Сегодня ей не удалось избежать общения с говорливой немкой. Алиса попалась ей, когда выходила из такси, и минут десять не могла прорваться во двор. Только делала шаг к воротам, как ей преграждали путь и подкидывали очередную тему для разговора. Спас пленницу проходящий мимо мужчина с пуделем. Немка тут же переключила свое внимание на собаку ее любимой породы, и Алиса смогла улизнуть.

Попав к себе в номер, она первым делом приняла душ. Вымылась с головы до ног, хотя волосы были чистыми и уложенными, а на полке в ванной лежала шапочка для них.

— Под душем нужно правильно стоять, — всегда говорила мама. — Лить воду на макушку, а не на плечи или грудь. Только так усталость смыть можно.

Но Алиса так мучилась с укладкой, что волосы лишний раз не мочила. Не сказать, что жидкие, но гладкие, тонкие, чтобы придать им объем, нужно постараться.

— Сегодня наплюю на него, — сообщила она своему отражению в зеркале, когда выбралась из душевой. — Просто высушу волосы и буду ходить растрепой.

— Тебе без укладки лучше, — не уставал повторять дед. — Выглядишь беспечной, озорной, юной…

— Простушкой, — заканчивала за него фразу Алиса. — А хочу быть шикарной, как советская кинозвезда.

Вспомнив о Дмитрии Валентиновиче, она подошла к кувшину с прахом, поправила его. Показалось, что криво стоит, не так, как утром. Наверное, Лейла задела, когда протирала пыль во время уборки…

Кстати, о ней! Уже вечер, они идут сегодня гулять в Сити или нет?

Алиса быстро высушила волосы, все же чуть подкрутив концы расческой, чтобы не торчали, оделась в штаны и футболку, прихватила с собой телефон и вышла из номера. На лестнице приостановилась, чтобы прислушаться. Нет, громкий голос немки не доносится, значит, путь свободен.

Сбежав по ступенькам вниз, Алиса направилась к стойке ресепшена. За ней никого не оказалось. Пришлось выходить во двор.

— Лейла, добрый вечер! — крикнула она, увидев девушку в окне кухни. Та выглянула и кивнула в ответ. К ее уху был прижат сотовый, поэтому Алиса фразу не продолжила. Пусть Лейла сначала телефонный разговор закончит.

— Поужинать хотите? — обратился к Алисе старший отпрыск Рустема Шамутдинова. Он покинул свой пост за стойкой, чтобы покурить за углом дома. Открыто он никогда этого не делал и, как школьник, прятал сигарету в кулачок.

— Нет, спасибо. Лейлу жду.

— Она у вас не убралась сегодня? — обеспокоился он.

— Я просто поболтать с ней хочу.

— Предупреждаю, она сегодня очень странная.

— Разве? Утром я этого не заметила.

— Она пела. А днем рыдала. Сейчас на телефоне висит, обо всех делах позабыв. — И, затушив сигарету в банке из-под колы, прошагал вместе с ней к урне, чтобы избавиться от следов своего дымного преступления.

После этого парень закинул в рот пластинку жвачки и вернулся на рабочее место.

— Что-то случилось? — спросила Алиса у Лейлы, когда ты выбежала из кухни. Телефон она сжимала в руке.

— Беда, — выдохнула она. — Мать моего любимого в коме!

— Какой кошмар…

— Да! Жора нашел ее с проломленной головой сегодня днем. На Тамару Зурабовну напали.

— Где?

— Прямо в квартире. У них неблагополучный дом.

— Разве богатые люди живут в таких? — удивилась Алиса. Насколько она помнила, любимый Лейлы — владелец строительного бизнеса.

— Жора сколько раз предлагал переехать, но его мать упрямилась. Она очень несговорчивой женщиной была.

— Почему была? Ведь она еще не умерла.

— Да, но кома в ее возрасте… Тамара Зурабовна всего на несколько лет младше бабули.

— А она знает, что случилось с ее давней подругой?

— Нет, я не говорю пока. Буви спит. Из гостей приехала вся вымотанная, легла… — Лейла была так взволнована, что ее ровная персиковая кожа покрылась алыми пятнами. Они, очевидно, зудели, потому что девушка беспрестанно почесывалась. — О случившемся вообще никто, кроме меня, не знает. Жора только со мной поделился… Как с самым важным человеком в жизни!

«Теперь уж точно, — подумала Алиса. — Раз мать при смерти. И если она не выйдет из комы, скончается, уже некому будет помешать вашему счастью. Долгожданному браку быть!»

Вспомнились слова Лейлы о том, что мать любимого не вечна. Утром девушка как будто просила у высших сил убрать старуху с ее пути, и вот уже днем… Та на смертном одре! Не поэтому ли так дергается Лейла? Мучается от угрызений совести за грешные мысли?

Или не верит своему счастью?

— Если хочешь отвлечься, давай прогуляемся, — предложила ей Алиса.

— Я помню, что мы договаривались, но я не смогу… Мне нужно к Жоре. Он с ума сходит от беспокойства за маму. Я должна быть рядом и поддерживать.

— Понимаю.

И собралась уйти, но Лейла перехватила ее за руку.

— Не говори никому из моих обо всем этом, хорошо? — попросила она. — Им не нужно знать, куда я собираюсь.

— Не беспокойся. И это не просто слова… — Алиса сжала ее маленькую ладонь, горячую-прегорячую. — Тебе нужно чуть выдохнуть. А лучше принять успокоительное.

— Так заметно, что я на взводе?

— У тебя вся кожа в лихорадочных пятнах.

— Вся? Я думала, только руки, и грешила на средство для мытья посуды.

— Посмотрись в зеркало, и поймешь, что проблемы не в нем.

Алиса распрощалась с девушкой и вернулась в номер. Перспектива провести вечер в одиночестве ее не пугала. Можно посмотреть кино, полакомиться фруктами, шоколадку доесть под пино-нуар. Гуляя сегодня по городу, Алиса зашла в алкомаркет. После беседы с Азизом Мустафовичем она захотела познакомиться с винами Узбекистана и из всего многообразия выбрала то, которое порекомендовал продавец, поскольку сама в них не разбиралась.

— Сухое, легкое, с нотками ягодного джема, — описывал его тот. — Но пейте не сразу, дайте вину подышать.

Она так бы и сделала, только не знала, чем открыть. В номере штопора не нашлось, но имеется ли он на ресепшене?

Телефонный звонок застал ее в момент сомнений. Алиса думала, стоит ли ей искать штопор или оставить вино на завтра, а шоколад съесть с чаем.

— Добрый вечер, это я, — услышала она голос того, о ком старалась не думать. Не верилось уже, что позвонит. — Как твои дела?

— Хорошо. И я рада тебя слышать. — Она очень надеялась на то, что это прозвучало не восторженно. Внутри себя Алиса пищала от радости!

— Ты где сейчас?

— У себя в номере.

— Прогулка отменилась? Если да, то предлагаю встретиться. Нам нужно о многом поговорить.

— Согласна.

— Сколько времени тебе потребуется на сборы?

— Часа хватит.

— Тогда через полтора в ресторане мавританской кухни. Не поверишь, в Ташкенте и такой есть. Случайно увидел вывеску, когда ехал по городу. С виду уютное местечко. Геометку я сейчас скину.

Закончив разговор, Алиса бросилась в ванную.

— Что мне теперь с этим делать? — простонала она, взъерошив волосы. — Еще раз перемывать?

Но времени на это не было, поэтому Алиса нанесла на корни пудру, надеясь, что та хотя бы отсрочит момент падения прядей на лоб. Понимая, что это все равно неизбежно, накрасилась не ярко. Лицо должно выглядеть естественно, но выразительно, поэтому от подводки и румян Алиса не отказалась. Считая свое лицо блеклым, она окончила курсы визажистов и научилась правильно подчеркивать достоинства. Их у нее было два: глаза и кожа. Остальное — так себе. Но это лишь по мнению Алисы. От других она получала комплименты в адрес своих губ и аккуратного носика, а ей и то, и другое казалось кукольным. И не Барби она видела в себе, а пупса с вынимающейся изо рта соской.

Подкрасившись и одевшись, Алиса глянула на часы. Вот она торопыга! Еще и сорока минут не прошло, а она уже в полной боевой готовности. Даже обувь уже достала, и это ботильоны. Ноги достаточно зажили, пластыря огромный запас, значит, можно и покрасоваться.

— Но тапочки я на всякий случай с собой прихвачу, — пробормотала Алиса, сунув в сумку подарок Сани.

И не только его. Еще письмо. То, что дед написал когда-то Фатиме. Она покажет его Александру.

Собравшись, она доела шоколад, почистила зубы и отправилась на встречу.

…Ресторан так и назывался: «Мавритания». Фасад его был декорирован камнем и мозаикой и по стилю ничем не отличался от местных заведений.

Саня встречал ее у крыльца. Чтобы не приехать раньше его, Алиса попросила таксиста сделать круг и провезти ее по проспекту Независимости, якобы чтобы посмотреть на памятник Эмиру Тимуру (или же Тамерлану), а так как в это время на дорогах были пробки, она еще и опоздала.

— Чудесно выглядишь, — начал с комплимента Саня. — Я столик забронировал, но меню еще не посмотрел.

— То есть с мавританской кухней ты не знаком?

— Предполагаю, что она похожа на арабскую и африканскую.

— Логично. Значит, будем есть кус-кус и кебабы?

— А ты хочешь?

— Честно? Не очень. Я вообще не голодная.

— Как и я. Но этот ресторанчик такой милый и тихий, что я все же настаиваю на нем. Можем заказать кальян и чай.

Или вино. — Она вспомнила о пино-нуаре, оставленном в холодильнике. — Там есть вино?

— Должно быть. Пошли.

И открыл перед ней дверь.

— Место, располагающее к беседам, — заметила Алиса, осмотревшись. — Но не к трапезе. — Пахло в заведении дымом, и не только кальянным. — У них что-то пригорело на кухне.

— Сядем рядом с вытяжкой. — И указал на столик на две персоны, стоящий в закутке. — Если ты не против стульев. — Только возле него они имелись. Остальные столики были приставлены к диванам и креслам.

— Не против. — И первой прошагала к выбранному спутником месту.

Поскольку в зале не было ни одного посетителя, их быстро обслужили. Принесли сначала вино, затем традиционный чай с мятой, а после кальян.

— Предлагаю поделиться сведениями, — сказал Саня после того, как они попробовали вино. Легкое, сухое, с нотками фруктового повидла. Или это был все тот же пино-нуар, или Алиса совсем не различала оттенков вкуса.

— Начни ты.

И Саня принялся рассказывать историю своего двоюродного деда. Алиса не перебивала, ждала, когда он закончит, чтобы поделиться тем, о чем узнала она.

* * *

Бутылка опустела, как и чайник. Только в кальяне все меняли и меняли угли, но курить уже не хотелось.

— Твой дед ничего не рассказывал о Тамаре Кикнадзе? — спросил Саня. Покушение на нее они тоже обсудили.

— Ни разу о ней не упоминал.

— Вот и дядя Игорь ее не знает. Я спрашивал.

— Не думаю, что ее дело как-то связано с нашим.

— Я тоже. Хотя странно, что на Тамару напали именно в тот момент, когда я захотел поговорить с ней о нем…

— Совпадение. — Алиса взяла сумку, которую водрузила на подоконник, и достала из нее конверт со словами: — Письмо моего деда.

— Зачем оно мне?

— Не знаю. Может, оно как-то поможет убедить твою бабушку в непричастности моего деда к убийству?

— Она не будет читать письмо, адресованное не ей. Это табу.

— А я нарушила его и не жалею, — с вызовом проговорила Алиса. — Оно не просто укрепило, а зацементировало во мне уверенность в дедушкиной невиновности.

— И я этому рад. — Саня мягко ей улыбнулся, но письмо, которое Алиса положила на стол, от себя отодвинул. — Но Алена Ильинична поверит только неоспоримым доказательствам. А их я вряд ли добуду.

— И что же нам делать?

— Пока встречаться тайно. — Он взял ее руки в свои и поднес к губам. — Как Ромео и Джульетта. А дальше посмотрим.

— Желаете еще что-нибудь? — раздалось над ухом Алисы. Это официант возник будто из ниоткуда. В руках его было меню. Парень все надеялся, что гости закажут что-то из еды, а желательно фирменные ребрышки, о которых он не переставал говорить.

— Счет, пожалуйста, — разочаровал его Саня.

— Что мне сделать с письмом? — спросила у него Алиса, повертев конверт в руках. — Порвать и выкинуть?

— Передать адресату.

— Не думаю, что Фатима будет читать.

— Это уже ее дело. Если не захочет, то сама порвет и выкинет.

Алиса убрала конверт в сумку. Когда она раскрыла ее, Саня увидел тапочки.

— Ты носишь их с собой? — рассмеялся он.

— На всякий случай. Скажи, в каком месте купил, я хочу приобрести еще несколько пар на подарки.

Она уже прикидывала, что нужно привезти домой, и мысленно хваталась за голову. Алиса уже приготовилась докупить багаж, но одного места вряд ли хватит. Только ее обновки займут весь чемодан, а хочется еще маме нарядов накупить (она обожает яркое, а узбекские расцветки такие насыщенные!), ее мужу и двоюродному брату шлепок, племянникам гостинцев, приятельницам платочков. Сколько бы ни говорили все, что сейчас любую вещь можно заказать в интернете, Алиса из всех поездок привозила подарки и близким, и себе. Те, что заказал на маркетплейсе, не идут в сравнение с купленными в национальной лавке или на рынке. У них другая энергетика!

— Когда ты возвращаешься в Москву? — поинтересовался Саня, расплатившись по счету.

— Билет еще не брала, но думаю, что еще на два дня точно задержусь.

— Может, полетим вместе? — И назвал число, на которое запланировал отъезд.

— Белов! — этот возглас донесся из машины. Они уже вышли из «Мавритании» и стояли на тротуаре, к которому подкатил блестящий черный седан. — А я думаю, ты, не ты… Вроде говорил, что улетаешь сегодня!

— Пришлось остаться, — ответил Саня, натянув на лицо вежливую улыбку.

Водительская дверка открылась, и из салона показалась дама. Алиса узнала ее: та самая роскошная брюнетка с безупречным носом, которая обнимала его у ворот бабушкиного дома. Одноклассница, кажется?

— Добрый вечер, Гюзель, — поздоровался с ней Саня.

— Привет, дорогой, — и снова на нем повисла. — Решил поужинать? — Как будто Саня один стоит, без спутницы.

— Уже. В этом заведении подают замечательные бараньи ребрышки. Рекомендую.

— А вы? — Гюзель наконец обратила на Алису внимание.

— Тоже. Ребрышки отпад.

— Нет, я хотела узнать, кто вы, — рассмеялась мадам, и нос ее даже не сморщился. Перестарался хирург с его безупречностью. — Я одноклассница Сани и… его первая любовь.

— А я последняя, — ляпнула Алиса. — И когда он учился в школе, я была в ясельной группе.

Глаза Сани расширились, а рот наоборот: он сжал губы, чтобы не рассмеяться.

— Извините, Гюзель, мы торопимся, — бросила Алиса, взяв его за руку. — Идем выбирать мне сумочку, пока магазины не закрылись. Вы свою где купили? Очень симпатичная.

— В Дубае, — процедила та.

— Странно. Я думала, туда прошлогодние коллекции не возят. Но мне как раз такая нужна, устаревшая. Всего вам доброго!

И двинулась по тротуару в неизвестном направлении, четко чеканя шаг.

— Можешь тормозить, — услышала она голос Сани. — Гюзель укатила.

Алиса остановилась и с облегчением опустилась на бордюр.

— Опять ноги натерла?

— Нет, они просто дрожат от напряжения. — Она подняла на него взгляд. — Так нагло я себя никогда в жизни не вела.

— Не нагло, а уверенно. — Саня уселся рядом, обнял ее за плечи. — «Я думала, в Дубай устаревшие коллекции не возят», — передразнил ее он. — Уела так уела. Гюзель считает себя большой модницей, а, оказывается, носит устаревшую модель.

— Я понятия не имею, какого она года, — хохотнула Алиса. — И какого бренда. Я вообще не разбираюсь в этом.

И уже в голос рассмеялась. Саня ее поддержал. Они хохотали минуту, не меньше, пока Алиса не утерла глаза, из которых покатились слезы, и не спросила:

— Мы где?

— За рестораном. Ты зачем-то обошла его, хотя нам нужно было дорогу перейти.

Снова похихикали.

Давай прогуляемся немного, — предложил Саня. — Погода замечательная, у тебя есть сменная обувь, а у меня еще полтора часа.

— В полночь твой мопед превратится в тыкву? — сверившись с часами на телефоне, спросила Алиса.

— Я не на нем сейчас. А до двенадцати хочу вернуться, чтобы не давать бабушке повода для переживаний. — Он встал, протянул ей руку, чтобы помочь подняться. — Ты любишь хот-доги? — спросил Саня, обняв ее за талию. — Я да, и знаю место, где их отлично готовят.

— Люблю, но не ем.

— Почему?

— Стараюсь питаться правильно, чтобы не полнеть. Хотя в Ташкенте у меня это не получается — все вкусно, ароматно, нажористо. Так что у меня опять появилось пузо.

— Животик, — поправил ее Саня и погладил по жирненькому боку. Хоть одежда и сидела на ней довольно свободно, но пояс брюк все равно впивался, создавая складочки. — Во мне, наверное, мавританские гены играют, но я не люблю худых девушек. Привлекают аппетитные. Такие, как ты, с милыми животиками и круглыми коленями.

— Ты не видел моих коленей.

— Да, но я гладил их сегодня. — Он делал это под столом, а Алиса млела. Такие прикосновения, интимные, но не развратные, ей особенно нравились. — А еще я в восторге от того, как у тебя сейчас волосы выглядят. По-другому уложила?

— Не укладывала совсем, можно сказать.

— Естественной ты еще прекраснее!

— Не льсти мне.

— Не путай лесть с искренними комплиментами, а их учись принимать.

— Дедушка говорил то же самое.

— Ты выбрала место для его последнего пристанища?

— Да. И я покажу тебе его. Если ты не против, конечно…

Так, болтая и обнимаясь, они прогуляли почти до двенадцати. И хот-догов поели у ярко освещенной палатки у сквера Эмира Тимура. И страстно поцеловались, скрывшись от посторонних глаз за толстым стволом многовековой чинары. Потом Саня вызвал такси и отвез Алису в отель. Поднявшись к себе в номер, она помахала ему из окна. Жаль, в нем не было балкона, и тогда они простились бы, как настоящие Ромео с Джульеттой.