Разве такое бывает?

Чтобы увидел и понял: вот она — твоя женщина! За несколько секунд решил свою судьбу и мысленно сыграл с ней свадьбу еще до того, как она заговорила.

— Только в книжках, — ответил самому себе Мага. — Тех, которые читала твоя мама в молодости, а ты никогда.

О Лейле Шамутдиновой он думал, когда садился в свою машину, когда ехал на ней по адресу, скинутому ему осведомителем, когда прорывался в квартиру, обитатель которой ему не открывал… Даже когда допрашивал его, подозреваемого в деле о двойном убийстве, думал о Лейле!

Смотрел на тупую жестокую рожу преступника, а представлял нежное девичье личико с влажными глазами олененка. Именно на них Мага обратил внимание в первую очередь. Потом рассмотрел нос с маленькой горбинкой, от природы яркие губы, нежный подбородок. Лейла выглядела бы гораздо младше своего возраста, если бы не пользовалась косметикой. Но ее кожа была покрыта тоном, что немного удивляло. Такая свежая и прекрасная, зачем она, как сказал бы Кузя, мазюкается? Он и свою супругу уговаривал этого не делать, хотя то, что она красит волосы в разные цвета, его не смущало.

— Товарищ капитан, вы просили напомнить об обеде, — обратился к нему Фарух.

— Обойдусь бутербродом.

— Не обойдетесь. — И ткнул ручкой в календарь, стоящий на рабочем столе. В нем сегодняшнее число было обведено. — У вас встреча в ресторане «Монмартр».

— Точно! — Мага и в электронный календарь забил эту дату, но проигнорировал напоминание. Спасибо Фаруху за отличную память, иначе в ресторан пришлось бы нестись по дядиному звонку. Именно с ним он сегодня обедал.

Наскоро умывшись и сменив футболку на рубашку, Мага улизнул со службы. Ехал быстро, но все равно опоздал.

— Всего на три минуты, — возмутился Магомед, когда услышал упрек в свой адрес.

— Ты не барышня, чтобы заставлять себя ждать, — не принял его оправдания Тош.

— Но я мент, прошу это учитывать.

— Об этом мы с тобой и хотели поговорить за обедом.

— Помню. — Он сел за круглый столик на тонюсеньких ножках. Максимально не подходящий ни ему, ни дяде. Здоровенный Мага со сломанными ушами и тучный Тош в тюбетейке не вписывались в заведение вообще. — Почему ты не выбрал другой ресторан? Мы тут с тобой как белые вороны.

— Тут подают лучших улиток, а ты знаешь, как я их обожаю.

Дядя был гурманом. Он разбирался в высокой кухне, коллекционировал вина, во всех странах, которые посещал, отыскивал рестораны со звездами «Мишлен», бывал на устричных фермах и частных сыроварнях. Выглядел при этом как талисман обжорного ряда рынка Чорсу. Все из-за гормонального сбоя. Он же стал причиной бесплодия.

— Я буду мясо, — сказал Мага официанту, подошедшему к их столу. Он был крайне учтив с обоими, поскольку знал, кого обслуживает. Тоша Рахимова во всех изысканных ресторанах Ташкента встречали как родного. — Хорошо прожаренное мясо с овощами. Из напитков — безалкогольное пиво.

Дядя поморщился. Он так и не смог привить Маге изысканный вкус.

— Твой тоже под сомнением, — пытался когда-то спорить с ним племянник. — Ты носишь классические европейские костюмы с тюбетейкой.

— Я отдаю дань вековым традициям. Плюс защищаюсь с ее помощью…

— От злых духов? — усмехался Мага. — Читал, что в древности тюбетейки как обереги носили.

— От солнца, дурачок. У меня под ней лысина, которая мгновенно обгорает, и голова становится похожей на запеченную в костре картофелину, которую начали чистить.

— Да, несолидный вид. Лучше носи тюбетейку.

Когда официант принес гостям их заказ и удалился, Тош спросил:

— Ты принял решение?

— Пока нет.

— Так не пойдет, друг мой. Тебе давалось два месяца на раздумье. И столько же в случае положительного ответа тебе останется на то, чтобы завершить дела.

— Ты проявил чудеса терпения и уважения, за что спасибо. Я очень благодарен тебе, амаки…

— С нового года ты должен начать работу в моей фирме в качестве начальника юридического отдела, — отчеканил Тош. — Я не могу держать место дольше. Да и не хочу. Поэтому требую ответа сейчас же.

Он взялся за бокал. С улитками Тош пил брют, а у Магомеда при этом сводило скулы. Он знал, каков этот игристый напиток на вкус, и считал его кислятиной.

— Если отвечу «нет»? — задал он вопрос, на который уже получал ответ два месяца назад, но вдруг он изменится?

— Ты навсегда останешься моим племянником, но наследником я тебя считать перестану.

— То есть вычеркнешь меня из завещания.

— Нет. Ты все равно получишь часть моих денег, как и остальные члены семьи. Но фирма после моей смерти будет распродана по частям, считай, уничтожена. Если она никому, кроме меня, не нужна, то какой смысл сохранять ее?

— Я уже пытался работать у тебя, — напомнил Мага.

— Да, но ты был не на своем месте. А еще тебе не хватало жизненного опыта. Теперь ты матерый мужик, а не мальчишка. Работа в органах тебя таким сделала. Я рад тому, что ты стал именно ментом, причем хорошим, честным, но оставаться им больше не стоит. Ты должен выбрать другую жизнь.

— Должен тебе? — напрягся Мага. Он ненавидел это слово.

— Себе. Тебе под тридцать, а ты еще холост.

— Мне это самому не нравится, но не работа причина моего холостячества.

— И да, и нет. Но я не к этому веду. Если ты найдешь девушку по душе, то что ты ей дашь? А детям своим? И я не только про деньги сейчас, еще и про время, про внимание, про праздники, половина которых пройдут мимо них…

Он припомнил ему последний Новый год, отмечать который Мага планировал вместе со всеми в горном шале Рахимовых, но в последний момент был вынужден остаться в Ташкенте, чтобы по горячим следам расследовать убийство. К семье в те праздники он так и не смог присоединиться!

— Если бы у тебя не было выбора, я бы понял, — продолжил дядя. — Но ты не из милицеискои династии, не нуждаешься в ранней пенсии и льготах, не рвешься в высшие эшелоны силовой власти…

— Я согласен! — прервал его Мага.

— С моими словами? — решил уточнить дядя.

— С твоим предложением. Завтра же поговорю с начальником, и мы решим с ним вместе, когда мне подавать рапорт, сразу или через пару недель, когда чуть разгребемся. В любом случае к Новому году я стану свободным от службы.

— Как же я рад! — воскликнул дядя, наплевав на манеры. В ресторане все говорили полушепотом, тихо играла скрипка, приглушенно звенели бокалы, но никто не кричал. — Думал, все старания псу под хвост и наша фамилия после моей смерти обезличится.

— Я соглашался только на должность юриста, пусть и главного, — напомнил Мага.

— Другую я тебе пока и не могу предложить. Ты неопытен. Но когда освоишься, вникнешь, еще больше заматереешь, я введу тебя в правление.

— Давай не будем забегать вперед? — он умоляюще посмотрел на Тоша. — Я и так взбудоражен и хочу немного выдохнуть, чтобы насладиться мясом. Половину стейка съел, не поняв, какого он вкуса.

— Горелого. Кто же ест такую пережаренную говядину? Хотя бы медиум заказал бы.

— Хочешь узнать, почему я согласился? — не дал ему развить тему Магомед. — Из-за девушки, с которой познакомился сегодня. Когда ты начал говорить о том, что я дам семье, оставаясь ментом, подумал о ней. А еще представил наряженную шарами елку, накрытый стол, подарки, что мы приготовили друг другу, и ее, одиноко сидящую у окна в ожидании меня… А я не пришел, я на выезде, и буду дома только утром, когда салаты раскиснут, свечи прогорят, подарки потеряют свои волшебные свойства, превратившись в обычные вещи из магазина, а моя любимая уснет, не раздеваясь…

— Какая красивая, но грустная картинка.

— И очень шаблонная, но у меня плохо с воображением. — Мага усмехнулся, удивляясь уже тому, что эта картинка вообще родилась. Обычно его воображение генерировало совсем другие — с мест преступлений.

— Расскажи о девушке. Кто она, как зовут?

— Лейла.

— Узбечка?

— Какая разница?

— В принципе никакой, но лучше бы она была нашей.

Мага оставил это заявление без комментария. Его другое волновало: сколько правды было в словах Лейлы. Она явно что-то скрывала, рассказывая о своем визите к Тамаре Кикнадзе, но хотелось верить, что мелочь. Ударить старуху по голове пишущей машинкой она, конечно же, не могла, но увидеть, как совершается преступление, запросто. При этом она молчит, опасаясь за свою жизнь…

Или кого-то покрывает?

«Это не мелочь, — твердил себе Мага. — За сокрытие сведений от следствия срок дают. Нужно встретиться с Лейлой еще раз до того, как Байрамян ее вызовет, и вывести на откровенный разговор».

— Где ты познакомился с барышней? — продолжил разговор на заданную племянником тему Тош. Он был в восторге от него, и шампанское тут роль играло. — Надеюсь, не на месте преступления?

— Нет. Но она косвенный свидетель преступления.

— Значит, есть повод встретиться с ней еще раз прежде, чем начать ухаживать. Первое впечатление может быть обманчивым.

«Хорошо бы, — подумал Мага. — Тогда мне все почудилось, и Лейла была со мной откровенна, просто волновалась в присутствии представителя закона. Видно же, что не сталкивалась с нашим братом. Скромная, домашняя девочка, хорошо воспитанная, она, как пить дать, даже конфетки ни разу не украла из магазина и не взяла ничего без спросу».

— Первое, что нужно узнать, есть ли у Лейлы жених, — отвлек его от этих мыслей дядя Тош. — Даже если она очень юна, у нее он может быть, сам знаешь традиции.

— Ей двадцать три года. И она не замужем. А на жениха (если таковой имеется) мне плевать. Раз не сделал ее своей законной супругой, значит, в расчет не идет. Буду отбивать!

— Но если она другого любит?

— Докажу, что я лучше.

— Как ты мне таким нравишься! — раскатисто рассмеялся дядя, и в его сторону повернулось несколько голов. Опять старший Рахимов нарушил покой рафинированного заведения. — Давай выпьем за нового тебя? Я даже соглашусь на сладкое шампанское или этот твой… Что ты любишь?

— Первак на перце. Но его тут точно не подают. А еще мне на службу нужно возвращаться, так что отмечать потом будем. — Мага допил свое безалкогольное пиво и встал из-за стола. — Извини, что бросаю тебя до десерта, но дела не ждут.

— Беги-беги. А я, пожалуй, закажу крем-брюле и вторую бутылочку. У меня праздник сегодня!