Четверг, 10 мая, вечер

В метро я быстро гуглила даты преступлений, которые могли оказаться связаны со стрельбой в Ричмонде. Я предположила, что полицейские города что-то скрывали, например производство наркотиков или оружия, поэтому я начала с того, что изучила все статьи об организованной преступности того времени. Когда никаких заметных связей с Ричмондом установить не удалось, я переключилась на упоминания Ричмонда в некрологах и криминальной хронике. Мне пришлось просмотреть довольно много скучных и однообразных заметок, прежде чем я добралась до краткой статьи о некоем Роберте Стилте. В тысяча девятьсот семьдесят втором году Стилта, которому как раз сравнялось семьдесят два года, нашли мертвым в его собственной квартире в центре Лондона. Причиной смерти послужило отравление удобрениями, источник которых полиции установить не удалось. Я бы пропустила заметку, не вчитываясь, если бы в самом ее центре не горело яркое «RICHMOND COLLEGE». Именно так называлась частная школа в центре Ричмонда.

В Википедии говорилось, что Роберт Стилт был директором этого колледжа (стоимость обучения – около тридцати тысяч фунтов в год) с тысяча девятьсот пятьдесят девятого по тысяча девятьсот семьдесят первый год. В семьдесят первом он ушел с поста директора и переехал в Лондон – никаких причин увольнения мне найти не удалось. Я стала искать других людей, связанных со школой или Ричмондом, которые уехали в то же время и погибли при странных обстоятельствах.

Уже стоя возле красного-синего щита экстренной связи в центре Чистых прудов, я нашла упоминание о Родрике Риде – писателе и психотерапевте, которого сбил автомобиль в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. С тысяча девятьсот пятидесятого по, примерно, тысяча девятьсот шестьдесят пятый год он работал учителем в Ричмонд-колледже.

Я уже собиралась сформулировать полноценную догадку, когда меня окликнули.

– Ана? – сквозь толпу быстро шла Лиза.

Она была одета даже моднее обычного: в черные, будто полиэтиленовые брюки и белую блузку, поверх которой был наброшен бежевый пиджак.

– Привет, – сказала я, не зная, нужно ли нам обняться.

Лиза улыбнулась и обняла меня, похлопала по спине.

– Спасибо, что согласилась встретиться, – сказала я.

– Не за что, – сказала Лиза. – Я давно хотела тебе написать, но все не решалась…

– Почему? – спросила я.

Мы пошли к эскалатору, и я почувствовала исходившую от Лизы бесконечную власть. Это была совсем не та тихая девочка, которая появлялась в школе последние пару месяцев, – толпа расступалась перед нами, словно полотно, рассекаемое невидимыми ножницами. Лиза покровительственно улыбалась встречным, ни на секунду не задерживая взгляда ни на одном из них. Я попыталась повторить ее поступь и даже чуть вздернула нос, но почти сразу почувствовала себя глупо и опустила голову. Мне до нее было как до луны.

– Ты мне нравишься, – сказала Лиза. – А школа скоро кончится, все разъедутся. С кем мы будем общаться?

– Не знаю, – сказала я.

– Нужно будет собираться каждый год, – сказала Лиза. – Можно у меня. Или в клубе.

– В каком? – спросила я.

Мы будто перенеслись в сентябрь, когда Лиза была волшебницей, способной в одно мгновение зажечь любое общество.

– В каком-нибудь, – сказала Лиза, – это неважно. Я знаю, сейчас мы все мало между собой общаемся, но это пройдет.

– Ты думаешь? – спросила я.

Мы летели по эскалатору, словно вампиры в «Сумерках». Я улыбнулась, представляя себе, что произойдет, если я попытаюсь запрыгнуть Лизе на спину.

– Конечно, – сказала Лиза, – сейчас у всех учеба, а потом будет лето, отдых.

– Наверное, – согласилась я.

Мы молчали до самого вестибюля.

– Пойдем, – Лиза качнулась в сторону дверей, – тут есть хорошее кафе рядом.

Мы шли по улице всего несколько минут, а потом вдруг очутились в какой-то подворотне. Я успела рассмотреть только пару студентов, которые курили в углу у стены, а потом мы вошли в черную дверь с белой надписью: «Стулья» посередине.

– Это антикафе, – сказала Лиза. – Меня здесь знают.

Это оказалось правдой. Из-за высокой стойки нам навстречу вышел парень с маслянистыми глазами, который обнял Лизу и пропустил нас внутрь, не задавая никаких вопросов. Мы оказались в большом зале, заставленном деревянными столами. Вокруг было много народу, но Лиза шестым чувством нащупала пустой столик у окна, и вскоре мы уже сидели за ним и болтали о школе.

– А помнишь биостанцию? – спросила Лиза.

В этот момент я достала телефон, чтобы посмотреть на время, и с удивлением обнаружила, что мы проболтали уже почти сорок минут. С ней было невероятно легко, как будто мы давно и близко дружим.

– Помню, – сказала я.

– Как же было хорошо, – Лиза рассмеялась. – Я там такая маленькая была.

– Я тоже, – сказала я.

– Ты хочешь выпить? – спросила Лиза. – Здесь, вообще-то, нельзя, но вряд ли кто-то заметит.

Она вытащила из кармана штанов маленькую фляжку и протянула мне. Я чуть отпила и почувствовала, как горло обжигает чем-то мятным.

– Что это? – Я чуть не выронила фляжку.

– Абсент, – сказала Лиза. – Люблю вкус.

Она забрала у меня фляжку и поднесла ее к губам, но в последний момент будто спохватилась и виновато завернула крышечку:

– Блин, мне пить нельзя. У меня же антибиотики.

– О чем ты? – спросила я.

– Пью для гормонов, – сказала Лиза. Она снова протянула мне фляжку: – Ты пей за нас двоих.

– Хорошо, – сказала я.

Пить мне совершенно не хотелось, но я надеялась, что смогу ее разговорить, поэтому перечить не стоило.

– Тебя родители отпускают с ночевкой в гости? – спросила вдруг Лиза.

– Да, а что? – спросила я.

– А меня нет, – Лиза улыбнулась. – Вот разве это взрослая жизнь?

– Наверное, нет, – я еще чуть отпила из фляжки и чуть не задохнулась – нет, это был какой-то адский напиток.

– Я даже нормально с мальчиком встретиться не могу, – сказала Лиза. Она вдруг ухмыльнулась: – Или с девочкой.

– Ты о чем? – Я в третий раз попробовала приложиться к фляжке и в этот раз сделала настоящий глоток.

Абсент пошел проще, я уже не почувствовала рвотного рефлекса. Вот она, взрослая жизнь.

– Я знаю, что ты встречаешься с Таней, – сказала Лиза. – Это сложно не заметить.

– Да? – Я не особенно удивилась – уж Лиза точно должна была раскрыть нашу конспирацию.

– Вы очень мило смотритесь вместе, – сказала Лиза. – Ты очень красивая.

– Спасибо, – сказала я.

С тех пор как я вспомнила нашу поездку в Суздаль, эта фраза стала вызывать у меня приступы раздражения. Я даже попросила Таню больше так не говорить.

Несколько минут мы молчали. Я пыталась собраться с мыслями, чтобы начать допрос, а Лиза отрешенно качала ногой. Казалось, она ждет кого-то.

– У тебя уже с Таней был секс? – спросила Лиза.

– Что? – спросила я – мне вдруг стало очень жарко.

– У вас уже был секс? – спросила Лиза.

– Н-нет, – я попыталась вдохнуть, но легкие будто сковало льдом – и жара, жара, которая выжигала внутренности.

– Понятно, – сказала Лиза, – а с мальчиком у тебя уже что-нибудь было?

– Нет, – сказала я. – Я…

– Это ничего, – сказала Лиза, – только я тебе советую выбрать кого-нибудь постарше.

– Хорошо, – я все еще не дышала.

– Опыт – это очень важно, – сказала Лиза. Она взяла меня за руку, осторожно провела ладонью по моей щеке: – Все хорошо?

– Я себя плохо чувствую, – сказала я.

– Кошмар, – Лиза встала и обошла стол. – Что-то болит?

– Н-нет, – я чувствовала, что зал медленно кренится. – Где здесь туалет?

– Я тебя отведу, – сказала Лиза.

Она взяла меня под руку и повела между столиков. Вдруг оказалось, что я стою на коленях перед унитазом, а Лиза осторожно поглаживает меня по затылку. Я попыталась сфокусироваться на белом дне, но у меня ничего не вышло. Кажется, меня не рвало – по крайней мере вода в унитазе была чистой.

– Я сама, – я встала и подтолкнула Лизу к двери.

Меня шатало, пол ходил уже даже не ходуном. Лиза что-то говорила, но тут у нее за спиной появились люди, и я, воспользовавшись тем, что она отвернулась, толкнула ее в спину. Мне еле хватило сил запереть дверь. Потом я повалилась на пол, тело растекалось, словно лужа. Я вытащила из кармана телефон и после третьей попытки сумела его разблокировать. Глаза слипались – я потыкала в экран, пытаясь открыть записную книжку. Нужно было позвонить маме, Тане и в скорую помощь. У меня, наверное, случился сердечный приступ.

Наконец я ткнула в номер и навалилась щекой на аппарат. В ухе застучали гудки.

– Онь, привет, – сказала Таня.

Я почувствовала, как по лицу текут слезы.

– Таня, я в кафе «Стулья», пожалуйста, мне очень плохо, – прошептала я.

– Что ты сказала? – спросила Таня. – Я на Китай-городе.

– Кафе, антикафе «Стулья», – сказала я, пытаясь выговаривать четче. Ватный язык еле шевелился: – С Лизой, в туалете, на полу.

– Ана? Как ты? – позвала из-за двери Лиза. – Я сейчас схожу за Славой.

– Ана, – сказала Таня, – ты что-то пила?

– Абсент, – пробормотала я, – совсем чуть-чуть.

– Я сейчас приеду, – сказала Таня, – никуда не уходи.

– Не могу, – сказала я.

Телефон еще что-то проговорил, но я закрыла глаза и перестала слушать.

Где-то рядом хлопнула дверь, и я услышала раздраженные голоса. Кто-то кого-то отчитывал, ругался. Потом что-то сказала Лиза. Я попыталась встать и больно ударилась носом об пол. Тело не слушалось.

– Поднимите ее, – скомандовал мужской голос.

Я переместилась в пространстве и теперь качала головой между двух шершавых тел.

– Ее бы в больницу, – сказал кто-то.

– Не надо, – сказала девушка, – я ее отвезу домой, у нее мама врач.

– У тебя машина есть?

– Возьму такси, Слава, закажи, пожалуйста. Нам до…

Меня вынесли в зал и быстро протащили мимо столиков. Я снова оказалась перед барной стойкой и длинной лестницей, которая вела к ней из подворотни. Мгновение – и вот меня уже усаживают к стене на улице, холодный ветер дует в лицо, а рядом сидит какая-то девушка.

– Лиза, я вызвал такси, будут минут через двадцать.

– Сколько там?

– Ты адрес не сказала, я не знаю.

– Нам ехать до «Шаболовской».

Я хотела сказать, что живу на «Парке Культуры», но вместо этого повалилась Лизе на плечо. Темнота вокруг сгущалась все быстрее, я чувствовала, как к горлу подступает что-то тяжелое, медное. Желудок будто раскололся и тонул в расплавленном желе.

– Все будет хорошо, – сказала Лиза, – я тебя отвезу домой, положу в кровать. Там будет мама.

Я хотела сказать, что Лизе надо ехать домой, потому что ее ведь не оставляют в гостях с ночевкой. Наверное, моя мама сможет оплатить ей такси. Я хотела сказать, что у меня есть деньги, но язык совсем не поворачивался. Я дернула рукой, пытаясь показать Лизе, как я расстроена, но она, кажется, не заметила.

Подворотня вращалась все медленнее и наконец замерла кверху ногами. Где-то слева и снизу горела улица. Мимо ехали машины, куда-то спешили москвичи. Скоро из этой толпы выедет такси и отвезет меня на «Шаболовскую».

– Привет, – сказала Лиза, – мы скоро приедем.

Я дернула рукой снова, пытаясь нащупать дверь такси, но оказалось, что мы все еще в подворотне, напротив двери с надписью: «сту лья». Лиза говорила по телефону.

Стулья

– Нет, все в порядке, – Лиза осторожно коснулась моего плеча, – просто Ане стало нехорошо в кафе. – Хорошо, – Лиза, кажется, качала головой, или, может быть, головой качала я, – я в аптеку зайду потом, сначала ее наверх подниму.

Я закрыла глаза, но сон не шел. Вместо снов я увидела безграничную черноту и какие-то вспышки. Хотелось схватить их руками.

– Слава, где такси?

– Да не знаю, должно приехать. Пробки, наверное.

– У тебя сигареты есть?

– Сейчас схожу наверх, принесу. Только мне надо там записаться.

Сбоку потянулся запах, такой приятный и родной. Я даже попробовала облизнуться, но губы сковала усталость.

– Ана? – раздался внезапно знакомый голос. – Что происходит? Ты?!

Какая-то возня и вдруг сильный удар, как будто кто-то уронил на пол тяжелую гирю. Меня схватили за плечо и затрясли.

– Ты что?!

– Уйди, сволочь! – Меня потянули вверх и в сторону. – Не подходи к нам.

Я перевалилась через подставленную руку, чуть не упала на землю. Кто-то неизвестный тащил меня к улице. Щеку обожгло чем-то быстрым, точечным.

– А ну просыпайся, Ана, пожалуйста, – попросил голос. – Пожалуйста, Ана.

Я никак не могла проснуться. В следующее мгновение что-то тыкалось мне в рот, твердое и округлое. Я сглотнула, и рот сразу наполнился водой.

– Пей, пожалуйста, – сказал голос, который я уже совсем узнала.

– Таня? – прошептала я – вопроса не получилось, только слово.

– Я. Все будет хорошо, – Таня обняла меня крепче. – Пей, пожалуйста.

Свет померк, и я погрузилась в темноту, которую несколько минут спустя прорезал автомобильный гудок.

– Где мы? – попыталась сказать я.

– Едем ко мне, – сказала Таня, – я с твоего телефона написала твоей маме, что ты у меня переночуешь. Тебе ей лучше сейчас не показываться.

– А твоя? – Я не издала ни звука, но Таня меня поняла.

– Все будет хорошо, – сказала она, – моя мама поймет.

– Что случилось? – Я все еще спала.

– Не знаю, – сказала Таня неуверенно. – Не знаю, что случилось.

– Я хочу спать, – я оттолкнула от лица бутылку и залила себе водой все лицо.

– Спи, нам ехать еще минут двадцать, – сказала Таня.