С тех пор не проходило ни дня, чтобы Люба не напоминала сестре о необходимости навестить Варвару. Вообще-то Руслане этого не особо хотелось. Слишком много дел. Цветы сами себя не скрутят и на проволоку не воткнутся. С выпиской Любочки потребность в деньгах возросла. Вместе с жизнью к сестре вернулся аппетит, а значит, участились походы в магазин. Цены не просто кусались, но, как крысы, прогрызали дыры в их скудном бюджете. Руслана кляла партию и правительство и целыми днями проворно крутила кладбищенские цветы, надеясь на похоронный бум в связи с весенним гриппом.

К тому же по прошествии нескольких дней рассказ Любы потерял в глазах Руси даже намек на достоверность. Понятно, что ее сестра, добрейшей души человек, связала свое выздоровление с какой-то соседкой, которая просто рядом стояла. Или лежала. Этот Павел Петрович хоть и говнюк, но в чем-то прав. Люба все придумала, а Руся, как дура, повелась. Зачем они вообще поперлись в эту больницу с дурацкими яблоками? Надо заканчивать всю эту историю.

Руся тянула время, надеясь, что оно работает на нее. Рано или поздно Любаша успокоится, и ореол неведомой Варвары неизбежно померкнет. И не такое люди забывают, а тут какая-то соседка по палате номер семь.

Однако изо дня в день Любаша напоминала:

– Когда мы поедем?

– Куда? – Руся делала вид, что не понимает.

– К Варе.

– Поедем, ты не волнуйся. Только вот доделаю партию хризантем. Смотри какие! Тебе больше оранжевые или лиловые нравятся?

Люба не отвечала, и Руся сразу начинала тревожиться. Она набрасывалась на молчание сестры, как бык на красную тряпку.

– Любаша, не молчи. Так и скажи – убожество твои хризантемы. А смотри, какие гладиолусы! Убить таким можно.

– Когда? – повторяла вопрос Люба.

– Да съездим как-нибудь. Не волнуйся. Давай я тебе омлет сделаю. А еще я свеклы много купила, надо переработать. Что-то сварим, что-то нашинкуем и в морозилочку…

Но никакие бытовые подробности не могли свернуть Любу с намеченного курса. Она напоминала по нескольку раз на день. Руслана поняла, что это навязчивая идея. Время такое не лечит. Надо съездить, попить чай с пряниками, поблагодарить и поставить точку.

Настал день, когда на очередной вопрос: «Когда?» – она ответила: «Сегодня». Увидев, как просветлела Любаша, каким счастьем зажглись ее глаза, устыдилась своих проволочек, намеренного оттягивания поездки. Руслана до того расчувствовалась, что спросила:

– Может, сервиз ей подарим? Тот, который мамин.

– Не надо, – ответила Люба. – Она другая.

Это был редкий случай, когда Руслана не поняла, что хотела сказать сестра. Понимание пришло позже, когда они приехали в старый дом на окраине и постучались в дверь, обитую потрескавшимся дерматином, сквозь щели которого пробивался пожелтевший поролон.