Но она не перевернулась. Сквозняк от тугой входной двери подхватил страницу и не позволил ей перелистнуться, не дал поставить точку в этой истории. Тугую дверь потянула на себя женщина с огромной грудью, зычно командуя:

– Любочка, проходи, пока держу! Какой идиот тут такие двери поставил? Больных людей как мухобойкой может сплющить. Люба, ты прошла? Не торопись, Любаша, я подержу. Потихонечку, осторожно, вот молодец. Вся прошла? Отойди на пару шагов! Все, отпускаю!

Две женщины, мощная и тщедушная, как две неразрывные противоположности вошли в больничный холл. Одна напоминала баржу, скрещенную с атомным ледоколом, а вторая – прохудившуюся лодку, привязанную невидимым тросом.

– Где тут у вас спросить, чтобы навестить Варвару из седьмой палаты… – с места в карьер рванула мощная женщина. – Фамилию сейчас посмотрю, записала себе. Фамилия нестандартная, предупреждаю. Вот, нашла. Какая-то Стрежак. Не сразу выговоришь. Поди, нерусская. Есть такая? Как выписали?

За ее спиной раздался жалобный писк, потом всхлип.

– Любочка, успокойся, они что-то перепутали. Посмотрите внимательно. Она же не просто так сюда попала. Раз попала, значит, больная. Что значит – врачам виднее? И что, полностью вылечили? Да ни в жизнь не поверю. Точно выписали? Проверьте еще раз! Когда? По какому праву? Ну и порядки у вас.

Периодически она отрывалась от перепалки с медперсоналом и резко потеплевшим голосом командовала:

– Любаша, не реви!

И снова вставала в стойку гренадера:

– Так, погодите. Мы что, зря пришли? И кому тогда нам яблоки отдать? Ага, щас! Перебьетесь.

Потом опять в сторону:

– Любаша, не реви, кому говорю.

Тут же зычно и скандально:

– Адрес давайте! Как кого? Варвары этой. Фамилию уже говорила. Нет, вы, главное, забыли, а я помнить должна? Сейчас посмотрю, записано. Точно! Стрежак! Почти запомнила. Что значит персональные данные не разглашаете? Я вас что, разглашать прошу? Учи русский язык! Разглашать – это когда глашатаи на площади орут. А я прошу по-человечески, дайте мне адрес. Можно молча, не разглашая, просто на бумажке напишите. Нет, я в своем уме, а вот вы – сомневаюсь. Мы, значит, с яблоками и с хорошими намерениями сюда пришли, а нам не дают даже человека увидеть. Адрес, я сказала! Или я все-таки разнесу эту халабуду к чертовой матери…

Через двадцать минут неослабевающего давления на представителя информационной стойки, к которому на подкрепление с флангов выдвинулся целый десант в белых халатах, у кого-то из медперсонала сдали нервы, и он сбегал за главврачом, чтобы тот своей административной властью прекратил это безобразие. Или распорядился дать адрес, или положил бы эту тетку с огромным бюстом в отделение для буйных.

Павел Петрович вышел, прекрасный, как мечта незамужней женщины. Начищенные ботинки, аккуратная прическа и усталые глаза за интеллигентной оправой. Все это благолепие плыло в облаке изысканного парфюма. Увидев Руслану и маячившую за ее спиной заплаканную Любу, он едва заметно скривился и небрежно поинтересовался:

– Зачем вам адрес Стрежак?

– Хотим навестить и поблагодарить, – за двоих ответила Руслана.

Люба одобрительно всхлипнула.

– Поблагодарить за что?

– За все, – отрезала Руслана.

– Вам не кажется, что логичнее было бы благодарить врачей, а не соседку по палате?

– Я вас умоляю, – с издевкой ответила Руслана. – Мы последние годы только и делали, что врачей благодарили. У них от нашей благодарности уже мозоль в ушах, наверное. Хотим теперь другим путем пойти. Дайте адрес!

Павел Петрович с явной неприязнью посмотрел на эту странную пару и с нескрываемым раздражением спросил:

– Вы тогда точно уйдете? И мы вас больше никогда не увидим? Обещаете?

– В этом можешь не сомневаться, – ответила Руслана, нарочито перейдя на «ты».

За хамоватостью она прятала уязвленную гордость.

– Дайте им адрес, – распорядился главврач. – Под мою ответственность. Иначе они не отстанут.

Он демонстративно отвернулся от Русланы с сестрой и пошел по своим делам. «И этому человеку я хотела подарить самое дорогое, мамин сервиз», – с тоской подумала Руся.

Так Руслана получила все, что хотела. А хотела она самую малость. Для Любаши – раздобыть адрес дорогой ей Варвары Степановны, а для себя – увидеть на прощанье Павла Петровича.