С того дня поездки к Варваре стали регулярными. Сестры припасали вкусненькое, прихорашивались, покупали подарки, обязательно что-то практичное, от ночнушки до чайника, и выдвигались в гости. Звали к себе, чтобы соблюсти очередность, но Варя наотрез отказывалась, став затворницей со стажем.

Диктатор по имени Руслана заставила Варю переодеться в новый халат, усыпанный ромашками, на которых сидели жирные пчелы. Халат ей подарили в честь хорошего настроения. Теперь Варя приобрела благообразный вид, особенно после того, как Руслана подстригла ее патлы и покрасила хной, смешанной с басмой.

Три одинокие тетки прижались друг к другу и грели себя этим единением.

На Вариной кухне было съедено столько пряников и выпито столько чая, что плотина, ограждающая Варварин мирок, подмылась, рухнула, и оттуда мощным потоком обрушилась правда о ее жизни.

Не было никакого исповедального монолога. Лишь отдельные эпизоды, смешные зарисовки, горькие реплики, невзначай оброненные фразы, неожиданно брызнувшие слезы, подрагивание ресниц, словом, гора деталей, из которых Руслана смогла собрать макет Вариной жизни. И про щедрый Крым, и про суровую Колыму. И про стойкого Василия Ивановича, и про маленького Витюшу. И про странную чукотскую женщину, после встречи с которой Варваре открылась жуткая правда про сгоревшую гречку и сгоревшего от температуры сына.

Из этого прошлого тянулись побеги в настоящее. Руслана, изначально полная снисходительного скептицизма, вдруг поймала себя на безоговорочной вере в странные способности Варвары.

Правда оголялась постепенно. Как кочерыжка скрыта под многими слоями капустных листьев, так и уникальный дар Варвары прятался за обычными разговорами. Постепенно оговорки превращались в доверительную откровенность, а потом и вовсе стали общим знанием на троих. Да, Варвара может влиять на чужие судьбы. Это не враки, лишь странная изнанка обычного порядка вещей. И дар, и проклятье, неотделимые друг от друга. Нести их, как вериги, тяжело, а сбросить с себя невозможно. Потому и просит душа Вари смерти, чтобы освободиться от того проклятого дара, который против своей воли получила от женщины в черном, однажды пришедшей к ним в дом.

То, во что Руслана не могла бы поверить, сидя у себя за изготовлением кладбищенских цветов, становилось не просто правдоподобным, но единственно возможным устройством бытия, стоило ей приехать в эту квартиру и посмотреть в глаза Варвары, промытые обильными слезами.

Затворничество Вари стало понятным и объяснимым. Это не форма психического отклонения. Скорее добровольно принятая аскеза, суровое отлучение себя от мира, где много несправедливости и страданий. Варвара не может быть безучастной. Хочет того или нет, внутри нее запускается какой-то реактор, карающий или милостиво спасающий. Она становится грозным судьей, на что не может дать себе права. Внутри живет сила, с которой она не может совладать. Видя плохого человека, она навлекает на него несчастья, как спускают свору собак. И не может простить себе роль палача, воет в подушку и приговаривает себя к пожизненному заключению в одиночной камере, в которую превратилась ее квартира. Редкие походы в магазин за самым необходимым, где она старается не видеть и не слышать ничего и никого. Таков ее мир.

Он нарушился, когда брат Фима положил ее в больницу. К счастью, ей попались хорошие соседки. Это самая большая удача. Варя помогла им и испытала радость. Правда, заплатить пришлось чувством, что кто-то проделал в ней дырочку, воткнул соломинку и высосал силы, до донышка. Проклятый дар как разбуженное чудовище пожирал ее изнутри. После каждого излечения Варя с надеждой ждала смерти. Но, увы, силы восстанавливались, а жизнь продолжалась.

Во время больничной эпопеи Варвара очень переживала за главврача. Но, к счастью, Павел Петрович оказался мелкомасштабным и тщеславным, человеком с гнильцой, и подлости в нем оказалось недостаточно, чтобы привести в действие Варварин карающий меч. А может, на каких-то высших весах людям в белых халатах положены особые льготы. Все-таки он лечил людей и делал это вполне квалифицированно. Кто знает…

Руслана поверила Варе полностью и безоговорочно. Общая тайна превратила трех женщин в подобие семьи. И когда окрепшая Любаша заговорила о том, что ей лучше переселиться к Варе, взвесив все «за» и «против», женщины приняли этот вариант. Во-первых, ездить через всю Москву утомительно, а надолго оставлять Варю тревожно. Мало ли что может случиться в ее добровольном заточении. Во-вторых, Люба вполне окрепла, и нет нужды, чтобы Руся сидела с ней, как с маленькой. Пусть старшая сестра чуть-чуть отдохнет от вечной роли няньки. Заслужила.

На том и порешили. Любаша переехала к Варваре, а Руслана стала единолично проживать в квартире, доставшейся от родителей.