Тем временем Лара не бездействовала. Операция по спасению ее никчемной жизни набирала обороты. Раньше она ходила к Руслане с установкой стерпеть любую боль, лишь бы выйти на тропу удачи. Эти походы напоминали ей визиты к зубному врачу, к которому идешь как на заклание и только волей удерживаешь себя от того, чтобы не дать деру. Однако со временем на ткани их отношений стали проступать иные, совершенно неожиданные узоры. То ли Лара привыкла к агрессивной хамоватости Русланы, то ли та слегка убавила свой темперамент, только их встречи перестали напоминать корриду, где Ларе досталась роль несчастного быка, над которым измывалась Руслана-тореадор.

Помимо денег Лара стала приносить конфеты, пирожные и разные углеводные бомбочки, которые, взрываясь внутри организма, приносят если не пользу, то радость. Чаепитие стало фоном, на котором протекали выступления Русланы, индивидуального предпринимателя, специалиста по чужому счастью.

– Ну? Опять «Левушка»? – без обиняков спрашивала Руслана. – Ты, случайно, не еврейка?

– Случайно нет. А почему вы так решили?

– Так Лева – популярное у них имя.

– Вообще-то это зверушка. Тут на обертке даже нарисовано.

Руслана разворачивала конфетный фантик, разглаживала его ногтем и, увидев рисунок симпатичного львенка, делала вывод:

– Это у них конспирации такая.

Она никогда не признавала, что промахнулась.

Попив чай, переходили к делу. Лара рассказывала все, что случилось с ней за неделю, а Руслана тыкала ее мордочкой в упущенные возможности, как котенка в обоссанные тапки.

– Это ж какой дурой надо быть! Давай еще раз. Вот идешь ты по коридору, а навстречу этот фазан…

– Декан, – поправляла Лара.

– И ты ему просто «здрасте»?

– А что еще? Он женатый, старый и толстый.

– Пока сплошные достоинства. Значит, ему много не надо. Чего ржешь? Он за доброе слово о своем галстуке дорогу перед тобой собственной бородой мести будет.

– У него нет бороды.

– Неважно. Галстук-то у него есть? Трудно было похвалить?

Галстук действительно был. Выходило, что Руслана права.

– Как там Светкино новоселье прошло? – задавала Руслана новую тему. – Народу много было?

– Ой, какая Светка все-таки молодец! – начинала кудахтать Лара. – Столько всего наготовила, стол буквально ломился…

– Вот когда тебя на столе так трахнут, что он проломится, вот тогда и будешь радостные слюни пускать, – возвращала ее на землю Руслана. – Что с мужчинами? Есть варианты?

– Не особо. Одноклассники собрались, все семейные. Некоторые по второму разу уже.

– Одноклассники не наш вариант. Ты ж отличница была. Это позорное пятно уже не смыть. Разве что хлоркой тебя всю обсыпать…

Оплаченный час протекал незаметно. За ним шел второй, иногда третий… Лара пыталась стыдливо совать деньги за «переработку», но Руслана цыкнула и закрыла эту тему. Так в жизни Лары образовалось место, откуда повеяло надеждой и человеческим участием.

Однажды Лара стала нечаянным свидетелем того, как Руслана разговаривала по телефону с какой-то Любашей. Казалось, что она укрывает эту неведомую Любу теплым пуховым одеялом, набитым добрыми словами, подворачивает с боков, чтобы нигде не дуло. В тот момент Лара поняла, что Руслана может быть нежной до полной беззащитности. Это открытие взволновало ее так, что Лара ночь не спала, размышляя о масках, под которыми люди прячут самое лучшее, что имеют, – верность, тепло, сострадание – и выставляют напоказ цепкость, целеустремленность, цинизм.

С тех пор Лара перестала обижаться на Руслану, видя в ее грубом юморе стеснительную неловкость человека, который не умеет иначе выразить свою привязанность и заботу. Лара сердцем почувствовала тепло, которое исходит от Русланы. И не ошиблась. Руслана действительно впустила Лару в свою душу и мучилась от невозможности ей помочь.

После очередного визита Лары она, закрыв дверь на все замки и на всякий случай задернув шторы, взяла в руки телефон. Потом отложила, словно передумав. Походила, нарезая круги по комнате, поправила фарфоровую пастушку, развернув ее лицом к нефритовой лягушке, и снова взяла телефон.

– Любаша, здравствуй, дорогая. Варвара там далеко? Нет, ничего срочного. Да все хорошо, ты только не волнуйся. Попросить ее хочу… Варя? Ты?