Глава 8

Мстислав Инлинг

— Ну что, темнейший князь? — произнес я, все еще глядя на огни города. — Насладился гостеприимством Костромы?

— О, еще как, — его голос прозвучал за моей спиной, глухой и без эмоций. — Город чудесный. Жители гостеприимные. Твои боги — вообще душки. Устроили мне теплый прием. Божественную Сотню, например, в полном составе прислали. Но слабые — пить совсем не умеют, хотя я предлагал. Алкоголиком назвали, прикинь? Меня, темнейшего князя, и вот так вот⁈

Впрочем, у нас, в отличии от вас, это вообще не грех, а, так сказать, образ жизни. Вот светлые — те да, повернуты на всяких ЗОЖах и пьют только что-то изысканное… У меня жена Света — ну, принцесса светлых, — все время пытается накормить меня жутко полезным салатом, в котором, прикинь, нет ни мазика, ни копченостей!!! Это вообще съедобно? В общем, обиделся я, ага.

— Рассказывай, — я указал ему на кресло, сам занимая место за массивным дубовым столом.

Он не сел. Прошел к столу, уперся в него руками.

— В Кострому ехали весело. Ночью к нам в купе нагрянула гостья. Со стилетом. Симпатичная такая. Прыгучая. Очень профессионально выпорхнула в окно голышом — я даже запереживал. Вдруг простудит себе чего. Даже Наталья… — кивнул он в сторону тихо дремлющей девушки, что забилась в дальний угол и, казалось, ни на что не обращала внимания. Вид у нее был крайне усталый. Видать, нелегко ей пришлось. — … ее пожалела, но это детали. Важно то, что знали о нашем маршруте и точном месте в поезде считаные единицы.

Он посмотрел на меня прямо, и его взгляд был тяжелее любого обвинения.

— У тебя, император, в ближайшем окружении — предатель. Крот. Который работает на того, кто стоит за всем этим цирком. И сдал он нас очень быстро — иначе как бы догнали?

Я не дрогнул. Эта мысль, как червь, точила меня уже давно. Слишком много «случайностей». Слишком много утечек. Но услышать, как это произносится вслух… Это придавало гипотезе вес неоспоримого факта.

— Продолжай, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось в тугой, холодный ком.

— В Кострому добрались. Появились разрывы — много. Порешал легко, но пришлось задержаться. Потом храм. Боги. Их элитная гвардия, — он сделал движение рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мошки. — С ними тоже разобрался. Потом заглянул в Навь. Навестил Кощея.

Тут я не удержался и поднял бровь.

— Прямо так? Заглянул?

— А что тут такого? — он пожал плечами. — Портал открыли, я зашел. Поболтал с местными. Только вот незадача — Кощей там ненастоящий. Проекция. Кукла. А кукловод — тот, кто дергает за ниточки и гонит мертвяков в наш мир, сидит где-то тут, — Видар ткнул пальцем в пол. — В мире живых. Он — проводник. Слуга Мораны. Или, если точнее, слуга той самой вашей Мораны, что стоит во главе всего этого балагана.

Он смотрел на меня, и в его глазах не было вопроса. Была уверенность. Та самая, что рождается не из догадок, а из знания, выстраданного в боях и на грани между мирами.

— Ты сразу догадался, о ком я, да? — произнес он, сощурив глаза, подобравшись при этом как хищник перед прыжком.

Да. Я догадался. Тот, кто натравил мертвяков на поместье Темирязьевых, едва не убив там всех. То, что мы с Вероникой и Лишкой тогда выжили, иначе как чудом назвать нельзя. Тот, кому я был отчаянно нужен, когда лежал, разбитый и беспомощный, после того, как меня нашли. Тот, чьих агентов я вычищал из своих структур, но кто подобно гидре отращивал новые головы. Он. Тень, что стояла за троном. Некто, обладающий достаточной силой и влиянием, чтобы дирижировать и мертвыми, и живыми.

— Его называют Хозяин. Он уже не раз пытался меня убить или захватить, — я говорил тихо от едва сдерживаемого гнева, боясь, что мой голос перерастет в рык зверя. — Что ж, видимо, пришла пора заняться им вплотную.

Замолчал, взяв себя в руки. Мысли неслись вихрем, цепляясь за детали, за шепоты, за взгляды, которые казались не такими уж и преданными.

Предатель среди близких. Человек, которому я доверял планы, жизни, судьбу империи. От этого осознания становилось физически тошно.

Но я — Мстислав. Не только император Всероссийский, но и один из сильнейших магов, которых рождала эта земля. Я пережил падение, смерть и возрождение. Я не позволю ни тени, ни предателю сломать то, что я строил.

— Твое заявление… о предателе… — начал я, тщательно подбирая слова. — Оно дает понимание. Теперь я почти уверен в личности этого человека.

— Ага, — флегматично кивнул Видар. — Поэтому я и пришел прямиком к тебе. Решай, твое величество. Будешь ждать, пока твой «крот» перережет тебе глотку во сне? Или займемся наведением порядка в твоем доме? Я как бы в вашей кухне вообще не при делах, но тут уж так совпали интересы обеих сторон.

Я понимал, что он был прав. Чертовски прав. Время пассивности, выжидания и осторожных скрытых маневров закончилось. Пришла пора для охоты. И я знал, с кого ее нужно начать.

Поднявшись из-за стола, я подошел к камину. На полке стояла неброская бронзовая статуэтка совы. Положил на нее руку, вливая в холодный металл крошечную каплю своей силы.

— Вега. Загляни ко мне.

От статуэтки пошел легкий пар, и через мгновение в воздухе передо мной возникло полупрозрачное изображение моей любимой девушки, затянутой в строгий мундир. Ей я доверял. Пока доверял.

— Ваше Величество? — ее голос был ровным и собранным, даже исходя из магического фантома.

— Чрезвычайная ситуация, — отчеканил я. — Уровень «Черный лебедь». Немедленно, скрытно и без всяких протоколов доставь ко мне Арину, Лишку и Разумовского. Лишку приведи первой, потом остальных. Я буду в Голубой гостиной через пятнадцать минут.

На ее обычно невозмутимом лице мелькнуло удивление, но оно было мгновенно подавлено железной волей.

— Слушаюсь, Ваше Величество. Будет исполнено.

Изображение исчезло. Я обернулся к Видару.

— Кажется, пришло время совета близкого круга. Очень близкого. И, возможно, последнего для кого-то из его участников.

Я прошел мимо темнейшего князя к выходу, мои шаги гулко отдавались в тишине кабинета. Гнев, холодный и целенаправленный, вытеснил все другие эмоции. Кто-то посмел играть в мою империю, как в настольную игру. Кто-то решил, что может угрожать моим людям. Кто-то отважился прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

И это была ошибка. Роковая. Я, Мстислав, не просто император. Я — буря. И сейчас эта буря собиралась обрушиться на голову того, кто слишком много возомнил о себе. Пора было заканчивать с этой игрой. Настало время вытащить крысу из ее норы.

Воздух в Голубой гостиной, обычно наполненный легким запахом старого пергамента и ароматом цветущего жасмина из зимнего сада, сегодня ощущался иным. Слишком густым, тяжелым, словно наэлектризованным тишиной, которая оглушала сильнее грома.

Я стоял у камина, в котором весело трещали настоящие, живые поленья, и задумчиво наблюдал за игрой пламени. Оно было проще, честнее, чем те игры, что затевались сейчас в стенах моего же дворца. Мои пальцы механически крутили массивную печатку на руке — древний артефакт, помогавший концентрировать волю и, как ни странно, успокаивать нервы. Сегодня он был холоден, как лёд.

В гостиную робко зашла Лишка, приблизилась ко мне с немым вопросом в глазах. Я обнял девочку, отчего она вся раскраснелась и крепко обняла меня в ответ.

Увы, я знаю, что виноват перед ней — слишком мало уделяю ей внимания. Но теперь мне жизненно необходима ее помощь.

Шепотом на ушко сказал ей, что надо сделать. Она с готовностью кивнула и переместилась в дальний угол, сев рядом с Натальей, прямо за моей спиной. В случае чего Темирязьева сможет ее защитить, да и я обеих в обиду не дам. Все было готово, теперь ждем гостей.

Первым, как и ожидалось, вошел Разумовский. Григорий Андреевич. Начальник Приказа Тайных Дел, человек-алмаз, отполированный до блеска придворным этикетом и непробиваемой преданностью, замешанной на клятве крови и силы. Паук, опутавший своей паутиной всю империю. И он был здесь, во дворце, когда пришел Видар.

Появление Разумовского было бесшумным, зайдя, он приветствовал нас безупречным поклоном.

— Ваше Величество, — голос Григория Андреевича был ровным и гладким, как поверхность озера в безветренную погоду.

Он скользнул взглядом по Видару, который развалился в одном из бархатных кресел с видом человека, пришедшего на цирковое представление. На лице Разумовского не дрогнул ни один мускул. Ни тени удивления, ни вопроса. Он просто занял место напротив меня, сложил руки на коленях и застыл, превратившись в статую внимания и готовности. Эта вышколенная невозмутимость была его доспехами. Сегодня предстояло проверить их на прочность.

— Григорий Андреевич, — коротко кивнул я ему. — Сейчас подойдут остальные. Придется немного подождать.

И мы ждали. Минуты тянулись, каждая — как год. Я так и стоял неподвижно у камина, но теперь не сводил глаз с двери, всеми фибрами души сканируя пространство вокруг. Я считывал микродвижения Разумовского — тот демонстрировал идеальный контроль. Изучал энергетический след Видара — темнейший князь был спокойный, как поверхность омута, в котором скрываются чудища…

Я искал малейшую фальшь, малейший признак нервозности — что-то вроде вспотевшей ладони, учащенного пульса. Пока не было ничего подозрительного.

Наконец, дверь отворилась, и появилась Вега. Мой щит и меч. Она вошла не как придворная, а как офицер на поле боя — собранно, стремительно, ее взгляд мгновенно оценил общую обстановку, зафиксировал Видара, Разумовского, меня. Она склонила голову.

— Ваше Величество. Князь.

Ее обращение к Видару свидетельствовало, что она знала, кто это такой. В отличии от Разумовского. Тот на мгновенье дернулся. Незаметно для остальных, но я пристально следил, потому и отметил это непроизвольное движение. Да, он не любит чего-то не знать. Натура такая и должность обязывает.

Вега заняла позицию у окна, откуда могла прекрасно контролировать и дверь, и всех присутствующих. Профессионализм, доведенный до инстинкта.

— Где Арина? — спросил я, не отрывая взгляда от огня.

— В Нижнем Городе, Ваше Величество. Чтобы добраться сюда, ей нужно время. Будет через двадцать минут.

Ожидание продолжилось. Вега, как я и предполагал, не стала терять время зря. Я ей шепотом пересказал то, что узнал от Видара — от нее у меня секретов не было. Ее цепкий, аналитический ум сразу начал обрабатывать информацию. Она повернулась к Видару.

— Князь, позвольте вопрос. Вы упомянули о Божественной Сотне в Костроме. Как вам удалось… справиться с ними? Раньше я была одной из них. Прекрасно знаю их тактику, их силу — они же непобедимы в строю.

Видар, казалось, только этого и ждал. Он брезгливо поморщился.

— Непобедимы? Эти пустые консервы? — князь насмешливо фыркнул. — Они и были пустыми. Бездушными куклами. Красивыми, сияющими, но куклами. В них не было искры. Ни воли, ни ярости, ни страха. Просто механизмы, запрограммированные на уничтожение. Ломаются такие легко — достаточно найти главную шестеренку и повредить ее.

Лицо Веги, обычно непроницаемое, выразило настоящее, неподдельное изумление. Она отшатнулась, будто ее ударили.

— Бездушные? Но… Но это невозможно! Когда я служила… я чувствовала! Я верила! Я была жива!

— Ты вовремя успела уйти, — голос Видара прозвучал мягче, чем обычно. — Сохранив душу. Или ее просто не успели уничтожить. Марионеткам хозяева не дают свободы, не отпускают их. Используют, пока механизм не сломается, а потом выбрасывают. Ты, наверное, была другой. Настоящей. Потому ты и здесь.

Я лишь краем уха слушал их диалог. Моё сознание было растянуто по всему помещению, как паутина. Я ловил каждую вибрацию воздуха, каждое изменение в движении, каждый шорох ткани.

Разумовский сейчас дышал слишком ровно. Слишком идеально. Вега была искренне потрясена. Наталья делала вид, что дремлет, но я чувствовал ее напряжение. Видар… Видар был собой.

Атмосфера сгущалась, приближаясь к точке кипения.

И вот дверь распахнулась от сильного толчка. В гостиную влетела Арина. В буквальном смысле. Ее появление всегда было подобно внезапному шквальному порыву ветра — стремительному, неукротимому, сметающему все на своем пути. Ее длинные волосы были растрепаны, щеки горели румянцем от быстрой езды, а в зеленых глазах плескалось беспокойное море энергии. На девушке было простое платье, но на поясе висел изящный кинжал — подарок от меня.

— Мсти… Ваше Величество! — поклонившись, выпалила она, быстро опомнившись и поняв, что мы тут не одни. — Что случилось? Вега говорила со мной таким тоном, будто на нас уже напали мертвяки! И кто это? — ее взгляд упал на Видара, и в ее глазах вспыхнул интерес, смешанный с вызовом.

Все собрались. Круг замкнулся. Мои самые доверенные лица. Люди, с которыми я прошел огонь, воду и медные трубы. И один из них… Один из них на самом деле был ядовитой змеей, притаившейся у самого моего сердца.

— Успокойся, Арина, — сказал я, и мой голос прозвучал с металлической твердостью, заставив ее на секунду смолкнуть. — Присаживайся. Пришло время для представлений.

Я обвел взглядом всех присутствующих, затягивая паузу до предела. Затем произнес:

— Господа, позвольте представить вам нашего… союзника. Темнейший князь Видар Григорьевич Безраздоров. Он прибыл из мира, параллельного нашему, чтобы помочь нам разобраться с проблемой появления разрывов, ведущих из Нави в наш мир. Именно он уничтожил орды мертвяков в Костроме и рассеял так называемую «Божественную Сотню».

В комнате повисло ошеломленное молчание. Разумовский чуть приоткрыл рот, что для него было равноценно крику ужаса. Вега смотрела на Видара с интересом. Гибель бывших соратников ее абсолютно не беспокоила. Арина… В ее глазах, устремлённых на гостя из другого мира, читалось открытое восхищение и жадное любопытство.

— Из параллельного мира? — прошептала она. — Вот это да…

— Да, — сухо подтвердил я. — И он принес нам ценнейшую информацию. Информацию, которая переворачивает все с ног на голову.

Я сделал еще одну паузу, выдерживая напряжение, как натянутую тетиву лука.

— Кощей, управляющий нашествием мертвых, — не более чем марионетка. Кукла. А кукловод, слуга истинной Мораны — тот, кто открывает разрывы и направляет орды, — находится здесь. В мире живых.

Я видел, как по лицам пробегают волны недоумения, затем неприкрытого ужаса и… понимания.

— И есть нечто еще, — продолжал я, и мой голос упал до опасного шепота. — Недавно на князя и графиню Темирязьеву было совершено покушение в поезде. Детали операции, в том числе их местонахождение, были известны крайне ограниченному кругу лиц.

Я обвел собравшихся в комнате взглядом, медленно, давая каждому прочувствовать его тяжесть.

— Это означает лишь одно. Предатель. Крот. Работающий на Морану. И он находится среди нас. Прямо в этой комнате.

Эффект после моего заявления был подобен разорвавшейся бомбе. Лицо Разумовского побелело, как мел, его идеальный контроль все-таки дал трещину — он судорожно сглотнул. Вега застыла, ее глаза сузились до щелочек, она мгновенно анализировала происходящее, оценивала угрозу, ее рука непроизвольно дрогнула у скрытого кармана с оружием. Арина вскрикнула и вскочила с места, ее глаза метались между нами, полные недоверия и шока.

— Что⁈ — вырвалось у нее. — Это невозможно! Мстислав, ты не можешь говорить это серьезно!

Но я был серьезен. Как сама смерть. И пока они приходили в себя от шока, пока на их лицах сменялись эмоции, я уже начал действовать.

Моя воля, тихая и неумолимая, как движение ледника, уже растеклась по комнате, плетя невидимую сеть. Я смотрел на них, на этих людей, которых считал близкими, и искал. Искал того, чья душа выдаст себя страхом, ложью или… торжеством.

Охота началась. И я был готов пустить первую кровь.