Четверг, 10 мая, вечер – 11 мая, утро

Танина мама, Лена, встретила нас у подъезда. Вместе они завели меня в лифт и придерживали до самой квартиры.

– Мы ее положим ко мне, – сказала Таня, – а я посплю в гостиной, хорошо?

– Конечно, – сказала Танина мама. – Вот только мне, наверное, надо позвонить твоей маме, да, Аня?

– Не надо, – пробормотала я.

Пол уже не качался под ногами, но я почти не чувствовала своего тела. Мне очень хотелось спать.

– Не надо, – сказала Таня, – я ей написала, что Ана сегодня у нас переночует.

– Хорошо, – Танина мама хлопнула в ладоши. – Чай или кофе?

– Я уложу Ану и приду, хорошо? – Таня взяла меня за локоть и повела в спальню.

– Жду!

Где-то в глубине квартиры загудел чайник.

Таня усадила меня на пол и быстро перестелила кровать. Я старалась следить за ее движениями, чтобы не заснуть. Я уже начала понимать, что попала в какую-то очень дурацкую историю. Напилась до полусмерти и ночую в гостях у своей девушки, потому что стесняюсь показаться на глаза родителям. Мне было очень стыдно перед Таниной мамой, стыдно перед Таней. Но кто мог знать, что я совсем не умею пить абсент?

Голова заболела совершенно неожиданно. Еще секунду назад я просто медленно плыла в полумраке, и вдруг где-то за глазами разорвалась бомба. В висках застучала кровь, а по щекам потекли слезы.

– Прости меня, пожалуйста, – сказала Таня.

Она помогла мне подняться и отвернулась, давая мне раздеться. Мне пришлось опереться о ее плечо, чтобы снять джинсы.

– Спасибо тебе, – сказала я.

– Нет, – Таня повернулась ко мне, положила руку на мое плечо, – прости меня, пожалуйста.

– За что? – спросила я.

Глаза слипались, голова раскалывалась. Я стояла перед ней в трусах и лифчике – впервые. И совсем не чувствовала возбуждения. Мне показалось, что я должна вызывать испуг: красные щеки, тяжелое, горячее тело и обвисшие руки.

– За то, что не предупредила тебя, – сказала Таня.

Она подвела меня к кровати.

– О чем? – Я забралась под одеяло и тут же уснула, так и не услышав ее ответ.

Вместо Тани мне в голову ворвалась Стрельба.

Два агента британской контрразведки убили девять полицейских. Еще два человека, которые жили и работали в Ричмонде в шестидесятые, погибли при странных обстоятельствах. Я была уверена, что, если бы мой английский был получше, я бы нашла и другие упоминания преступлений, которые можно было привязать к стрельбе в Ричмонде. Вот только вряд ли МИ5 могло организовать такую операцию, потому что это означало бы наличие в Ричмонде какого-то террористического заговора или шпионской ячейки. Я не знала ни одной мировой власти, которая могла бы интересоваться городком с населением в восемь тысяч человек до такой степени, чтобы инфильтрировать всю местную систему управления. Рядом с Ричмондом не было важных военных объектов или атомных электростанций. Там не добывали нефть и не делали наркотики. Конечно, всегда была вероятность того, что происходившее в Ричмонде так и не стало достоянием общественности, но мой опыт изучения разных заговоров говорил, что такое почти невозможно. Всегда будет человек, «свисткодув», который однажды расскажет всю правду. Раз эта правда не всплыла, значит, в операции участвовало всего несколько человек. Я думала, что их было двое. «Человек 1» и «Неизвестный труп».

Утро наступило постепенно. Я долго не могла открыть глаза и лишь медленно передвигала руки, чтобы понять, ожило ли тело, которое вчера так неожиданно меня подвело. Руки спокойно перемещались под теплым одеялом. Я поискала глазами свои джинсы и с удивлением обнаружила, что пол и потолок больше не плавают, а комната, светлая и теплая, совсем не меняет форму. Мозг с трудом узнавал реальность.

Мне хотелось посмотреть на часы. Я оглядела комнату и наконец заметила небольшой циферблат над столом. В прошлый раз, когда я была у Тани в гостях, его не было.

Часы показывали двенадцать часов дня. Я дернулась чтобы встать, потому что, может быть, если быстро проснуться, можно успеть хотя бы на последние уроки, но кровать вдруг потянула меня вниз, одеяло оказалось гораздо тяжелее, чем я думала. Тело слушалось, но у меня совсем не было сил. Странная эйфория, полудрема навалилась из ниоткуда, и я закрыла глаза, провалилась в теплую пустоту.

Мне приснились два агента МИ5. Я не видела их лица, только руки. Первый выделял на бумажной карте Англии города – Лондон, Ричмонд, Бристоль. Второй просматривал какие-то списки. Десятки имен, расшифровки показаний и допросов. Почти пять лет, с тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, они вдвоем, втайне от начальства, расследовали какое-то преступление. В семидесятом году случилось несколько внутренних проверок в нескольких отделах МИ5. Я решила, что именно в этот момент агенты, планировавшие убийства в Ричмонде (и, возможно, уже совершившие убийство Родрика Рида), перенесли все самые важные данные своего расследования, а именно места, в которых скрывались их будущее жертвы, в формат шифра, который выглядел как два квадрата – двадцать строчек по десять букв. Я не знала, как именно «королевские квадраты» попали в архивы британского правительства. Возможно, их изъяли у «Человека 1», когда он уезжал из Великобритании. Возможно, он сам сдал их в архив, зная, что книгу проще всего спрятать в библиотеке. То, что агент не уничтожил квадраты, навело меня на мысль, что какие-то цели так и остались не устранены.

Часы показывали без пяти час. Я снова попыталась встать, и на этот раз одеяло легко сползло на пол. Я медленно, стараясь не совершать никаких резких движений, оделась и вышла в коридор. Дверь в гостиную была прикрыта, но с кухни доносились какие-то шорохи.

Я прошла в туалет и быстро умылась, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Выдавила пасты на палец, почистила зубы – чистить зубы пальцем, когда у тебя нет щетки, меня научила Екатерина Викторовна. Где? Да в суздальской поездке. Все возвращалось к суздальской поездке.

– Доброе утро, – сказала Танина мама, когда я вошла на кухню, – Таня еще спит, она очень поздно легла.

– Спасибо, тетя Лена, – сказала я.

– Не за что, – сказала Танина мама. – Называй меня просто Лена, пожалуйста.

– Я попробую, – сказала я.

– Чай будешь? – спросила «Лена». – И я все-таки позвонила утром твоей маме и сказала, что ты себя плохо чувствуешь, поэтому я не пустила тебя в школу.

– А что сказала мама? – спросила я, вместо того чтобы сказать «спасибо».

Ее просьба про имя сбила меня с толку. Живешь вот так, думаешь про человека «тетя Лена», «тетя Лена», а потом она вдруг просит называть тебя как-нибудь по-другому. Сложно перестроиться. Правда, раньше мы практически не общались – лишь один раз, когда я заходила к Тане в гости, но тогда мы почему-то не коснулись этой темы.

– Я думала, что она спросит, что ты пила, – сказала «Лена», – но она лишь поблагодарила меня за помощь.

– Спасибо, – сказала я наконец.

– А что ты пила? – спросила «Лена».

– Ничего почти, – сказала я, понимая, что врать нет никакого смысла, потому что она видела меня вечером и должна понимать, что случилось что-то неприятное. – Я была с подругой, она мне дала немного абсента. Но я сделала всего пару глотков, совсем маленьких.

– Понятно, – сказала «Лена». – Наверное, просто отравилась, так бывает. Будешь чай?

– Да, спасибо, – сказала я.

Вскоре на столе дымилось три чашки. «Лена» накрыла на стол молча, но мне показалось, что она улыбалась, когда отворачивалась к плите.

– Я разбужу Таню, – сказала «Лена» и вышла в коридор.

Я выпила чаю, достала из кармана телефон. Один не отвеченный звонок от мамы, два сообщения от Алисы: «Ана?», «Ты где?». Черт, ведь мы должны были пойти гулять утром.

Я написала: «Прости, пожалуйста, мне вчера стало плохо, и я заснула, забыла тебе написать. Прости, прости, прости».

Алиса ответила почти сразу: «Ничего. Что у тебя случилось?»

Если бы я не забыла отменить встречу, я ни за что не стала бы рассказывать ей о случившемся, но чувство вины заставило меня набрать: «Ходила гулять с Лизой, выпила и почувствовала себя плохо, наверное отравилась».

«Почему ты ходила гулять с Лизой?» – спросила Алиса. Я не могла ответить ей на этот вопрос.

«Черт, Ана, прости, но тебе нужно держаться от Лизы подальше, – написала Алиса. – Прости меня, пожалуйста»

«За что?» – спросила я.

«Неважно, – написала Алиса. – Все будет хорошо».

– Доброе утро, – сказала Таня, входя на кухню, – как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – сказала я. – Спасибо, что приехала за мной вчера.

– Не за что, – сказала Таня.

Она выглядела совсем невыспавшейся, хотя и успела уже умыться, – на щеке блестели капельки воды.

– Давай к столу, – сказала «Лена», входя следом.

Она достала из холодильника пакет молока и поставила его на стол.

– Я достану, – сказала Таня, открывая шкафчик под плитой. На столе появились две коробки хлопьев и две фарфоровые плошки.

– Поздний завтрак, – сказала «Лена», доставая телефон. – Но мне надо работать, так что я вас оставлю. Приятного аппетита.

– Спасибо, Лена, – сказала я, осторожно проговаривая неудобное имя.

– Спасибо, мам, – сказала Таня.

Несколько секунд мы сидели в тишине, а потом, не сговариваясь, стали насыпать хлопья в плошки.

– Она нас не услышит, – сказала Таня, – В кабинете дверь широкая. Плюс она работает в наушниках.

– Хорошо, – сказала я. – Еще раз спасибо.

– Не за что, – сказала Таня, – хорошо, что ты мне позвонила.

– Это точно, – сказала я, – хотя Лиза, кажется, собиралась отвезти меня домой…

– Наверное, – сказала Таня, – но тогда тебе пришлось бы объясняться с мамой.

– Я совсем ничего не помню, – сказала я. – И так мне пришлось объясняться с твоей мамой.

– Ничего страшного, – сказала Таня, – она к тебе хорошо относится.

– Теперь вряд ли, – сказала я. – Кому понравится пьяная дура.

– Ты не выглядела пьяной, Ана, – сказала Таня, – ты выглядела тяжелобольной.

– Я и чувствовала себя тяжелобольной, – сказала я. – Мне еще никогда не было так плохо.

– Я понимаю. Ты обычно не говоришь о своем здоровье вообще, – сказала Таня.

– В смысле? – спросила я.

– Ну, ты скрытная. Не говоришь, когда что-то не так. Не сказала мне, что идешь встречаться с Лизой, – сказала Таня.

– Чего ты? – спросила я. – Все хорошо. Я нормально себя чувствую. Даже не переживаю, что мы школу прогуливаем.

– Еще бы, – сказала Таня, – еще бы переживать.

– Что будем делать? – спросила я, рассматривая коробку с хлопьями, – нужно было решиться и поесть еще.

– Можем сходить в кино, например, – сказала Таня.

– Я не уверена, что могу ходить, – сказала я.

Это была правда. После долгого сна, чая и тарелки хлопьев я чувствовала себя полной энергии, но тело как будто отказывалось следовать указаниям мозга. Ватные ноги, тяжелые руки. Голова, наоборот, тянулась вверх, словно шарик с гелием. Как только я начинала двигаться – тело тут же напоминало о себе. Больше всего мне хотелось лежать в кровати.

– У тебя что-то болит? – спросила Таня.

– Нет, просто устала, – сказала я. – Я бы приняла душ, а потом поехала домой.

– Начни с душа, – сказала Таня. – Я тебе дам халат.

Выданный Таней халат, красный в черную полоску, я повесила на ручку двери. Решилась все-таки посмотреть в зеркало и увидела растрепанную и довольно красивую Ану в стране чудес. Чудеса состояли в том, что оказалось, что мои волосы клоками взбивались над головой, словно волшебные макароны. И вот так я разговаривала с Таниной мамой и с самой Таней. Я быстро залезла в кабинку душа и включила воду, сунула голову под струю. По затылку потекла ледяная вода. Я выскочила из кабинки и бросилась к халату, но не захотела его мочить и поэтому просто замерла у двери и стала дрожать.

Десять минут спустя я вышла из душа, заворачиваясь в халат. Волосы расчесала Таниной расческой. Таня ждала меня в коридоре со стопкой простынок в руках.

– Вот что, – сказала она, – я перестелила кровать, забирайся. А я сейчас помоюсь тоже и приду.

– Я собиралась ехать домой, – сказала я.

– Я не хочу, чтобы ты ехала домой, – сказала Таня. – Я хочу, чтобы ты побыла со мной.

– Хорошо, – сказала я, – буду ждать тебя в комнате.

В спальне я забралась под одеяло, свернулась калачиком и стала ждать. Спать не хотелось совершенно, но двигаться хотелось еще меньше. Я закрыла глаза и стала думать про стрельбу в Ричмонде.

Два агента МИ5 решили разобраться с девятью – нет, как минимум с одиннадцатью людьми. Они выследили их и убили: сперва тех, кого можно было убить по одному, потом тех, кто остался. Возможно, они были просто маньяками, но обычно серийные убийцы действуют поодиночке. Более вероятным мотивом выглядела месть. За что? За какое-то преступление, настолько страшное, что мстителям было недостаточно сдать преступников полиции. Или у них не было надежных доказательств. Скорее второе, ведь если бы доказательства были, то они бы всплыли позже. Или нет? Что-то случилось в городе Ричмонде, более того, я склонялась к тому, что что-то случилось в частной школе, расположенной на окраине Ричмонда, – той самой школе, Ричмонд-колледже, в которой работали Роберт Стилт и Родрик Рид.

Я уже совсем подобралась к своей маленькой, фантастической, почти не привязанной к реальности разгадке, когда в комнату вошла Таня. Она опустилась на колени рядом с кроватью и спросила:

– Можно к тебе?

– Залезай, – сказала я.

Мне было хорошо и тепло, и Танино присутствие казалось отличным дополнением к этому состоянию.

Таня сбросила собственный халат, белый, и оказалось, что под ним ничего нет. Я попыталась отвести взгляд, но не смогла – было слишком интересно. Я уже хорошо знала ее тело на ощупь, но еще никогда не видела его глазами. Мы замерли, но всего на мгновение. Потом Таня приподняла одеяло и забралась на кровать, прижалась к моей груди.

– Ты теплая, – сказала я, чтобы что-то сказать.

– А ты нет, – сказала Таня. Она натянула одеяло себе на голову и говорила тихо, поэтому я еле-еле могла разобрать отдельные слова. – С тобой очень хорошо.

– Ты это специально спланировала, – сказала я, – чтобы полежать со мной в кровати.

– Что именно? – спросила Таня.

– Не знаю, – сказала я.

– Я не все планирую, – сказала Таня.

– Я знаю, – сказала я, – только самое главное.

– Можно тебя поцеловать? – спросила Таня.

– Можно, – сказала я.

Мы поцеловались.

– Ты раньше с кем-нибудь целовалась так много? – спросила Таня.

– Нет, – сказала я.

– И я нет, – сказала Таня.

– У меня вообще никогда никого не было, – сказала я.

– Я однажды встречалась с мальчиком и девочкой в лагере, – сказала Таня.

– В смысле? – Я приподнялась на локте и потянула вверх одеяло, чтобы лучше ее рассмотреть. – Ты мне не рассказывала.

– Это было давно! – сказала Таня. – Мне было лет одиннадцать. Или десять.

– И что? – спросила я.

– Я поехала в пионерлагерь, – сказала Таня.

– В какой пионерлагерь? Я думала, их все давно закрыли, – сказала я.

– Я не помню, как он назывался, – сказала Таня, – что-то вроде «Артека». И конечно, там не было настоящих пионеров. Но мама сказала – потом, когда я ей рассказывала про поездку, что это очень похоже на лагеря, в которые она ездила в детстве.

– Так, хорошо, – сказала я, – ты собиралась рассказать про свои отношения.

– Там были мальчик и девочка, которые приехали вместе, – сказала Таня. – Я сперва думала, что они брат и сестра. Вот только я не помню, как их звали.

– Ну и что произошло? – спросила я.

– Мы ходили гулять вместе после отбоя, – сказала Таня, – и в какой-то момент, на третий или четвертый день, они предложили мне быть их девушкой. Они как-то вбили себе в головы, что у них все должно быть общее.

– А сколько им было лет? – спросила я – в десять лет я не знала, что такое «девушка».

– Не знаю, – сказала Таня, – наверное, они были постарше. Но я не помню. И они не сказали это так: «Давай ты будешь нашей девушкой».

– А как они это сказали? – спросила я.

– Не помню точно, – сказала Таня, – наверное, девочка сказала: «Давай мы будем всегда с тобой ходить», а мальчик сказал: «Будешь с нами гулять», как-то так.

– А почему ты считаешь, что это были отношения? – спросила я.

– Я сказала, что мы встречались. Потому что мы целовались, – сказала Таня. – И очень много, в свободное время я все время целовалась с одним из них.

– И как? – спросила я.

– Неинтересно, – сказала Таня, – просто тепло, шершаво и слюняво.

– Смешно, – сказала я, – у тебя за одну поездку было больше поцелуев, чем у меня за всю школу. И вообще, наверное, больше, чем у всех наших.

Я вдруг поняла, что лежу рядом с Таней совершенно голой. Кожа тут же покрылось мурашками, и я отодвинулась к стене, даже чуть толкнула Танин бок.

– Ты чего? – спросила Таня – она испуганно сжалась.

– Прости, просто, – я не знала, что сказать, – все как-то быстро происходит. Я…

– Ничего, прости, – сказала Таня. – Прости.

Она быстро выбралась из-под одеяла и тут же набросила халат, отвернулась к стене, чтобы завязать пояс. Я смотрела на ее спину и думала о том, что мне досталась самая красивая и самая добрая девушка, и бояться ее глупо.

– Забирайся ко мне, – сказала я. – Просто пока халат не снимай.

– Хорошо, – Таня улыбнулась. – Я не буду тебя трогать.

– Мне просто не очень комфортно, – сказала я, – но это обязательно пройдет.

Она снова легла рядом со мной и осторожно нащупала мои пальцы.

– Будем лежать и держаться за руки, – сказала Таня.

– Хорошо, – сказала я. – Потом можно будет еще поцеловаться.