Он помолчал секунду, затем добавил:

— А что до серёжки — я не верю, что она и правда принадлежит его подружке. Не знаю, как они это провернули, но она его покрывает.

— Что? И как, по-вашему, ей это удалось? Вы бы хоть сами себя послушали.

Хармсен презрительно хмыкнул.

— Вот именно. Вместо того чтобы помочь мне вывести этого ублюдка на чистую воду, вы что делаете? Ведётесь на его телячьи глаза и на то, что он живёт до смешного обычной, скучной жизнью. С маленькой, скучной, до тошноты нормальной подружкой. С приятелем-простофилей и его невыносимой женой. А моё чутьё буквально говорит, что это он. Тот самый мерзавец, которого мы ищем.

— Он от меня не уйдёт. Я его достану. Так или иначе.

— Потому что вам так подсказывает чутьё. Что ж, впечатляющий образец добротной следственной работы опытного криминалиста.

— Именно. Только опыт и рождает такое чутьё. Но вам этого пока не понять.

— Кстати, а результаты экспертизы уже есть? Следы ДНК нашли?

— Нет. Ничего пригодного для анализа. Он об этом позаботился.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Йохен уже почти поверил, что напарник хотя бы на миг допустит мысль о собственной ошибке. Но Хармсен лишь кивнул.

— Как вернёмся, займитесь камерой Фельдмана. Передайте её Зеебальду. Пусть проверят, есть ли на ней материалы, имеющие уголовно-правовое значение. С нашим делом я связи не вижу.

На этот раз промолчал уже Йохен.

Всю оставшуюся дорогу он мрачно размышлял, пытаясь найти хотя бы какое-то логичное объяснение этой поразительной, почти ожесточённой упёртости.

Почему Хармсен с таким упорством хочет сделать Михаэля Альтмайера убийцей — и только Михаэля Альтмайера? Потому что считает его самой удобной фигурой? Потому что тот, возможно, хуже других умеет защищаться? Может быть.

Но была и другая мысль, всё настойчивее пробивавшаяся в сознание Йохена. Возможность, которая, только бы не оказалась правдой, была куда страшнее, чем слепая одержимость одним-единственным подозреваемым.

На это указывало и то, что Хармсен раз за разом куда-то исчезал, никому не говоря, куда идёт и чем занимается. И всякий раз уходил от ответа, стоило спросить его об этом.

Не исключено, что Хармсен так яростно добивался обвинения Михаэля Альтмайера лишь затем, чтобы прикрыть кого-то другого.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 43

Юлия взмокла после пробежки и, едва ступив с пляжа на деревянный настил, сразу зябко поежилась.

Продолжать бег она не рискнула: широкие доски мостков были слишком скользкими.

На пляже буквально кишели полицейские. Во время пробежки она то и дело разминалась с патрулями в форме.

С одной стороны, сама мысль о таком жестком контроле должна была успокаивать. С другой — это почти демонстративное полицейское присутствие вызывало в ней глухую тревогу.

Подойдя к дому, Юлия сняла кроссовки и оставила их у двери. Сейчас ей больше всего хотелось встать под горячий душ.

У подножия лестницы ей встретился Андреас. Он уже раскрыл рот, собираясь спросить, где она была, но Юлия лишь коротко бросила:

— Бегала по пляжу.

И, проскользнув мимо него, поднялась наверх.

Михаэль еще не вернулся. Из дома они вышли вместе, но потом он взял в сарае велосипед и поехал в Небель, в полицейский участок.

Ему непременно нужно было поговорить с местными полицейскими: выяснить, действительно ли подозревают только его, и заодно понять, что они думают о Хармсене.

Горячая вода так приятно покалывала кожу, что даже через несколько минут Юлии было трудно заставить себя закрыть кран.

Переодевшись в мягкий свитшот и удобные спортивные брюки, она спустилась вниз.

Надежда, что Михаэль уже вернулся, не оправдалась. На кухне за чашкой кофе сидел только Андреас.

Демонстративно развернуться и уйти было бы уже невежливо. Поэтому Юлия подошла к кофемашине и достала чашку из шкафчика над ней.

— Ты все это время был здесь? — спросила она, стараясь сразу увести разговор в сторону.

Андреас поставил чашку на стол.

— Нет, я тоже только что пришел. Заходил к Бенно, пытался выяснить, кто еще был в заведении в тот вечер, когда мы там сидели. Меня до сих пор не отпускает мысль, как эта веревка могла оказаться в кармане моей куртки.

— И что?

Юлия предпочла прислониться к столешнице, а не садиться с ним за стол.

Он неопределенно махнул рукой.

— Ничего. Бенно назвал несколько имен, но сам же признал, что не уверен, все ли они были там одновременно с нами. И уж тем более — никого ли он не забыл.

— Понятно. А где Мартина?

— Наверху. Лежит на кровати, читает. Хармсен снова приходил, пока она была дома одна.

Юлию кольнуло под ложечкой. И не столько потому, что Хармсен явился опять, сколько потому, что он говорил с Мартиной наедине.

Кто знает, что могло прийти этой женщине в голову и какую чушь она могла наговорить этому типу?

— И чего он хотел?

— Поговорить с Михаэлем. Но Мартина его спровадила и велела зайти позже. А ты лучше расскажи: как тебе бег по пляжу? Я в спорте не силен, но, по-моему, это та еще нагрузка.

— Да. В этом и смысл спорта, — сухо ответила Юлия.

Мысленно она все еще возвращалась к разговору Хармсена с Мартиной.

Андреас рассмеялся.

— Ну да, конечно. Я только хотел сказать, что…

Что именно он хотел сказать, Юлия так и не узнала. В эту минуту, к ее облегчению, в дом через террасную дверь вошел Михаэль.

Он кивнул обоим и даже сумел улыбнуться.

— Ну как? — спросила Юлия, поднимаясь и подходя к кофемашине.

Спрашивать, будет ли он кофе, не было нужды: от кофе Михаэль не отказывался никогда.

— Мне повезло. Начальник участка оказался на месте, хотя его кабинет сейчас, вообще-то, находится в оперативном штабе следственной группы. Главный комиссар Зеебальд. Ему нужно было кое-что уладить на месте. Очень приятный человек.

— И что он говорит о деле? — спросил Андреас. — И о Хармсене?

Михаэль сел за стол.

— О расследовании он, конечно, много не сказал. Но дал понять, что, похоже, только Хармсен на мне зациклился. В целом они отрабатывают все версии.

Юлия понимающе кивнула.

— Именно это и говорил Меннинг. Только у Хармсена навязчивая идея, будто ты ко всему этому причастен.

Михаэль обхватил чашку обеими руками и уставился в нее так, словно надеялся прочесть ответ в кофейной гуще.

— Надеюсь, они скоро выйдут на след этого типа. Или получат зацепку, которая сдвинет все с мертвой точки. Хоть что-нибудь, что позволит понять, кто совершил эти чудовищные преступления.

— Я тоже на это надеюсь. Кстати… Хармсен снова приходил.

Лицо Михаэля сразу потемнело.

— Когда? Что ему было нужно?

— Около часа назад, — ответил Андреас. — Дома была только Мартина. Она его выставила.

— И чего он хотел?

— Того же, чего и всегда. Тебя.

Облегчение Юлии от того, что Михаэлю удалось избежать еще одной стычки, оказалось недолгим: уже днем Хармсен снова стоял на пороге.

На этот раз он пришел один.

Едва переступив порог, он тут же набросился на Михаэля:

— Я хочу, чтобы вы еще раз, подробно и без утайки, рассказали, как провели ночи, когда были совершены убийства. И ночи перед ними. Когда легли? Вставали ли потом? Во сколько проснулись утром? Все. Начинайте.

Но вместо того чтобы, как обычно, стушеваться под напором Хармсена, Михаэль скрестил руки на груди и решительно покачал головой.

— Нет.

Похоже, за прошедшие часы он успел подготовиться к этому разговору.

Хармсен явно опешил.

— Что?

— Я сказал: нет. Я уже много раз отвечал на эти вопросы. И я, и все остальные в этом доме. Хватит.

— Несколько дней подряд вы изводите нас, давите на меня и ведете себя так, будто имеете на это право. Я больше не намерен это терпеть. Я ни в чем не виноват, даже если вы — по каким бы то ни было причинам — судорожно пытаетесь повесить все на меня.

— Мы приехали сюда отдыхать, а вместо этого день за днем терпим ваши наскоки и оскорбления. С меня довольно.

— Если вы так уверены, что я и есть этот безумец, арестуйте меня. Я немедленно свяжусь с адвокатом, и дальше будем разбираться уже по закону. Заодно посмотрим, что ваше начальство думает о том, как вы здесь себя ведете.

— А если не хотите или не можете меня арестовать, тогда оставьте нас в покое.

Хармсен был явно ошеломлен такой реакцией.

Юлия почти видела, как у него за лбом лихорадочно работает мысль. Она не сомневалась: все, что, как ему казалось, было у него против Михаэля, толковый адвокат разнес бы в пух и прах за считаные минуты.

Арестовать Михаэля он не мог. Во всяком случае, не сейчас — если не хотел навлечь на себя серьезные неприятности.

Юлия постаралась не выдать, до какой степени ее восхитил этот внезапный отпор.

— И еще мы знаем, что вы — единственный, кто подозревает Михаэля, — добавила она. — Ваши коллеги, похоже, думают иначе. Может быть, вам стоит хотя бы ненадолго остановиться и подумать?

— Ничего вы не знаете, — прорычал Хармсен, даже не повернув головы в ее сторону.

— Нет, знаем. Один из ваших коллег приходил сюда и сам нам это сказал.

— Что? — Хармсен резко обернулся к Юлии. — Один из моих коллег? Когда? Где? Я хочу знать имя. Немедленно.

Только теперь Юлия сообразила, что Меннингу, вероятно, крепко достанется, если Хармсен узнает, что это был именно он.

— Это не имеет значения. Имени я вам не назову. Достаточно того, что вы уже превратили нашу жизнь здесь в ад. А теперь, по-моему, вам пора уйти.

Взгляд Хармсена скользнул с Юлии на Мартину, затем на Андреаса и наконец надолго задержался на Михаэле, который не отвел глаз.

— Даже не думайте, что все так просто.

Он резко отвернулся и через несколько секунд с грохотом захлопнул за собой дверь.

Поддавшись внезапному порыву, Юлия подошла к Михаэлю, обвила руками его шею и поцеловала.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 44

Звонок Хармсена раздался ровно в ту минуту, когда официант поставил перед Йохеном тарелку с матьесом — блюдом, о котором он мечтал с тех пор, как увидел его в меню.

— Хармсен. Где вы?

— В маленьком ресторане недалеко от пляжного отеля. А вы где? Вы опять так быстро…

— Как называется заведение? — в своей обычной манере перебил его Хармсен.

Йохен огляделся и заметил название на маленькой табличке на соседнем столике. Он сообщил его Хармсену и вкратце объяснил, где именно находится ресторан.

Едва разговор закончился, как в зал вошла Катя Бриске.

Проходя мимо, она кивнула ему и села за столик на двоих в углу.

Минут через десять появился Хармсен и опустился на стул напротив Йохена. Не сказав ни слова, он подозвал официанта и заказал двойной эспрессо.

И только после этого соизволил обратить внимание на Йохена.

— Я только что снова был у Альтмайера. Утром его не оказалось дома.

Йохен и сам это предполагал.

— И что же такого сногсшибательно нового вы выяснили?

Он отрезал кусок сельди и отправил в рот. Вкус оказался даже лучше, чем он ожидал.

— Альтмайер становится несговорчив. Он отказался отвечать на мои вопросы. Думаю, пришло время для обыска.

Хармсен снова сумел его удивить.

— Для обыска? И вы полагаете, что вот так просто получите санкцию? На каком основании? Потому что этот человек потерял бумажник на пляже, а к его куртке прицепилась серьга жены? Потому что у нее случайно такие же серьги, как у жертвы? Такие, какие, вероятно, есть у каждой пятой туристки на острове?

Хармсен дождался, пока официант поставит перед ним маленькую чашку и отойдет.

— Именно так я и полагаю. И рассчитываю, что вы меня поддержите, если у прокурора или судьи возникнут вопросы.

Йохен вместо ответа занялся матьесом. Он просто не знал, что сказать.

— Кстати: вы вчера были у дома Вагенеров один? И ничего мне об этом не сообщили?

Йохен опустил вилку.

— Вы имеете в виду — как вы сейчас? Нет, я бы так не сделал. У меня, между прочим, есть напарник.

— Значит, вас там не было?

— Нет.

— Тогда либо эта Шёнборн мне солгала, либо там кто-то еще ведет свою игру.

— С чего бы ей лгать о такой мелочи? Что ей это даст?

— Якобы туда приходил один из моих коллег и сказал, что только я подозреваю Альтмайера.

— Вообще-то это не так уж далеко от истины.

— Я хочу знать, кто это был, черт подери.

— Тогда стоит еще раз поговорить с госпожой Шёнборн.

Хармсен залпом выпил эспрессо, который к тому времени в лучшем случае был едва теплым.

— Скорее всего, она просто сморозила глупость, чтобы от меня отделаться.

Йохен задумался, почему Хармсен так резко сменил тон. Для него это было нехарактерно.

Очевидно, он не хотел, чтобы Юлия Шёнборн в присутствии Йохена рассказала о его визите больше, чем уже сказала.

И снова в голове Йохена мелькнула мысль: возможно, существует кто-то, кого Хармсен пытается прикрыть.

Он отодвинул к середине стола пустую тарелку и внимательно посмотрел на Хармсена.

— Скажите… Кажется, я слышал, что вы очень хотели получить именно это дело. Почему? Вы знаете здесь кого-то, на Амруме? Может быть, еще с прежних времен?

Лицо Хармсена мгновенно потемнело.

— Что еще за вопрос? С какой стати мне здесь кого-то знать? И даже если бы знал — какое вам до этого дело?

Похоже, он догадался, чем вызван этот вопрос. В каком-то смысле его реакция была объяснима. И все же Йохену до смерти надоели и это вечное хамство, и этот грубый напор.

Настолько, что он больше не собирался сносить его молча.

— Похоже, вы считаете, что вообще не существует ничего, что могло бы меня касаться, — столь же холодно парировал он.

— Возможно, это сказано слишком резко, но по сути — почти так и есть.

Йохен поднялся, бросил быстрый взгляд в сторону, где Катя Бриске сидела одна за столиком и ела внушительную порцию салата, а затем снова повернулся к Хармсену.