Реми наклонился поднять письма, которые почтальон просунул сквозь дверную щель, и заметил, что несколько плиток в прихожей треснуло. Когда Сирус был жив, квартира была в идеальном состоянии, но мама, видимо, запустила ее так же, как свое здоровье.

Он переоделся в домашнее и, вдруг ощутив страшный голод, съел оставленный Хемой ужин. За столом просмотрел почту матери. На конверте от службы электроснабжения было написано «Последнее предупреждение». Реми нахмурился и открыл его.

Оказалось, мать не платила за электричество четыре месяца. Неужели на ее банковском счету кончились деньги? Но это невозможно. Он каждый день проверял счет, денег было достаточно.

Он зашел в родительскую спальню и заметил на потолке след от протечки. Штукатурка местами отвалилась. Кажется, протечка была давно; почему же никто не сделал ремонт? Реми вспомнил квартиру Первеза, где царил безукоризненный порядок. Придется откровенно поговорить с кузеном и его женой, возможно, даже пригрозить, что не перепишет на них квартиру. При мысли о конфликте скрутило живот.

Он сел за старый письменный стол отца и выдвинул ящик, где тот хранил счета за коммунальные услуги. Обнаружил стопку нераспечатанных конвертов. Разорвал конверт из водопроводной компании: этот счет тоже был не оплачен. Какого черта? Им чудом не отключили воду и электричество. Завтра он возьмет эти счета с собой в больницу и оплатит, пока будет сидеть у кровати матери.

Он поискал в глубине ящика отцовский бронзовый нож для писем, который дарил ему на день рождения. Когда Реми был подростком, в летние каникулы он часто приходил к отцу на работу в инженерную компанию, сидел в прохладном благодаря кондиционеру кабинете Сируса и пил газировку. Он обратил внимание, что отец распечатывает письма указательным пальцем, и на следующий же день поехал в сувенирный магазин и купил нож для писем с резной рукояткой. Получив подарок, отец поцеловал сына и поблагодарил его не только за нож, но и за проявленную заботу. Пальцы Реми коснулись холодного металла. Поверх ножа лежал конверт; Реми достал его.

«Для Реми, — гласила надпись на конверте. — С любовью, папа».

Реми растерянно уставился на конверт, подписанный дрожащей отцовской рукой. Его почерк был почти неузнаваем, а рядом с именем Реми стояла клякса. Должно быть, отец воспользовался своей любимой ручкой «Паркер», которую после его смерти Реми забрал с собой в Америку и уже три года подписывал ей контракты в рекламном агентстве. Но когда Сирус сочинил это письмо и почему мать его ему не передала?

Он вскрыл конверт. Первым делом обратил внимание на дату: 3 февраля 2016 года. Значит, отец написал это за несколько дней до того, как впал в кому, еще перед тем, как Реми прилетел с ним попрощаться. Реми разгладил сложенный пополам листок бумаги и прочитал:

Реми трижды перечитал записку. За что отец просил прощения? За то, что умирает? Что значит «так и не смг»? «Не смог»? Но чего? «Пытался, но так и не смог» — о чем это он? Письмо лежало в глубине ящика. Отец его спрятал, но зачем? Ведь оно предназначалось Реми, и когда отец писал его, он знал, что Реми уже летит в Индию. Значит, это маминых рук дело. Она спрятала от него последнее послание отца. Он не думал, что она способна на такое. Жестокость и эгоизм ее поступка поразили его в самое сердце.

В ту ночь он уснул, прижимая к груди записку от отца. «Завтра я обо всем ее расспрошу, — подумал он, засыпая. — Возможно, этому есть логичное объяснение».

А потом он вспомнил, что мать больше не говорит.