Нет. Не видит. Да и не может — со своего места. Маню ближе, хотя внутри всё каменеет.

— Вот. Видишь? Откуда оно?

Отступаю, уступая ему место. Шаг. Ещё один. К двери. Когда он поймёт, что никакого отверстия нет, я должна быть за порогом. И набрать столько форы, чтобы не догнал.

— Тут никогда не бы… — долетает из-за спины, но я уже рву дверь на себя, выскакиваю в коридор, лестница, через две ступеньки — только не упасть, не сейчас.

— Джоанна!

Бросается следом. Но я почти внизу. Почти у входной двери.

Которая заперта.

Связка ключей на крючке, где ей и положено. Хватаю — пальцы соскальзывают — металлический звон о плитку.

— Джо! Ты не можешь так выскочить на улицу!

Ключ в руке. Время ещё есть. Замочная скважина — с первого раза. Оборот. Второй. Ручка вниз. В лицо бьёт прохладный вечерний воздух.

Рывок. Меня швыряет назад — колени подламываются, пол бьёт в кости. Дверь захлопывается с пушечным грохотом.

Вскакиваю, бросаюсь мимо — пока не запер, — но он перехватывает мои руки и стискивает так, что крик вырывается сам.

— Хочешь, чтобы тебя все такой увидели?! — Почти рык. — Хочешь, чтобы увезли?!

Рвусь изо всех сил. Бесполезно. Тогда обмякаю. Просто падаю.

Не ожидал. Теряет равновесие, едва не рушится на меня — в последний миг уводит корпус в сторону, но запястий не выпускает.

И только тут я понимаю, что плачу.

Он тоже видит. Прижимается лбом к моему лбу. Дыхание рваное, горячее.

— Тебе нужна помощь, Джо.

Чертовски прав. И в ту секунду, когда отпустит…

— Посмотри на меня. — Голос надломлен, словно сам на грани.

Подчиняюсь. Наши лица вплотную. На миг мерещится — поцелует.

— Отпусти.

Качает головой.

— Эрик. — Едва слышно. — Меня зовут Эрик.

Ждёт. Будто искренне верит, что имя способно что-то во мне пробудить.

— Эрик, — послушно повторяю я.

В тот же миг его пальцы разжимаются — словно имя и впрямь оказалось паролем.

Рывок — руки свободны.

Приподнимаюсь, упираюсь ладонями ему в грудь, толкаю — но через мгновение его тяжесть снова вжимает меня в пол.

Дыхание обжигает лицо.

— Не надо, Джо. Я хочу помочь. И помогу.

Последнее слово тонет в гулком низком ударе.

Звонок.

Кто-то за дверью.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 4

Я вздрагиваю. Никогда прежде дверной звонок не казался мне таким оглушительным.

Джоанна перестаёт сопротивляться — разом, словно из неё выдернули стержень. Тело подо мной каменеет.

В её глазах вспыхивает надежда. За дверью кто-то. Кто-то, кто её спасёт.

Мысли несутся кувырком. Мы никого не ждём.

Абсурдно, но меня захлёстывает стыд, а следом — ледяная, сковывающая паника. Будто я и в самом деле грабитель. Маньяк.

Бред. Это мой дом.

Но допустить, чтобы кто-то увидел Джоанну такой, — нельзя. А если она успела вызвать полицию?

— Помогите! Пожалуйста, помогите! — Её рот в считаных сантиметрах от моего уха. Крик ввинчивается в череп, оставляя пронзительный болезненный звон.

— Замолчи, — шиплю я, едва удержавшись, чтобы не зажать ей рот. И тут же осознаю: действовать нужно немедленно. Пока всё не рухнуло.

Перекатываюсь набок. Освобождаю её. Не успеваю подняться — Джоанна уже на ногах, уже у двери, рвёт створку на себя и вылетает наружу.

— Слава богу! — Голос у неё срывается. — На меня напали! Этот человек вломился в мой дом!

Сердце колотится у самого горла. Распахнутая дверь перекрывает обзор. Два шага вбок — и передо мной Бернхард Морбах. Он смотрит оторопело. Джоанна вжимается ему в спину.

Бернхард — начальник отдела в «Gabor Energy Engineering». Ни разу не бывал у меня дома. Но сумка для ноутбука на плече сразу подсказывает причину визита.

Именно сейчас.

День на работе и без того выдался странным — я бы не сумел объяснить чем. А если завтра Бернхард разнесёт по офису увиденное…

— Эрик… — Он растерянно оборачивается к Джоанне. Та стискивает ворот халата у горла. Бернхард окидывает её взглядом, переводит глаза на меня. — Не понимаю. Что здесь происходит?

Моё имя. Джоанна слышит его — и глаза распахиваются шире. Я вижу, как растерянность заливает её лицо, вижу, как она пятится. И знаю, что будет дальше.

Выбора нет.

Она ещё только разворачивается — а я уже огибаю Бернхарда. Три размашистых шага. Обхватываю её сзади, прижимая руку поперёк груди.

— Джо, прошу, — шиплю я. Она рвётся, бьётся в моих руках. — Вернись в дом.

— Ни за что! Вы заодно! Отпустите!

Грудная клетка раздувается от судорожного вдоха, но прежде чем крик успевает вырваться наружу, я зажимаю ей рот ладонью. Лихорадочно озираюсь. Бернхард застыл — белый, с остекленевшим взглядом. Объяснять некогда.

— Идём, — хриплю я и тащу извивающуюся, лягающуюся Джоанну обратно к дому, вкладывая всё, что осталось. Зубы впиваются в мою ладонь. Стискиваю пальцы и не отпускаю.

Прихожая. Наконец.

Бернхард — и это последнее, чего я ожидал, — входит следом. Разжимаю руки. Бросаюсь к двери. Захлопываю. Поворот ключа. Рывок — ключ в кулаке.

Где-то за спиной глухо хлопает другая дверь.

Медленно оборачиваюсь. Выдыхаю.

— Она туда побежала, — выдавливает Бернхард, кивнув в сторону кухни. — Объясни, что происходит. Это ведь та самая Джоанна?

Поднимаю ладонь — погоди.

Кухня пуста. Джоанна либо проскочила в гостиную, либо забилась в кладовую. Несколько шагов до двери, рука на ручку. Заперто.

Единственное помещение без окон на первом этаже. И она — там.

Отпускаю ручку. Возвращаюсь в прихожую. Бернхард нервно меряет её шагами.

— Заперлась в кладовой. — Останавливаюсь, собираюсь с мыслями. — Не знаю, что с ней, Бернхард. Джо совершенно невменяема. С той минуты, как я переступил порог, она меня не узнаёт. Я не могу допустить, чтобы кто-то увидел её такой.

Осекаюсь. Бернхард глядит с беспомощным недоумением.

Качаю головой.

— Прости, что знакомство вышло таким. Обычно она совершенно другой человек. Я сам не понимаю. Ты знаешь — она австралийка, ей скоро возвращаться, но она не хочет, потому что мы… И я хочу, чтобы осталась. Но если кто-то увидит её в подобном состоянии, решат — невменяема. Всё станет в разы сложнее. Поэтому я и не могу допустить, чтобы она бегала по улице с криком.

Бернхард наконец снимает сумку с плеча и ставит у стены.

— Понятно. — Лицо выражает обратное. — Раньше с ней такое случалось?

— Никогда.

Смотрю в сторону кухни. Отсюда виден узкий краешек двери кладовой.

Что она делает там, внутри? Сидит на холодном полу, обхватив колени? Дрожит и лихорадочно ищет способ сбежать от безумца, который вломился в её дом и твердит, будто живёт здесь?

Отворачиваюсь. Провожу ладонью по глазам — быстро, чтобы Бернхард не заметил. И только тогда снова встречаю его взгляд.

— Утром всё было в порядке. Она улыбалась, когда я уезжал. Значит, днём случилось что-то, что вызвало эту дезориентацию. Надеюсь, пройдёт само. Иначе не знаю, что делать.

Не раскисай. Не сейчас.

Взгляд цепляется за ноутбучную сумку у стены. Киваю на неё.

— Так зачем приехал?

— Завтра лечу в Лондон. Не могу найти презентацию — один из твоих ребят перенёс её на мой ноутбук с рабочего места. — Бернхард осекается, косится в сторону кухни. — Но момент неподходящий. Попробую Алекса.

Момент хуже некуда. Однако я не допущу, чтобы Алекс тоже узнал, что у нас здесь творится.

— Ерунда. — Киваю в сторону гостиной. — Пойдём.

Садимся рядом на диване. Включаю ноутбук. Бернхард с деловитым видом вглядывается в экран, словно различает нечто осмысленное в потоке системных сообщений.

— Что у тебя в Лондоне? — спрашиваю, чтобы заполнить паузу.

Мнётся.

— Новый проект. Ты слышал. — Отводит глаза.

— Тот самый. — Молчу секунду. — Да, я знаю, что дело сдвинулось. Узнал случайно. Как тебе, разумеется, известно.

Застарелая обида шевелится внутри — привычная, тупая.

Бернхарду не по себе. Пока я пытаюсь сосредоточиться на экране, его взгляд уплывает к кухне. Он ищет повод сменить тему — и находит.

— Не моё дело, конечно. Но раз уж я это видел… Вспомнилась одна знакомая. У неё было похожее. Прошло быстро, но она не узнавала вообще никого. И стала агрессивной — к себе, к окружающим. Скверная история. — Короткая пауза. — У Джоанны так же? Она не узнаёт тебя — ладно. Но нападала?

Странный вопрос. Впрочем, всё, что Бернхард видел с порога нашего дома, такие вопросы провоцирует. К тому же его гложет неловкость из-за проекта. Я, пожалуй, должен быть ему благодарен: мог уйти, не дав мне и рта раскрыть. Не ушёл.

— Швырнула чем-то. Нормальная реакция — от страха. Она уверена, что я чужак, забравшийся в её дом. Больше ничего. Хотя и этого хватило.

Кивает.

— Значит, не то, что у моей знакомой. Может, к утру полегчает?

— Очень надеюсь.

Ловлю себя на том, что смотрю в экран, не различая ни строчки.

Тем не менее нужная презентация обнаруживается быстро — в корзине. Кто-то удалил. Наверняка он сам. Но скажи я это вслух — начнёт отпираться. Как все, кто что-нибудь запорол на компьютере. К тому же я буду рад, когда он уйдёт и я наконец останусь с Джоанной.

Восстанавливаю файл. Открываю.

— Она?

Бернхард щёлкает по слайдам, облегчённо кивает.

— Она самая. Где была?

— Не там, где ты искал.

Закрываю крышку. Поднимаюсь. Бернхард медлит.

— Слушай, если нужна помощь — для тебя, для неё, — скажи.

— Спасибо. Поговорю с ней. Спокойно. Уверен, скоро полегчает. У неё впереди беготня по инстанциям, бумажная волокита — возможно, просто нервы.

Только бы он не расслышал по голосу, как мало я сам в это верю.

Бернхард прячет ноутбук в сумку. Поднимается.

— Ладно. На твоём месте я бы подумал, ехать ли завтра в офис.

Так далеко я ещё не заглядывал. Что, если к утру ничего не изменится? Если она по-прежнему видит во мне чужака — безумца, забравшегося в её дом?

— Посмотрим. Думаю, обойдётся.

Провожаю к двери. В прихожей он останавливается, глядя в проём кухни.

— Может, мне попробовать поговорить с ней? Если и я подтвержу, что вы живёте вместе, — вдруг поверит?

Он хочет помочь. Но я не хочу, чтобы сейчас с ней говорил тот, кто ей действительно чужой. К тому же она уже сказала нам обоим в лицо: вы заодно. Нет. Если кто-то способен вернуть Джоанне память обо мне — только я сам.

— Спасибо. Великодушно. Но лучше я сам.

Пожимает плечами. Берётся за ручку двери.

— Что ж. Удачи. И всего хорошего.

— Спасибо.

Жду, пока шаги стихают за дорожкой, и закрываю дверь.

Тишина обрушивается разом — плотная, звенящая. Стою в проёме кухни. Не двигаюсь. Смотрю на дверь кладовой.

По ту сторону Джоанна вслушивается с таким же напряжением. Моя Джоанна.

Подхожу. Поднимаю руку. Медлю.

И наконец осторожно стучу.

— Джо? — Едва слышно. Она, наверное, и не разберёт. Откашливаюсь. Громче: — Джо. Пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 5

Темно. Выключатель снаружи, за запертой дверью. Там же голоса — мужчины, называющего себя Эриком, и второго, того, что молча стоял и смотрел, как его приятель волочит меня обратно в дом.

Переговариваются вполголоса. Жду, что раздастся смех — дружный, заговорщический. Не раздаётся. Приглушённые голоса звучат серьёзно.

Тесно. Забито до отказа. Правой рукой нащупываю знакомую форму — твёрдую, округлую. Консервная банка. Скорее всего очищенные томаты. С таким оружием можно смириться. Оно утешительно ложится в ладони.

Какое-то время пытаюсь разобрать обрывки разговора за дверью. Бесполезно.

Эрик. Мужчина с сумкой через плечо произнёс это имя без тени сомнения. Ни секунды удивления при виде чужака в моём доме. Если что и сбило его с толку — так это я сама. Я и моё поведение.

Выходит, этот Эрик скормил ему ту же бредовую историю, что и мне. Будто живёт здесь. Будто мы вместе.

Значит, тот человек не сообщник?

Не знаю. Ни одна мысль не выстраивается в цепочку.

Голова гудит. Смутно помню удар обо что-то твёрдое во время побега. Зато помню, куда убрала минералку. Пью. Боль понемногу отпускает.

Позже хлопает входная дверь. Мужчина с сумкой ушёл. Палец о палец не ударит ради меня.

Сжимаюсь в комок. Скоро передышка кончится. Жду очередного хода Эрика — и всё равно стук в дверь заставляет сердце споткнуться.

— Джо? — Тихо, настойчиво. — Пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

Опять.

На этот раз не дождётся ни звука. Молчание. Замереть. Не дышать.

— Джо, ты слышишь? — Снова стук. — С тобой всё в порядке?

А если нет — что тогда, ублюдок?

Ответ приходит быстро. Звяканье — роется в кухонных ящиках. Тишина. Потом металл о металл, совсем рядом.

Нашёл чем взломать замок.

— Я в порядке. — Голос сиплый от отвращения, но Эрик хотя бы перестаёт ковырять дверь.

— Слава богу. — Пауза. — Прости, что схватил тебя так грубо. Я не хотел…

Осекается.

Ярость вскипает внезапно — неистовая, вытесняющая страх без остатка. Почти хочу, чтобы он вломился. Чтобы можно было обрушиться на него всем весом, бить, пока не перестанет шевелиться.

Или пырнуть ножом — дотянуться бы до большого кухонного…

Картинка разрастается, живая, яркая, и нравится мне пугающе сильно. Не подозревала, что беспомощность и жажда насилия сплетаются так легко.

Но сопротивление пока ни к чему не привело. Скорее наоборот.

Пора менять стратегию.

— Эрик? — Позволяю голосу дрогнуть — ровно настолько, чтобы он решил, будто я на грани слёз.

— Да?

— Включи мне свет. Пожалуйста.

— Свет? Да, конечно. Не знал, что ты в темноте.

Энергосберегающая лампочка под дешёвым матовым плафоном мигает, нехотя разгорается. Забитые полки проступают в мутном свете. Банка в руке — и впрямь очищенные томаты.