонни Уокера», и парни перешли к виски. Я не пила вместе с ними, потому что не знала, понадобятся ли мне обезболивающие сегодня ночью или нет. Не говоря уже о том, что нужно было вставать рано и ехать в аэропорт.

Некоторое время спустя мы установили караоке. Это была наша излюбленная игра: на бумажках мы писали названия песен и клали их в шляпу. Каждый должен вытащить из шляпы бумажку, и не важно, что это была за песня, он должен был ее исполнить.

Энди стеснялся и был немногословен. Я не знала, хотел он присоединиться к нашей игре или нет. Я несколько раз слышала его пение, когда он не догадывался, что я подслушиваю его. У него чудесный голос, и я много раз упрашивала его спеть мне что-нибудь, но он всегда отказывался.

И если на то пошло, я слышала его игру на гитаре.

После того как все за исключением Энди спели песню, очередь снова дошла до меня. Джесс вытащила листок бумаги, протянула его мне. Я открыла ее и прочитала название песни.

— О, черт возьми, нет. Придурки, вы каждый раз так со мной поступаете. Клянусь, что удалю эту песню из списка.

Они начали хлопать и подбадривать меня, явно горя желанием выставить меня дурой. Я закрыла лицо руками, скрывая свой позор, и истерично засмеялась. Я ничего не могла с собой поделать. Это было смешно.

Я посмотрела на Энди, который ждал, когда кто-нибудь ему объяснит, что здесь происходит. Он уже выглядел нетрезвым и, казалось, хорошо проводил время. Не желая портить сегодняшний вечер, я решила смириться и исполнить песню, которую мои так называемые друзья выбрали для меня.

— Ладно, давайте покончим с этим, гады, — подколола я их. Дорогой Боженька, и как же мне пройти через это на трезвую голову?

Джесс нашла нужную песню на караоке-проигрывателе и включила ее. Вместе с музыкой послышались аплодисменты и подбадривания. Как только Энди догадался, что за музыка заиграла, он присоединился к моим друзьям. Эту песню я знала наизусть — каждое слово в ней. К всеобщему веселью, я отлично исполнила песню Ваниллы Айс «Ice Ice Baby».

Пока я ее пела, Уилл и Джастин решили, что будет весело повторить танцевальные движения Ваниллы Айс, демонстрируемые им в видеоклипе. Наблюдать за ними было невероятно смешно, и мне с трудом удалось закончить петь, не рассмеявшись.

Когда моей экзекуции пришел конец, я чувствовала себя такой униженной, что рухнула на диван рядом с Энди, пряча лицо у него в груди. Он положил свое руку мне на плечо, слегка похлопывая по спине.

— Все закончилось, Красавица. Можешь повторить еще раз?

— Очень смешно. Вот встань и сделай это, — отшутилась я.

Все еще продолжая смеяться, он взял стакан «Джонни Уокер» со стола.

— Мне понадобилось бы больше выпивки, прежде чем вы заставили меня исполнить хоть какую-либо песню.

Он допил, поставил пустой стакан на стол, а затем наклонился и посадил меня к себе на колени, крепко обхватывая рукой. Его действия меня удивили, если не сказать большее.

— Я так люблю тебя, Зоуи, — он вздохнул, а затем уткнулся лицом в мои волосы. Его теплое дыхание щекотало шею, а печаль в голосе разбивала сердце.

Я была так рада, что он решился прикоснуться ко мне, что не могла позволить упустить такой момент. Я обхватила руками его шею, прислонилась щекой к его голове и так и сидела, стараясь не шелохнуться. Я не знала, что мне оставалось делать. Он хотел обнимать меня, и, черт побери, я собиралась позволить ему, потому что мне это нужно было не меньше, чем ему.

Джастин откашлялся.

— Эй, тусовщики, нам лучше разойтись по домам и оставить этих голубков наедине.

Мы с Энди продолжали сидеть, не меняя положения, пока остальные собирались. Я не предпринимала попыток встать с его колен, не желая разрывать наши объятия.

— Зи, не забудь, наш самолет вылетает в двенадцать тридцать, — крикнула Саша через плечо.

— Девочки, увидимся завтра в десять, — прошептала я в ответ, пока ребята покидали мою квартиру.

После того как все ушли, я решила подарить Энди подарок. Пока меня не будет, я не хотела, чтобы он забыл, как начинались наши отношения.

— Энди, у меня есть кое-что для тебя. Жди здесь. Я сейчас.