Зинаида вернулась от Варвары разбитая, и единственное, чего ей хотелось, – это побыть одной. Укрыться с головой и полежать в тишине, в пустоте, в темноте.

Но дома торчал Женька. Он мастерил полку в туалете, чтобы разложить стиральные порошки и средства для чистки унитаза. Напевая себе под нос, самозабвенно обтачивал деревяшки, заразившись из интернета словами «прованский стиль» и «это может каждый».

– Мам, ты вернулась? А куда ходила-то?

Зина поморщилась:

– Да так, знакомую навещала.

И, чтобы пресечь дальнейшие расспросы, попросила:

– Сходи к Вобле, у нее с ремонтом какие-то проблемы были.

– Какие проблемы?

– Вот у нее и спросишь. Иди уже.

Зина еле сдерживала раздражение. Хотелось тишины и покоя, а не полочку в прованском стиле.

Женька к тому времени задолбался точить деревяшку. В интернете все получалось гораздо быстрее и ровнее. На деле выходило иначе. Лобзик выгибался, дерево строптиво глумилось над неопытностью доверчивого зрителя ютуб-канала.

– Пошел к черту этот изыск! – подвел итог Женька и, выпрямившись, отряхнул колени.

Расчесал пятерней волосы, проверил степень небритости на щеках и решил, что вполне пригоден для похода к соседке. Все какое-то развлечение. Не все же дифференциальные уравнения укрощать. Ради разнообразия можно и в прораба поиграть.

Он спустился на один лестничный пролет и нажал кнопку звонка. Тишина была такой очевидной, что или у соседки космическая звукоизоляция двери, или у нее не работает звонок. Женя посчитал, что вероятность второго варианта выше, и постучал.

Дверь распахнулась широко и доверчиво, без предварительного «кто там?».

На пороге стояла Вобла, но не та, которую он видел во дворе. Та всегда шагала на каблуках и была одета как отличница, аккуратно и неброско. Эта же была в оттянутых трениках и майке, провисающей на опасную глубину.

– Привет! – сказала она и рефлекторно подтянула наверх лямки майки, что совершенно не спасло положения.

– Привет, – немного ошалел Женька.

– Что-то случилось?

Тут Женька понял, что не помнит имени соседки. Они с мамашкой привычно обходились Воблой. Тогда он, по-гусарски щелкнув ногой, представился:

– Евгений, или просто Женя, сосед сверху. Имею честь проживать по диагонали от вас.

– Лариса, или просто Лара, имею несчастье жить на краю вашей диагонали.

Она сделала книксен, отчего в памяти Женьки всплыло жаркое слово «декольте».

– Почему же несчастье? Маман топает? Или храпит?

– Нет, чей-то сынок слушает «Владимирский централ, ветер северный». Поднадоело за столько-то лет.

– Это не я! Это как раз маман. Профессиональная деформация личности, – засмеялся Женька.

– Она сидела? – участливо спросила Лара.

– Нет, она охраняла. Но, когда двух человек разделяет колючая проволока, трудно сказать, кто кого стережет. – Женя разошелся. – Готов понести наказание. И даже выплатить компенсацию за моральный ущерб.

– Компенсацию? Например, каждое утро на всю громкость включать Моцарта? – засмеялась Лара.

И Женя отметил, что ей идет улыбка.

– Хотите, я сделаю вам звонок? – предложил он.

– Ой нет, мне только стену долбить не хватало.

– Не долбить, а штробить. Но даже этого не нужно делать. Видите ли, пока вы читали книжки, в мире изобрели беспроводные электрические звонки. Вы не поверите, они работают от батареек или розеток.

– Как жаль, что стиралка от батареек не работает.

– А что с ней?

– Бастует.

– Позволите посмотреть?

– А вы в этом что-нибудь понимаете?

– Честно? Ничего. Но посмотреть могу.

– Ну проходите. Все равно так долго стоять в дверях почти неприлично.

Женя вошел и, стараясь не проявлять любопытства, прямиком направился в ванную. Но даже те несколько метров, которые ему пришлось пройти, выдавали дамский характер квартиры. Неуловимо в ней присутствовал женский дух. Это был антипод холостяцкой берлоги. Фигуристые бра в прихожей, пуфик для удобства, огромное зеркало в позолоченной раме. И ему это понравилось. Женька был глубоко законспирированным противником гендерной неразличимости.

На полу в ванной стояла стиралка, выволоченная на середину. На ней лежал гаечный ключ, отвертка и гвоздодер.

– А это зачем? – ошалело спросил он.

– Для поднятия боевого духа. Других инструментов в доме нет.

– У меня есть лобзик. Могу принести.

– Думаю, этим стиралку не напугать. Не поверите, у нее стальные нервы.

– Лучше бы у нее были стальные подшипники, – резонно заметил Женька.

– Ладно, поздно уже. – Лара выразительно посмотрела на часы. – Спасибо за участие. На этом митинг предлагаю считать закрытым. Вызову мастера. Спасибо, что посмотрели.

– Что? Даже чаю не предложите? – попытался задержаться Женька.

Лара посмотрела на него так, что он молча поплелся к двери.

Дверь захлопнулась, и Женька остался подводить итоги, стоя на лестничной клетке. Первое: стиралка ему все равно не по зубам, хорошо, что все так быстро закончилось. Второе: надо прикупить электрический беспроводной звонок, раз обещал. Было еще что-то третье, свербящее и претендующее на первое место. Но что? Может, то, что она Лара, а вовсе не Вобла. И чай у нее не так просто заслужить.