Он терпеть не мог квартиру, в которой жил. Огромная, с дизайнерским ремонтом и современной техникой, она походила на номер категории «супер» в отеле «пять звезд». Магомед ни разу не был в Дубае, но предполагал, что там туристы с деньгами селятся в подобных апартаментах. Ему же хотелось уюта!

— Мага, хата — отпад! — первое, что он услышал, когда заселился в квартиру. Так высоко ее оценил его лучший друг Кузя, приехавший в Ташкент сразу, как его позвали. — Я раньше такие только по ящику видел!

— Давай покажу твою комнату. — И повел его на верхний этаж. Да, квартира была двухуровневой.

Кузя завис у друга на четыре месяца. Оставался бы еще, но дядя Магомеда настоял на том, чтоб он съехал. Имел право, ведь именно он предоставил парню отпадную хату. Друг тут же вернулся в Россию, а конкретно в Махачкалу, откуда был родом.

С ним Мага познакомился, когда учился в университете. Кузя был диджеем в шашлычке, которую студенты посещали, когда отмечали успешную сдачу сессии. Развеселый белобрысый парень с дредами был со всеми на одной волне. Мгновенно подстраивался под любого, но дружбу с ним нужно было заслужить. Маге удалось, и они стали неразлейвода.

— Ты по национальности узбек? — выяснял Кузя, чтобы лучше узнать товарища. На сближение он пошел, когда имеющий разряд по боксу Мага защитил диджея от наехавших на него пьяных бугаев. Видите ли, диджей не захотел ставить композицию их любимого рэпера.

— Да. Но отчим у меня — дагестанец, а Махачкала мой город, я в нем живу с трех лет.

— А где жил до этого?

— В Сырдарье.

— А? — Кузя, когда чего-то не понимал, становился похожим на умственно отсталого. У него и внешность была соответствующей: глаза навыкате, короткий нос, крупные зубы, которые как будто не помещались во рту. Но при всем этом он считался красавчиком, и девочки приходили в восторг от его нетипичной внешности и золотых волос до лопаток.

— Город так называется — Сырдарья. А еще река, на берегу которой он стоит. Отец мой утонул в ней, а мама вскоре с Алибеком, отчимом моим нынешним, познакомилась и уехала в Махачкалу.

Он легко это рассказывал, без драматизма, но мамин отъезд был сопряжен с трудностями. Семья ее мужа была старой закалки, и по традициям, когда жена сына становится вдовой, заботу о ней должен взять на себя старший брат покойного. Или другой родственник мужского пола. У папы Магомеда старший брат имелся. И он жаждал взять на себя ответственность за них, но вдова категорически не желала об этом слышать.

— Хотите помогать — помогайте! Но в мою личную жизнь я вам лезть не позволю! — кричала она на свекровь и свекра, предложивших ей идеальный вариант. А именно: стать женой их старшего сына. Он уже имел супругу, но вторую брать можно, если средства позволяют.

Разругавшись и с ними, и с братом покойного мужа, она уехала в Россию. Туда же вскоре и ее родители переехали. Окавказились все. Это слово придумал Кузя. И применял его ко всем переселенцам, включая собственную мать. Она, сибирячка с русой косой и голубыми глазами, на рынке так торговалась, что все принимали ее за аварку-альбиноса.

Маге двадцать три исполнилось, когда с ним на связь вышел дядя. Нашел его в соцсетях, пригласил на встречу.

— Вы в Дагестане сейчас? — удивился Мага.

— Нет, но прилечу хоть завтра.

— Я не против, но…

— От мамы можно не скрывать. Если хочешь, приходи с ней. Но лучше нам тет-а-тет встретиться, чтобы поговорить по-мужски.

Магомед тогда жил отдельно. Снимал квартиру вместе с Кузей. Друг продолжал развлекать людей, но теперь он не просто включал музыку в шашлычке, но устраивал вечеринки, а Мага работал в юридической конторе. Оба получали копейки, но друг хотя бы кайфовал от того, чем занимается. И он всегда мог познакомиться с девочками, которые не требовали ухаживаний, а поддавались порыву. Мага же на работе контактировал обычно со старушками, беспокоившимися о своем имуществе, или женщинами, выбивающими алименты. Он выматывался за день, а вечера проводил в одиночестве, потому что куда-то идти не было сил, а зацепить кого-то днем — не вариант. Но бабули его обожали! Благодаря им у него было много клиентов, хотя рейтинг Маги, как юриста, оставался крайне невысоким. Что поделать — старушки не умели пользоваться интернетом!

— Меня зовут Тош, — представился дядя, когда они встретились в ресторане европейской кухни. Из всех заведений города дядя выбрал «Флоренцию», славящуюся стейками с кровью, а не шашлыком. — И я старший брат твоего отца.

— Мага, — представился парень в ответ, но тут же поправил самого себя: — Магомед. И я про вас ничего не знаю.

— Так давай знакомиться. Какое вино любишь? Под «Фиорентино» предлагаю красное полусухое.

— Пойдет.

Разбирался бы еще Мага в вине! Если он пил, то пиво, самое обычное, по акции продаваемое. Или то, что притаскивал Кузя с вечеринок. Но вообще Мага не часто на грудь принимал. Придерживался спортивного режима.

— Ты владеешь родным языком? — спросил дядя. Разговор велся на русском.

— Нет.

— Надо выучить.

— Зачем?

— Если хочешь чего-то добиться на своей родине, освой узбекский.

Мага пожал плечами. Зачем спорить? Дядя оплачивает богатый ужин, так пусть, как говорил Кузя, заказывает музыку.

— Мне не нравится то, что ты несерьезно настроен, — заметил дядя, когда они выпили по бокалу и попробовали стейки. — Ты как будто не понимаешь, чего от тебя хотят.

— Я на самом деле не понимаю. — Мага отправил в рот очередной кусок говядины и вновь поймал себя на мысли о том, что шашлык из простой забегаловки был бы не хуже. — Ты встретился со мной, желая наладить родственную связь, так? Или есть другая причина?

— Думал, ты хотя бы загуглил, кто я. Тош Рахимов, глава одноименного концерна в горнодобывающей отрасли. Тош — в переводе «скала», и ты знал бы об этом, если бы выучил родной язык.

— Что ты богатый, я понял сразу. У тебя костюм стоит дороже, чем моя машина.

— Да, я не могу пожаловаться на безденежье. Двадцать лет назад, когда умер твой отец, я тоже был обеспеченным. Поэтому предлагал твоей матери брак.

— Она никогда бы не согласилась стать второй женой!

— Я это понял и принял. Поэтому взял себе другую, юную и невинную, но позже. С ней мы одиннадцать лет вместе. Любим друг друга. И первая моя супруга не в обиде. Но все мы страдаем из-за того, что не имеем детей.

— ЭКО не пробовали?

— Проблема в том, что я бесплоден. И это выяснилось, когда мы обратились к специалистам по искусственному оплодотворению. Я до конца не верил, что проблема во мне. Думал, с женами не везет.

— Можно ребенка усыновить.

— Да, но он будет не моей крови. У отца с матерью были только мы с братом. И получается, что ты, племянник, единственный, кто может наш род продолжить. — Он положил руку парню на плечо. На ней старинный перстень с бирюзой. Позже Мага узнал, что этот простой поделочный камень очень ценился предками, они считали его приносящим удачу. — Хочу предложить тебе, Магомед, переехать в Ташкент и стать полноценной частью семьи Рахимовых.

— Могу я подумать?

— Конечно. Но не долго. Послезавтра я улетаю, так что ответа от тебя жду до завтрашнего вечера.

— Почему сроки настолько ограничены?

— Мое предложение сулит тебе очень многое. Если ты откажешься, я посчитаю тебя дураком. Нам такой наследник не нужен.

Мага дураком не был, поэтому на предложение согласился.

В Ташкенте, которого он совсем не помнил, его сначала поселили в доме дяди: большом, функциональном, разделенном на несколько частей. В нем жили все члены семьи Рахимовых, включая прадеда Магомеда, точный возраст которого никто не знал. С ним пришлось повоевать, чтобы забрать из крохотного кишлака в горах, но старик сдался, когда обезножел. Однако даже лежачим он сохранял бодрость духа и громовой голос. На прислугу орал только он, считая горничных своими нерадивыми правнучками, помощницу по хозяйству приживалкой, а садовника вором. Думал, что тот пробрался на участок, чтобы вынести из дома главную ценность, его серебряный портсигар, и поднимал шум, едва его завидев.

Вскоре старик вместе со своей дочкой и ее мужем (родителями Тоша) переехали в загородные владения, и это Магу расстроило. С предками ему было интересно. И язык благодаря им учился легче. Но летом в Ташкенте пекло, а жара их изношенным организмам противопоказана.

— Не считай меня неблагодарным, но я хочу жить отдельно, — вскоре заявил дяде Магомед.

— А я все ждал, когда ты запросишься на свободу, — коротко рассмеялся тот. Если бы парень знал, что Тош так спокойно отреагирует, запросился бы раньше. — Девочек сюда не привести, а тебе хочется?

— Вообще не в них дело, — почти не обманул Мага. Не только в них, так было бы правильнее ответить! — Я с двадцати лет живу самостоятельно и привык сам себе организовывать быт, добывать пропитание. Не хочу изнежиться, понимаешь?

— Похвально. Но на что ты собираешься жить вне моего дома? Ведь ты пока ничего не зарабатываешь, только учишься.

— Найду работу.

— А она есть! — обрадовался дядя. — Мне нужен помощник на предприятии. Ты мог бы занять его должность. Зарплата приличная, и ты сможешь вникнуть в тонкости бизнеса. Бонусом идет корпоративная квартира.

Как от такого отказаться? Мага и не стал. Тогда он въехал в свою суперхату, получил машину в полное распоряжение и крупный аванс. Сразу после этого пригласил в гости друга.

Вместе они прожили четыре месяца, и это было счастливое время! Оно продлилось бы дольше, не устраивай Кузя шумных вечеринок в корпоративной квартире. Когда известие о них дошло до дяди, он вызвал племянника на ковер.

— Теперь мне ясно, почему ты так плохо справляешься со своими обязанностями, — ледяным тоном начал Тош. — У тебя же не работа, а оргии на уме!

— Ничего подобного.

— Соседи устали жаловаться на вас с дружком охране, решили до меня дойти! — И, покраснев от гнева, прорычал: — Позорище! Не вам — мне! Ведь это я позволил тебе вести себя непотребно…

— Мы просто иногда устраиваем вечеринки, — запротестовал Мага. — В выходные или праздники.

— С морем алкоголя и девками? А потом что? В шахматы играете?

— Честно говоря, я ухожу спать, потому что по воскресеньям у меня зал. Он в школе серьезно занимался боксом, в институте борьбой, имел разряды и без тренировок не мыслил своей жизни. — Но разве я не имею права развлекаться? Я работу не прогуливаю, не опаздываю на нее, выполняю все требования…

— Плохо выполняешь, еще раз повторяю.

— И ты считаешь, что виной этому оргии? Они меня отвлекают?

— Конечно. А твой белобрысый друг — дурно влияет на тебя. А еще он на шее у тебя сидит.

— Неправда. Кузя выступает в клубах как диджей и получает за это деньги.

— Пусть съезжает.

— Можем вместе.

— Только не нужно этого ребячества!

— Ты меня не понял, амаки, — только слово «дядя» он произнес по-узбекски. Остальная беседа велась на русском, потому что именно на нем Мага думал, а потом переводил на другие языки. — Я не капризничаю сейчас, не пытаюсь торговаться с тобой и уж тем более выдвигать условия. Давай поговорим?

— Разве мы не этим занимаемся…

— Нет, ты меня отчитываешь, как пацана. Или, что хуже, как мальчишку на побегушках. Секретаря и бедного родственника. — Мага внутренне собрался, чтобы сформулировать мысли правильно. — Я рад быть твоим племянником и преемником, но… Не готов становится марионеткой. Если тебе нужен наследник, который будет заниматься твоим бизнесом, общаться с одобренными тобою людьми, жениться на угодной тебе девушке, проживать жизнь, похожую на твою, — он делал ударения на определенных словах, чтобы донести самое важное, — то лучше я съеду с квартиры вместе с Кузей. Не знаю, останусь я в Ташкенте или нет, но это уже будет только моя забота.

— Я лишь направлял тебя, но никогда не настаивал на том, чтобы ты следовал моим путем, — хорошенько обдумав услышанное, проговорил дядя. — Ты не создан для бизнеса, это очевидно. Но ты мог бы работать в компании юристом.

— То есть для того, чтобы остаться твоим наследником, я должен быть в твоей команде?

— Знаешь, что ты должен? — повысил голос Тош. — И не мне, а всему нашему роду! Быть хорошим человеком. Достойным, работящим, честным. А не гулякой и вертопрахом, в которого ты превращаешься… — Он шарахнул-таки по столу кулаком, и рыбка, плавающая в аквариуме, подпрыгнула над водой. Это заставило Тоша успокоиться. — Чем ты хочешь заниматься?

— Думаю в ментовку устроиться, — озвучил свое давнее желание Магомед.

— Куда?

— В органы правопорядка. С детства мечтал преступников ловить, сам, наверное, догадываешься почему.

— Из-за отца? — Тот не просто утонул в Сырдарье, его утопили. Виновных так и не нашли. — Почему же в России не занялся этим?

— Мама категорически против была. Опять же из-за отца. Сказала, если еще и сына похоронит, с ума сойдет. Поэтому я гражданским правом занялся, а не уголовным, но юридическое образование у меня отличное. Красный диплом, между прочим.

— Сейчас она одобрит твое решение?

— Нет. Но я именно сейчас, в ходе нашего с тобой разговора, понял, что не могу угождать близким вечно.

— Надеюсь, она все же тебя поддержит. Я — да. И помогу, чем смогу.

— Думаю, что и без протекции пройду конкурс. Гражданство я имею, образование тоже, здоровье у меня отменное, как физическое, так и психическое, биография чистая.

— Хочешь сам? Хорошо. Но не забывай, что я всегда рядом.

— С квартиры я съеду, как только найду новую.

— Зачем? Оставайся, она не корпоративная, а моя. Живи, все равно пустует. Но машину придется вернуть.

С тех пор прошло четыре с половиной года. Мага получил звание капитана, накрепко сроднился с дядей, вместе с остальной семьей похоронил прадеда и унаследовал от него серебряный портсигар. В общем и целом жизнь сложилась удачно. В ней не хватало одного — любви. Магомед до сих пор не женился, хотя давно уже созрел для серьезных отношений.

— Не переживай, братан, — успокаивал его Кузя. — Тебе еще и тридцати нет, встретишь еще свою принцессу!

Сам он встретил ее сразу по возвращении в Махачкалу. Пришел делать первую в своей жизни татуировку (но сразу на всю спину) и попал к мастеру-девушке. Работа над нательным рисунком затянулась, и ребята сблизились. Когда тату было закончено, они съехались. Через полгода поженились, а еще через полтора родили дочку.

…Из задумчивости Магу вывел грохот. Опять Кузя что-то уронил!

— Ты что творишь, паршивец? — прикрикнул на него хозяин.

Кот спрыгнул со столешницы и двинулся к керамическому лягану, блюду с высокими бортами, которое только что скинул. Обнюхав его, Кузя забрался внутрь и свернулся калачиком.

Мага вытряхнул кота из посудины. Осмотрев ее и убедившись, что она цела, отправил в раковину. Кота этого он отбил у дворовых собак, отвез к ветеринару, вылечил, откормил. Хотел отдать в добрые руки, когда совсем окрепнет, да привязался к животинке. Кузей назвал в честь друга. Тот и мастью, и непоседливым характером на него походил.

— Скучно тебе одному, да? — обратился к питомцу Мага. — Меня постоянно дома нет, а тебе играть хочется…

Кузя в подтверждение запрыгнул ему на руки и принялся колотить лапами по свисающим с капюшона худи шнуркам. Мага ему постоянно какие-то игрушки покупал, но кот терял к ним интерес максимум через час. Если не с человеком, то только с посудой ему нравилось развлекаться. Сколько он ее переколотил, пока хозяин не взял в привычку сразу убирать ее в шкаф, не сосчитать. Хорошо, хотя бы мебель не дерет, она в этой квартире дорогущая!

Из дома Мага вышел с небольшим опозданием. Все из-за того же Кузи! Паршивец перевернул туалет, пришлось за ним убирать.

— Господин Рахимов, вы свою машину почему ставите на чужое место? — с этим вопросом к нему обратился охранник, вышагивающий возле парковки.

— С чего вы взяли?

— У меня есть глаза. — И указал на серебристый джип, на котором до недавнего времени Мага ездил.

— Машина уже не моя. Продал. А свою ласточку я паркую, где и положено.

— Ласточку? — не понял охранник. Он хоть разговаривал с Магометом по-русски, но в сленге не разбирался.

Отвечать ему хозяин «ласточки» не стал. Молча прошел к ней и достал ключи.

Джип немецкой марки, шикарный, мощный, заряженный, Маге подарил дядя. Кто же еще? Вручил ключики, когда они семьей отмечали его двадцатисемилетие. И Мага обрадовался подарку. Кто из парней, выросших на Кавказе, не мечтает о таком «аппарате»?

— Ты не обидишься, если я продам джип? — через год спросил у дяди Мага.

— Не нравится?

— Смеешься? Это лучшая тачка на свете. Но она слишком крутая для простого мента.

— Все в курсе, кто твой дядя, и не думают, что ты берешь взятки.

— Знаю. Но все равно чувствую себя не в своей тарелке, когда приезжаю на джипе в отделение, а тем более на место преступления. Мне не племенной скакун нужен, а рабочая лошадка. Скромная, но надежная.

— Можешь откатить джип в мой гараж, а себе купить драндулет.

— Нельзя рысаку в стойле простаивать.

— Эти твои метафоры! — закатил глаза Тош. — Ладно, делай с машиной что хочешь. Она твоя.

— Я продам ее соседу, он перспективный молодой спортсмен, надежда страны на олимпийскую медаль и просто хороший парень, помешанный на тачках.

Дядя махнул на него рукой, но вроде бы не обиделся.

Теперь у Маги был корейский седан, простенький, но юркий, ладный и, что немаловажно, мало потребляющий. Зальешь в него десять литров и ездишь чуть ли не две недели. На оставшиеся от продажи джипа деньги Мага купил еще одну тачку, но уже маме. Она в пятьдесят лет получила права, и сын подарил ей на юбилей хорошенькую красную малолитражку. Именно такую, какую она хотела.

Когда Мага зашел в кабинет, в котором сидел еще с тремя коллегами, на его столе лежали свежие материалы по делу Тамары Кикнадзе.

— Каково состояние старушки? — спросил он у младшего сотрудника по имени Фарух. Тот совсем недавно влился в их коллектив и очень старался заслужить уважение, поэтому работал старательнее остальных. Иногда слишком! Магомед опасался, что парень перегорит, и тогда они потеряют перспективного оперативника.

— Состояние стабильное, — отрапортовал Фарух. — Врач сказал, что завтра пациентку попробуют вывести из комы. — Ее ввели в это состояние искусственно, чтобы снизить внутричерепное давление.

— Молодец бабуля, не сдается.

— Это точно. А сын ее… Как жижа!

— В каком смысле? — Мага оторвал взгляд от документа, переданного экспертами, и устремил его на Фаруха.

— Даже не знаю, как объяснить. Без стержня, что ли?

— Жижа, — хмыкнул Мага. — Скажешь тоже!

— Отметили, что его пальчики есть на орудии преступления? Только его и матушки.

— Потерпевшая никого к машинке не подпускала, кроме сына. Уборщице запрещала ее трогать и протирала от пыли самостоятельно.

— Получается, преступник был в перчатках. Тогда зачем он затер остальные поверхности? Журнальный и письменные столы, в частности.

— И дверную ручку изнутри. На ней тоже есть микрочастички шелка. — Их обнаружил дотошный эксперт, когда заметил, что пыль на столешницах лежит неравномерно. Некто прошелся по ним, но не для того, чтобы от нее избавиться. Он как будто затирал отпечатки. — Покушение спонтанное, злоумышленник мог просто запаниковать и начать делать глупости.

— Но как ускользнуть из квартиры, когда Георгий Кикнадзе вернулся домой, он сообразил. А где он прятался, я догадываюсь.

— За бархатными портьерами, висящими над главным проходом? — Мага сам об этом подумал, когда осматривался на месте преступления. — Бесценный свидетель к какому часу вызван?

— Если не опоздал, то уже здесь, — сверившись с часами, ответил Фарух.

— Схожу к Байрамяну, послушаю, что скажет.

И, отбросив папку, встал из-за стола. Байрамян был следователем, которому досталось дело Кикнадзе. А бесценным свидетелем оказался сосед потерпевшей, но не из ее дома, а из стоящего напротив. Только вчера вечером он узнал о том, что за выяснение обстоятельств несчастья, произошедшего с Тамарой, взялись правоохранительные органы, и позвонил в дежурку и выразил желание помочь следствию. После чего назвал себя бесценным свидетелем и потребовал прислать за собой машину с мигалкой.

— Приезжайте завтра сами к нам, — ответили ему и назначили время. Теперь Мага узнал какое и в девять десять утра переступил порог кабинета Байрамяна.

Увидев Магу, тот приветственно кивнул, мужичок же, сидящий напротив него, даже не обернулся, так был увлечен рассказом:

— Трое гостей у Тамары было за день. Первой заявилась Фатима Шамутдинова, ее стародавняя подруга. За ней — мужик, которого я называю конем в пальто. Где-то через двадцать минут после того, как первая гостья ушла. А еще через полчаса — девчонка молоденькая. Оба пробыли минут по десять у Фатимы, но конь еще посидел у подъезда, высморкался в платок, шнурки завязал, а девица пулей вылетела и к автобусной остановке помчалась. — Он положил перед Байрамяном лист бумаги. — Я расписал все, чтоб вам понятнее было. Ночами я все равно плохо сплю, заняться нечем, вот и сделал заметки.

— Какой вы молодец.

— Я такой. Бесценный свидетель по жизни.

— Видел я ваше досье, господин Рахимзаде. Семь лет с милицией сотрудничали, на дружков инфу сливали, чтобы за решетку не загреметь, и все же… Загремели!

— Попал под раздачу, — закивал лысой головой он. — Но, как откинулся, завязал. Девять лет уже чист перед законом. Собственным трудом деньги зарабатываю.

— Дважды молодец. — Он взялся за лист, принесенный Рахимзаде. — А сын Тамары когда вернулся домой? Почему его нет в списке?

— Вы же не знаете! — всплеснул руками в синих наколках бесценный свидетель. — У некоторых жильцов центрального подъезда есть ключи от «задней» двери. Дом при Сталине строился как элитный, и в нем сохранилась лестница для прислуги. Ею пользуются те, кто не хочет дом обходить, чтобы через «парадный» в него попасть. Хорошая парковка как раз там, сзади.

— Лестница ведет прямо в квартиру?

— Нет, выход на площадку, он за лифтом.

Мага прошел к столу следователя, чтобы изучить записи бесценного свидетеля. Тот, увидев его, поздоровался подобострастным кивком. Стукачам было свойственно лизоблюдство.

— Высокого мулата в кепке не запомнили вы? — спросил у него Мага.

— Не видел такого.

— Он заходил в подъезд примерно в то же время. Возможно, сразу после девушки.

— Я свой, так сказать, боевой пост покинул на некоторое время. Дело в том, что я на балконе клею кожаные кошельки и пояса, которые потом в сувенирных лавках продают. У меня закончились заготовки, и я пошел за ними. Убегающую девчонку я увидел из окна кухни. А когда на балкон вернулся, у подъезда уже стояла карета «Скорой помощи».

— А скажите мне, господин Рахимзаде, с чего вы решили, что эти трое приходили именно к потерпевшей? Ладно ее стародавняя подруга, а остальные?

— Девчонка — родственница подруги. Было время, когда она вместе с Фатимой приезжала к Тамаре. Но давно, когда она еще малышкой была.

— Но вы все равно ее узнали?

— У нее оттенок волос интересный. И походка своеобразная, подпрыгивающая. Я, как информатор со стажем, такие вещи подмечаю.

— А про коня в пальто что скажете?

— Вообще-то на нем был пиджак, но не по росту длинный. И этого мужика я видел у Тамары в гостях прошлым летом. На балконе они сидели, чаи гоняли. Я тогда подумал, ничего себе, у старой черепахи сердечный друг есть! Не зря же она его позвала именно тогда, когда Георгий в командировку уехал.

— Кроме пальто, какие-то другие приметы у коня имеются?

— Он на знаменитого ошпаза с Чорсу похож. Азизом его, кажется, звали. До тюрьмы я в обжорные ряды ходил только за его пловом. А когда откинулся, его уже не было.

Магомед понял, что больше никакой полезной информации они не получат, и вернулся в свой кабинет, чтобы пробить по базам Фатиму Шамутдинову, ее юных родственниц и узнать адрес их проживания. Фаруху же он поручил заняться мужчиной в пиджаке, похожим на знаменитого ошпаза с базара Чорсу.