Он робко улыбнулся и спросил, можно ли ему ненадолго войти. Юлия посторонилась, пропуская его, и провела в гостиную, где Михаэль все еще неловко топтался у стола.

— Хорошо, что вы оба здесь, господин Альтмайер. Я пришел по поводу вас и фрау Шёнборн.

Лицо Михаэля сразу прояснилось.

— Есть новости? Вам удалось что-то узнать?

— Да, о Хармсене есть что рассказать. Но мне не хотелось бы обсуждать это наспех, в дверях. Я бы предпочел совместить разговор с приглашением. Приходите завтра вечером ко мне на ужин. В одинокой жизни, конечно, хватает недостатков, но готовить она учит весьма недурно.

Юлия искоса взглянула на Михаэля, пытаясь понять, как он к этому отнесется. Однако гадать долго не пришлось: он сразу кивнул.

— С удовольствием. Отличная мысль.

Юлии показалось, что на лице Меннинга мелькнуло облегчение.

— Очень рад. Как я уже сказал, о господине комиссаре найдется немало любопытного. Об этом я и расскажу за ужином. Но не только поэтому мне хочется видеть вас у себя. Я и сам буду рад приятно провести с вами вечер. Я живу в Небеле. Сейчас запишу адрес.

Он огляделся.

— Скажите, могу я сначала на минуту воспользоваться туалетом?

— Конечно. В коридоре, первая дверь слева, — ответила Юлия.

Она дождалась, пока Меннинг выйдет из комнаты, и повернулась к Михаэлю.

— Ты слишком быстро согласился. Ты правда считаешь, что это хорошая идея?

— Да, безусловно. Ты же сама чувствуешь, какая здесь атмосфера. Все натянуто до предела. Даже мы с тобой уже начали ссориться. Думаю, нам обоим не повредит на один вечер выбраться отсюда и побыть в другой компании. И потом, мне кажется, Меннингу действительно есть что рассказать. Особенно о Хармсене.

В его словах был смысл.

— Ладно. Возможно, ты прав. Значит, позволим господину Меннингу нас накормить.

Словно только этого и ждал, полицейский вернулся, попросил листок бумаги и ручку. Записав адрес, он попрощался и ушел.

— И что ему опять было нужно? Есть новости?

В дверях кухни стоял Андреас. На нем был черный фартук с эмблемой «Мерседеса» и крупной надписью: «Звездный шеф».

— Он пригласил нас с Михаэлем завтра вечером на ужин, — сказала Юлия.

И вынуждена была признать, что ей приятно подчеркнуть: приглашение касалось только их двоих.

— А, ясно.

Похоже, Андреаса это не слишком удивило и уж точно не особенно заинтересовало.

— Я как раз собирался заняться ужином и обнаружил, что яиц не осталось. Кто-нибудь из вас не мог бы сходить?

— Я схожу.

Юлия уже хотела отвернуться, но Михаэль тут же возразил:

— Нет. Одну я тебя не отпущу. Мы ведь договорились, разве ты забыла? Я пойду с тобой.

И, конечно, он был прав. Более того, в глубине души Юлия даже обрадовалась, что Михаэль пойдет с ней. Возможно, дорога даст им возможность сгладить размолвку.

Обида еще не улеглась, но ей было тяжело, когда между ними что-то не ладилось.

Они вышли в прихожую и начали надевать куртки. Юлия уже распахнула дверь, когда Михаэль вдруг воскликнул:

— Эй, а это еще что?

В вытянутой правой руке он держал светлую веревку. Толщиной примерно с карандаш, она свисала по обе стороны и была длиной около полутора-двух метров.

Юлия нахмурилась.

— Откуда она взялась?

— Сам хотел бы знать. Она была у меня в кармане.

Юлия внимательнее посмотрела на куртку и покачала головой.

— Это не твоя куртка. Похожа, да, но не твоя. У твоей нет светлых вставок на плечах. Это куртка Андреаса.

— Хм, — пробормотал Михаэль.

Он вернулся через гостиную на кухню, где Андреас возился у рабочей поверхности, а Мартина сидела за столом и листала журнал.

Андреас удивленно поднял голову.

— Уже вернулись?

— Нет. Я по ошибке надел твою куртку и нашел в кармане вот это.

Михаэль поднял веревку.

— Это что такое?

Андреас уставился на нее так, будто видел впервые.

— В кармане моей куртки? Это не мое.

— Охотно верю, — заметила Мартина. — Для игр со связыванием тебе не хватает воображения.

Взгляд Андреаса скользнул от Мартины к Юлии, и он пожал плечами.

— Это зависит от того, насколько вдохновляющим окажется партнер.

— Что с веревкой? — резко спросила Юлия.

Подобные намеки сейчас были ей особенно неприятны.

— Ну… понятия не имею, как она могла оказаться у меня в кармане. Вы уверены, что это была моя куртка?

Михаэль указал себе на грудь.

— Посмотри сам.

Андреас прищурился и кивнул.

— Да, действительно моя. Но все равно… не знаю… хотя постойте. Я на днях заходил в сарай по соседству, там валяется всякий такой хлам. Может, машинально сунул ее в карман и забыл.

На несколько секунд повисло неловкое молчание, и он поспешно добавил:

— Или это было у Бенно в ресторане. Там моя куртка висела на крючке. Кто-нибудь мог по ошибке сунуть веревку в карман, решив, что куртка его.

— Да, — сказал Михаэль. — Такое возможно. Да и неважно.

Он положил веревку на стол и вышел из кухни. Юлия пошла за ним.

Когда Михаэль надел наконец свою куртку, они вышли из дома.

Спустя некоторое время он спросил:

— Что ты об этом думаешь?

Юлия поежилась и обхватила себя руками.

— Мне это кажется странным.

И это было еще очень мягко сказано.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 39

Некоторое время они шли молча, плечом к плечу.

Мысли Юлии снова и снова возвращались к одной догадке, приблизиться к которой ей было почти страшно — настолько чудовищной она казалась. И все же отмахнуться от нее она не могла.

— Тебе не показалось, что Андреас выглядел так, будто лихорадочно ищет объяснение?

— Что неудивительно, если у него в кармане нашлась веревка, а он понятия не имеет, как она туда попала.

Юлия помедлила, прежде чем решиться на следующий вопрос. Но ей необходимо было обсудить это с Михаэлем.

— Ты знаешь, чем были связаны жертвы? Хармсен что-нибудь говорил?

Михаэль остановился и нахмурился.

— Подожди. Ты ведь не думаешь всерьез, что Андреас может быть к этому причастен?

— Так знаешь или нет?

— Нет, но… Юлия, это так же безумно, как и подозрения Хармсена в мой адрес. Подумай сама: если бы Андреас по ночам уходил из дома, мы бы это заметили. Или хотя бы Мартина.

— Верно. Но, может быть, она заметила? Может, поэтому и набрасывается на тебя — чтобы отвести подозрения от Андреаса?

— Нет, в это я не верю. К тому же Мартина скорее помогла бы упечь Андреаса за решетку, если бы представился случай.

— Если только все это время она не разыгрывает перед нами спектакль.

— Нет, это невозможно. Только не Андреас.

Михаэль снова пошел вперед, словно для него вопрос был закрыт. Юлия догнала его и зашагала рядом.

— Все, что Хармсен привел против тебя, мог подстроить Андреас, — не сдавалась она. — Бумажник последним держал в руках именно он. Он мог подбросить его на место преступления. Моя серьга на твоей куртке — для него это тоже не проблема. Фельдман утверждал, что ночью видел кого-то возле дома. Это мог быть Андреас. А теперь еще и эта веревка…

— Но ты же сама сказала: все, что указывает на меня, Андреас мог подстроить. Мог — не значит подстроил. Это нелепо. Он имеет к этому не больше отношения, чем я.

Юлия умолкла. По крайней мере, эту тему с Михаэлем продолжать было бесполезно.

Она огляделась. Фонари здесь стояли далеко друг от друга, и они то и дело попадали в полосы густой темноты, где почти ничего нельзя было различить. Идеальное место для нападения.

Юлия невольно придвинулась к Михаэлю и нащупала его руку. Он крепко сжал ее ладонь, притянул Юлию ближе и обнял за талию.

Он понимал, что с ней происходит, и ответил на это без слов. За это качество она особенно его ценила.

Минут через двадцать они вернулись домой с покупками. Мартина уже устроилась в гостиной с журналом, а Андреас по-прежнему хлопотал на кухне.

Она даже не подняла глаз, когда Юлия с Михаэлем вошли. Между ними, по всей видимости, снова висело тяжелое напряжение.

Они присоединились к Андреасу и стали накрывать на стол. О веревке, найденной в кармане его куртки, больше не говорили.

За ужином настроение оставалось тягостным. Все вяло ковырялись в тарелках, разговор не складывался.

Время от времени Юлия или Михаэль бросали какую-нибудь реплику, кто-то отвечал двумя-тремя фразами — и снова наступала тишина, нарушаемая лишь звоном приборов о фарфор.

Глухой грохот раздался так внезапно, что Мартина вскрикнула, а Юлия от неожиданности выронила вилку.

— Что это было?

Мартина прижала руку к горлу, словно ей вдруг стало трудно дышать.

— Снаружи, — сказал Михаэль, одновременно поднимаясь вместе с Андреасом. — Как будто что-то упало.

Юлия вспомнила, что Фельдман будто бы видел кого-то, бродившего вокруг их дома.

— Но это должно быть что-то большое.

Андреас щелкнул выключателем у двери, и на террасе вспыхнул свет.

— Пойдем посмотрим.

Вместе с Михаэлем он вышел наружу и прикрыл за собой дверь. За те две минуты, что их не было, Юлия и Мартина не перекинулись ни словом.

Они просто сидели и смотрели на окно и дверь, сквозь которые в комнату лился свет с террасы.

Когда Михаэль наконец вернулся и открыл дверь, он покачал головой.

— Ничего. И, похоже, ничего не опрокинуто.

— Или успели поднять, прежде чем уйти, — добавил Андреас. — Во всяком случае, сегодня ночью нужно особенно тщательно проверить, заперты ли все окна и двери.

— Это уже по-настоящему жутко. Признаюсь, мне страшно.

Юлия потерла ладонями плечи.

— Если вспомнить, что здесь произошло, и что тот тип до сих пор на свободе. И оба раза он выбирал пары.

— Да, но нас четверо, — попытался успокоить ее Михаэль.

— Да. Две пары. Надо же человеку как-то повышать ставки, — заметила Мартина. Это были ее первые слова за долгое время.

Андреас пренебрежительно махнул рукой.

— Одолеть двух мужчин и двух женщин — даже для психопата это, пожалуй, чересчур.

Они снова сели за стол, но есть уже никому не хотелось.

— А может, это наш сосед опять пытался сделать снимок через окно, — вслух предположил Андреас, задумчиво глядя на бокал с вином.

Михаэль кивнул.

— Мысль не такая уж нелепая. Теперь я от этого типа чего угодно жду. Но одно ясно: кто-то действительно ходил вокруг дома.

Юлии больше всего хотелось придвинуться к Михаэлю еще ближе.

После этого грохота, после того как опасность вдруг обрела почти осязаемую близость, ей стало по-настоящему страшно. Это было совсем не то чувство, что тревога за Михаэля из-за идиотских подозрений Хармсена. Это был голый страх за собственную жизнь.

Убийца, возможно, только что был совсем рядом, в нескольких шагах от дома. Наблюдал ли он за ними через окно? Следил? Прикидывал, как лучше всего с ними расправиться?

Мысль о том, что Андреас может быть связан с убийствами, теперь, на фоне возможной близости настоящего преступника, вдруг показалась ей настолько надуманной, что она мысленно покачала головой, поражаясь самой себе: как она вообще могла это допустить?

Теперь, когда убийца, возможно, был где-то рядом. Совсем близко. И, быть может, знал их.

Юлия сделала большой глоток вина и отодвинула бокал.

Но, вопреки обыкновению, вино ее не согрело. Напротив — от него ее пробрал озноб.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 40

Утром они вместе позавтракали в маленьком пляжном отеле.

Бенно вызвался кормить всю следственную группу, а в это время года такой заказ означал для него весьма кстати пришедшийся дополнительный заработок.

После завтрака они отправились в оперативный штаб, где Йохен, как и некоторые его коллеги, разбирал сообщения, поступавшие от населения.

Часть пришла от жителей Норддорфа и Небеля, остальные — со всех концов Германии. Даже в Мюнхене кто-то услышал в пивной, как некий мужчина хвастался, будто это он совершил преступления на Амруме.

Разумеется, приходилось проверять и такие сигналы, хотя исход почти всегда был предсказуем: ничего.

Хармсен то и дело выходил из кабинета, совещался с коллегами, отдавал распоряжения и отправлял группы проверять сведения, полученные из Норддорфа и Небеля.

Подолгу он стоял рядом с сотрудницей, отвечавшей исключительно за запросы прессы. Её телефон не умолкал весь день: едва заканчивался один разговор, как тут же начинался другой.

Ближе к полудню Йохена вырвали из сосредоточенности громкие, возбуждённые голоса из соседней комнаты.

Он с готовностью ухватился за повод сделать передышку, вышел из кабинета и пошёл размять ноги.

Шум доносился из комнаты через одну, где сидели Зеебальд и Кнеппер. У двери, багровый от злости, стоял Бенно Бриске.

— Да займитесь же наконец этим ублюдком! — рявкнул он на Зеебальда.

— Что здесь происходит?

Зеебальд отмахнулся.

— Да Бенно решил, что…

— Этот тип фотографировал на пляже парочку, — перебил его Бриске и повернулся к Йохену. — Я сам видел. Прятался в дюнах, мерзкий извращенец. Небось ещё и дрочил там.

— Подождите. Кто? О ком речь?

— Об Удо Фельдмане.

Бриске так разгорячился, что у него перехватывало дыхание.

— Эта похотливая мразь. Я хочу, чтобы вы этим занялись.

Зеебальд покачал головой.

— Потише, Бенно. Может, ты так бесишься потому, что летом Фельдман дважды на тебя писал? За нарушение тишины и за мошенничество? За то, что ты не долил ему пиво до отметки?

Бриске резко повернулся к нему.

— Ты что, совсем охренел? На пляже убивают парочки, а этот ублюдок валяется в дюнах и снимает целующихся людей. Даже я, хозяин кабака, вижу тут связь. Что с вами вообще такое? Вам что, не надо его брать?

— Мы, разумеется, проверим эту информацию, — ровно сказал Йохен. — И займёмся этим немедленно. А теперь возвращайтесь в свой отель и занимайтесь гостями.

— Но потом вы мне скажете, как этот гад отреагировал.