Ревут моторы. Дрожат стёкла. Самолёт летит над землёй. Под крылом белыми снежными сугробами громоздятся холодные высотные облака. А в просветах между облаками видна земля. Синими жилками бьются реки. Тонкими волосками протянулись дороги. Зелёную краску сменяет синяя краска. Синюю — чёрная.
Ревут моторы. Летит самолёт. В самолете, откинувшись на спинку кресла, сидит Лев. Нет, он не один. Рядом с ним — Лёша Кашин, его неизменный друг. Оба они смотрят в круглое окошко. Оба ждут, когда под крылом самолета покажется Африка.
Ревут моторы и поэтому приходится кричать, чтобы услышать друг друга.
— Далеко до Африки? — кричит Лев.
— Нет! — кричит Лёша Кашин. — Всего две остановки.
— Трамвайных?
— Самолетных.
Под крылом разливается синяя краска — море. А потом на смену ей разливается желтая краска — песок. И Лёша Кашин кричит:
— Смотри, Африка!
И Лев откликается:
— Вижу Африку!
И самолет идет на снижение…
Все это только снилось Льву. Потому что он лежал в своей клетке на деревянном полу, положив голову на передние лапы. Но это был чудесный сон.
Грохот моторов смолк, и самолет бесшумно покатился по мягкой зеленой траве. И Лев увидел своих знакомых: Смотрителя, Продавщицу мороженого, Свирепого Охотника и Милиционера. Все знакомые Льва почему-то были в белых трусах и белых майках. Смотритель стоял с ракеткой в руке. Продавщица мороженого с веслом, Свирепый Охотник с сачком, Милиционер — с копьем. Они были похожи на белые гипсовые статуи, которые обычно стоят в аллеях парков культуры и отдыха.
Но в отличие от статуй они слегка покачивались из стороны в сторону и пели:
Говорят, что с самого утра
В Африке ужасная жара.
Ищут все кругом спасенья,
Жарко даже в воскресенье.
В Африке ужасная жара.
И тут Лев не выдержал и стал подпевать:
А мне не жарко,
не жарко,
не жарко.
Здесь все мои друзья из зоопарка.
Все кругом знакомые,
Даже насекомые:
Вот летит с комариком комарка.
— Лёша, посмотри, как все загорели, как хорошо выглядят. Не нервничают. Не волнуются, — сказал Лев.
— Как на курорте, — отозвался Лёша. — Я же тебе говорил. Пошли искупаемся в Ниле.
— Пошли! — согласился Лев.
И они побежали, перепрыгивая через зеленые кочки. А вслед им летела песня:
В Африке красивые цветы,
Падают орехи с высоты.
Не хотите ль вместо мяса
Съесть кружочек ананаса…
Навстречу друзьям попались знакомые обезьяны. Они были в белых халатах и через плечо у них висели белые ящики с мороженым. Обезьяны шли по пампасам и пели:
ПОКУПАЙТЕ МОРОЖЕНОЕ
СВЕЖЕЗАМОРОЖЕНОЕ.
КРАСНОЕ, ЗЕЛЁНОЕ,
СЛАДКОЕ, СОЛЁНОЕ.
Увидев Лёшу и Льва, обезьяны остановились и хором сказали:
— Нет! Берите бесплатно! Сколько хотите! Розовое фруктовое, в стаканчиках, по семь копеек!
Наши друзья скромно взяли по стаканчику и двинулись дальше. А над ними стояло ослепительное жаркое солнце, от которого мороженое растаяло бы мгновенно, но Лев и Лёша съели его ещё быстрее. От соседней рощи долетел аромат цветов. Они свернули в рощу. Ветви сомкнулись над их головой, и раскаленные лучи солнца не могли пробиться сквозь зеленый шатер. Сразу стало прохладно.
— Где же Нил? — спросил Лев Лешу.
— Где же Нил? — спросил Лёша Льва.
Никто из них не знал, где Нил. Они заблудились.
И вдруг ветки зашевелились, послышалась птичья трель, и из чащи на дорожку вышел Жираф. На голове у него была милицейская фуражка, а на шее на цепочке висел свисток. И то, что друзья приняли за птичью трель, была трель свистка с горошиной.
Если бы у Жирафа была рука, он наверняка взял бы под козырёк, но у жирафов не бывает рук, поэтому он просто кивнул головой и сказал:
— Проходите, проходите, проходите. На охоту — направо, в метро — налево. Учтите, что метро здесь называют пещерой. На водопой — прямо. Строго воспрещается гладить змей, дергать за хвост крокодилов, наступать на лапы львам и отнимать мясо у тигров… И, пожалуйста, не обижайте людей. Среди них попадаются очень хорошие.
Жираф кивнул головой и исчез в зарослях.
— На водопой — прямо! — сказал Лев Лёше.
— А где водопой, там и купание! — сказал Лёша Льву.
И они зашагали вперёд. К Нилу.
Ветви расступились, и между стволами показалась зеленовато-синяя полоска воды.
— Нил! — хором крикнули друзья и побежали.
А на берегу, в шляпе с петушиным пером, сидел Бегемот. А на задних ногах у него почему-то были надеты высокие болотные сапоги. Он сидел под развесистым хлебным деревом и пел:
А я Охотник Свирепый,
Не ем моркови и репы,
Не пью ни чая, ни кваса,
А ем тигровое мясо.
— Здравствуй, Бегемот! — сказал Лев.
— Здр-р-р! — лениво буркнул Бегемот.
— Тебе не жарко? — спросил Лёша.
— Мне все равно, — ответил Бегемот и втянул в себя воздух. — Пахнет львами, пахнет мальчишками! Слушайте, у вас нет нафталина?
— Нафталина? — переспросили друзья.
— Да, да. Мне очень хочется нафталина. На сладкое.
Лев и Лёша пожали плечами и нырнули в воду.
Они долго плавали в прохладной нильской воде. И Лев, работая под водой лапами, говорил:
— Милицейский свисток звучит здесь как трель певчей птицы. А метро называют чудно — пещерой. Интересно, как здесь называют Красную Пресню и Арбат? И где здесь Крымский мост[3] через Нил? Спасибо, Лёша, что ты открыл Африку.
Лёша плыл рядом и отвечал:
— Это не я открыл Африку. Мы в школе её проходили.
— Нет, нет, ты открыл Африку… для меня. Ты настоящий друг. Честное львиное слово.
Горячее африканское солнце опускалось все ниже и наконец пропало в зеленой нильской воде.
Лев и Лёша шли по узкой тропинке, слушали, как весело звенят цикады и трещат древесные лягушки.
— Уже стемнело. Пора спать, — сказал Лёша.
— Я спою очень тихую песню для зверей о людях. Хорошо? — спросил Лев.
— Пой, — согласился Лёша.
И Лев запел:
Спят все люди на земле,
На морозе и в тепле.
Спят в полете, спят в палатке.
Дети крепко спят в кроватке.
Баю-бай. Баю-бай.
Отработав целый день,
Отступило солнце в тень.
Только круглая лунища
Золотое катит днище.
Баю-бай. Баю-бай.
Накормили люди львят.
Уложили спать слонят.
Принесли соломки ламе,
Баю-бай. Баю-бай.
Пусть же будет мир везде:
В каждом доме и гнезде.
Пусть земля живет в согласье.
Я желаю людям счастья.
Баю-бай. Баю-бай.
И Африка погрузилась в сон.
⠀⠀