Как туда попасть?

Он заставил себя рассуждать. Если разгадка верна — а сомнений не осталось — значит, способ открыть дверь существует. Иначе задание лишено смысла.

Если только этот безумец не завёл игру в тупик. Не придумал задачу без решения — просто ради удовольствия наблюдать, как они бьются о стену.

Гадать бесполезно. Что угодно лучше, чем стоять в ледяной темноте. Нужно действовать.

Обратная дорога заняла вдвое больше. Каждые несколько метров Франк замирал и вслушивался — шаги? чужое дыхание? — и двигался дальше лишь убедившись в тишине.

Где-то рядом бродил человек, способный в любой миг вырасти из темноты. Тот самый, кто вогнал отвёртку между лопаток и не дрогнул. Эта мысль держала тело в состоянии сжатой пружины и отодвигала боль на задний план.

Франк замирал всякий раз, когда впереди что-то шелестело или за спиной пробегали мелкие лапы.

Он думал о Йенсе. Тот всё так же лежал на полу один, беспомощный, не способный шевельнуться, если крысы его учуют и голод пересилит осторожность.

Зачем я его бросил?

Он прибавил шаг. Собранный до предела, пожирал темноту метр за метром, цепляясь за единственную надежду — что Мануэла уже вернулась и сидит рядом с раненым.

Её не было. Йенс лежал на голом бетоне, в прежней позе.

Как уберечь его от крыс? Здесь — никак. Тогда где?

Кровати в спальных отсеках — голые рамы без матрасов. Нужна комната с закрытой дверью, куда крысы ещё не проникли. Там Йенс будет хотя бы в относительной безопасности.

Нести его на руках невозможно — сломанные рёбра не позволят. Тащить волоком, через весь коридор, до первых помещений с запертыми дверьми.

На это уйдёт время. Время, за которое Торстен тоже может додуматься до костюмов. И тогда последний шанс — для семьи, для него самого — будет потерян.

Сначала задание? Крысы его пока не тронули.

А если тронули? В темноте не разглядеть. На руках Йенса уже могли остаться следы зубов. Уверенности нет.

Писк — у самых ног — оборвал колебания.

Сначала Йенс.

И в который раз за эту ночь ему стало стыдно.

Пол гладкий — это можно использовать. Если уложить Йенса на шерстяное одеяло, что служило ему пончо, тело пойдёт по бетону, как по салазкам.

Франк стянул колючую ткань через голову и расстелил рядом с раненым. Холод мгновенно пробрался сквозь свитер.

Обошёл Йенса. Опустился на колени у изголовья. Перекатить нельзя — ляжет на рану. Он просунул руки под грудную клетку, вдохнул раз, другой, третий и стиснул зубы.

Рывок.

Приподнял обмякший торс и потянул вправо. Боль хлестнула от рёбер к позвоночнику — перед глазами вспыхнуло белым. Крик вырвался сам собой. Он тащил безвольное тело на одеяло — дальше, ещё немного — пока пальцы не разжались.

Опустил. По щекам текли слёзы. Осел на пятки и замер — ни вдохнуть, ни шевельнуться, ничего, кроме боли.

Второй раз не подниму. Только бы хватило так.

Мысль о задании не отпускала. Дверь ждала в нескольких метрах, в конце узкого прохода. Тусклый желтоватый отблеск позволял угадать чёрный проём наискосок.

Франк отвернулся.

Нет. Сначала он.

Нащупал шею Йенса. Пульс — далёкое, едва уловимое эхо, но он был.

Ухватился за углы одеяла и с трудом разогнулся. Прислушался. Только далёкие шорохи. Откинулся назад, потянул — и одеяло заскользило по бетону так легко, что он едва устоял на ногах.

Перевёл дух. Потянул ровнее и двинулся к жёлтой линии.

Первые двери в коридоре стояли нараспашку. За ними — возня, скрежет, суетливый топот мелких лап. В конце коридора Франк свернул налево.

Четвёртая дверь слева оказалась закрытой.

Он привалился к косяку и обмяк. Боль в груди немного отступила. Тело налилось свинцовой тяжестью, но останавливаться нельзя.

Собрался. Рванул дверь, втащил Йенса через порог и захлопнул створку.

Минуту стоял не шевелясь. Только собственное рваное дыхание в замкнутом пространстве. Больше — ничего. Крыс здесь не было.

Хорошо. Пока он в безопасности.

Франк осторожно высвободил одеяло из-под неподвижного тела. Хотелось оставить Йенсу хоть эту подстилку, но без неё замёрзнет он сам.

Набросил ткань на плечи и двинулся вдоль стен к выходу.

Выскользнул за дверь. Плотно прикрыл её. Направился к шлюзу.

Проход лежал впереди — чёрное жерло тоннеля. Вспомнился кот Мануэлы, окоченевший где-то там на трубе, в нескольких метрах от него.

Что ждёт за дверью?

Он двинулся на ощупь. Под пальцами — гладкий металл, шершавый чугун, распределительные короба, жгуты кабелей. Лбом налетел на выступ, глухо застонал и обогнул препятствие по широкой дуге.

И наконец ладони легли на знакомый холодный металл шлюзовой двери.

Из горла вырвался звук, которого он сам не узнал.

Тяжёлая железная дверь стояла распахнутой настежь.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 29

02:33

Франк стоял не шевелясь, вперив взгляд в темноту.

Он не ошибся. Третье задание связано с защитными костюмами в шлюзовой камере — иначе зачем бы первой двери оказаться открытой?

Или открыли обе? Может, игра окончена и путь наружу свободен? Нет. Он одёрнул себя. Лишено всякой логики. Проверить внешнюю дверь стоит, но иллюзий питать нечего.

Ему нужны костюмы. Первый балл рядом, рукой подать. А вместе с ним — жизнь Лауры и Беаты. Но что, если Торстен уже побывал здесь? Или до сих пор здесь? Или кто-то совсем другой поджидает его во мраке?

Он вспомнил шаги в тёмном коридоре, замершие совсем рядом. Чужое дыхание, оборвавшееся на полузвуке. Кто-то там был — он чувствовал это нутром.

А если этот кто-то сейчас притаился по ту сторону двери?

Лоб покрылся ледяной испариной. Франк задержал дыхание, вслушиваясь в каждый, самый ничтожный шорох. Тишина. Мёртвая, ватная. Ни шелеста, ни скрежета — казалось, даже крысы обходят этот участок стороной.

Помещение с костюмами находилось сразу за дверью шлюза, налево. Каждый следующий шаг мог стать ловушкой. Где-то внутри мог таиться человек, готовый ударить в спину — как Йенса. И, возможно, на этот раз рука не дрогнет.

Альтернативы не было. Войти. Проверить внешний выход. Если заперт — добраться до кафельного помещения с костюмами РХБЗ. Этот балл означал жизнь. Для его семьи.

Страх подступил удушливой волной, сковывая мышцы. Мозг слал команду — вперёд, — но ноги не подчинялись. Он стоял как вкопанный, сражаясь с собственным телом, пока воля наконец не пересилила страх.

Первый осторожный шаг. Второй. Чуть влево, к кафельному помещению. Замер, прислушался. Тишина. Тогда развернулся, повёл ладонью по шершавому бетону правой стены и двинулся вдоль неё, пока не нащупал внешнюю дверь.

Заперта.

Он ожидал этого, и всё же осознание резануло. Франк стоял, уронив голову, ладонь на ледяном металле. Тело обмякло, словно из него разом вытянули все жилы. Хотелось осесть на пол и больше не двигаться. Никогда.

Сдашься — умрёшь.

— Ну и что?

Он даже не понял — подумал или произнёс вслух. Поднял голову, уставился в черноту.

— Какая разница, — сказал он, на этот раз отчётливо. Слова прозвучали непривычно громко в глухой тишине.

— Значит, умру. Всё равно ведь умру.

А потом закричал — выплеснул разом всё, что спеклось внутри:

— ДА, МНЕ ПЛЕВАТЬ! СЛЫШИШЬ, ТЫ, ЧОКНУТЫЙ УБЛЮДОК? ПЛЕ-ВАТЬ!

Ярость схлынула мгновенно — как волна, разбившаяся о камень. Он стоял, тяжело дыша, чувствуя под ладонью холод металла. Холод клетки.

И тут же понял, какую совершил глупость. Если Торстен ещё не нашёл ответ, крик мог привести его сюда. А Торстен колебаться не станет. Отберёт балл — и всё кончено.

Мысли заметались. Торстен, возможно, далеко. Если поторопиться — можно успеть. Забрать балл и исчезнуть.

— Шевелись, — зашептал он. — Он идёт. И убьёт твоего ребёнка, если отнимет балл.

Он даже не заметил, что разговаривает вслух.

— Вперёд.

Развернулся — и ощутил себя загнанной лисой. Лай гончих близко, хворост трещит под тяжёлыми сапогами охотников.

Не медля, Франк на ощупь двинулся назад и нашёл проход в помещение с костюмами. Замер на пороге. Ждал движения, звука, дыхания. Ничего. Тишина, густая, как дёготь.

Его ещё нет. Но скоро придёт. К тому времени меня здесь быть не должно.

Кажется, костюмы висели метрах в двух от входа — от его позиции три-четыре коротких шага. Он вытянул руки и двинулся вперёд. Шаг. Ещё один. Носок ударился обо что-то твёрдое — он отдёрнул ногу, но тут же вспомнил невысокую ступеньку за проходом. Перешагнул.

Ещё два шага — кончики пальцев упёрлись в прорезиненную ткань. Один из костюмов. Вплотную.

Что дальше? Что искать? Где?

«Моя голова мягкая — что защитит меня от РХБЗ?» Он повторил условие про себя. Думай.

Голова. Значит, искомое спрятано за одной из масок, встроенных в капюшоны.

Ещё шаг — плечо задело костюм, по позвоночнику прокатился озноб. В нос ударил густой, приторный запах старой резины, к горлу подступила тошнота. Превозмогая отвращение, он стал ощупывать скользкий материал снизу вверх, пока пальцы не нашли цилиндрический фильтр противогаза.

Грудь прошило болью. Зубы стиснулись сами.

Выше — пластик треугольных глазниц. Резина вокруг них мягче ткани костюма, но легче от этого не стало. Перед мысленным взором вспыхнули образы — обезображенные лица, круглые провалы вместо ртов. Адреналин хлестнул по нервам, всё нутро взвыло: убери руку! Но он заставил себя продолжить.

Соберись. Ты давно не мальчишка, которому мерещатся монстры.

«Моя голова мягкая…» Искать за маской. Там, где должна быть голова. Он попытался нащупать путь в обход, встал на цыпочки — бесполезно. Подался вперёд всем корпусом, вдавливая костюм. Сопротивление. Скрип — крюки соседних костюмов. Он помнил, что видел три или четыре.

Новая попытка. Голову отвернул до предела — резиновый смрад забивал дыхание, тошнота подкатывала волнами. Пластик глазниц, резина, боковая пряжка… Он тянулся всё выше, всё дальше, балансируя на грани падения, — наконец протиснул одну руку за маску, а второй шарил по гладкой ткани в поисках шва, хоть какой-нибудь опоры, чтобы забраться глубже…

Что-то тронуло его за бедро.

Тело скрутило судорогой. Крик вырвался из горла сам — и мир обрушился.

Грохот, словно раскололся потолок. Оглушительные, незнакомые звуки впились в уши. Удар по голове. По плечу. Он закрутился, удары сыпались один за другим, голову накрыло чем-то тяжёлым, резиновая вонь стала нестерпимой. Воздух кончился разом, верх и низ поменялись местами. Он рухнул на пол, но падение ничего не остановило — боль прожгла тело насквозь, предметы наваливались сверху, что-то острое рассекло щёку и задело сломанный нос.

Потом — тишина. Мгновенная, обвальная.

Думать было некогда. Собственное раскалённое дыхание — и удушье. Он лихорадочно рвал руки из-под завала. Сквозь панику пробилось понимание: костюмы рухнули и перекрывают воздух.

На губах — тёплое. Нос. Снова кровь.

Высвободилась одна рука, за ней вторая. Он рылся в жёстком материале над головой, пытаясь стянуть его в сторону, но скользкая ткань выскальзывала из пальцев. Ноги заколотили бесконтрольно, в черноте перед глазами замельтешили цветные пятна.

Скорее.

Рывок снаружи — мощный, резкий. То, что накрывало его, отлетело прочь. Рот свободен. Воздух.

Франк вдохнул глубоко, жадно. Сухой, затхлый воздух показался морским бризом. Что-то ослепило его. Он зажмурился и дышал, дышал, вбирая кислород до самых дальних закоулков лёгких, пока одна мысль не заставила замереть.

Ослепило? Откуда свет?

Распахнул глаза — и тут же сощурился. Луч бил прямо в лицо.

— Ну что, Фрэнки-бой? Погорячился?

Этот голос.

Торстен.

Франк застонал. Балл не найден — Торстен заберёт его по праву.

— Костюмы… рухнули, — выдавил он, стиснув зубы.

— Вижу. Костюмы РХБЗ. «Что защитит меня от РХБЗ…»

Свет резал глаза. Франк прикрылся предплечьем.

— Убери свет.

Луч скользнул в сторону. Он разлепил веки. Экран телефона светил тускло, но глазам было больно — пришлось моргнуть несколько раз, прежде чем зрение приспособилось. Торстен стоял над ним, протягивая руку. Франк ухватился за неё и поднялся на ноги.

— Неглупо. — Торстен кивнул на костюмы, раскиданные по полу вперемешку с противогазами и длинными резиновыми перчатками. — Мне бы в голову не пришло.

Франк стоял посреди хаоса. Взгляд зацепился за перчатку — негнущуюся, длиной наверняка до локтя.

— Ты трогал меня? Перед тем как всё обрушилось?

— Бредишь? Я услышал вопли и подошёл к шлюзу, когда ты уже устроил тут весь этот цирк.

Прикосновение Франк помнил отчётливо — чужие пальцы на бедре. Он наклонился, подобрал перчатку, помял. Жёсткая, почти негнущаяся.

— Ладно. Видимо, задел перчатку.

— И так перепугался, что сдёрнул все костюмы? — Торстен хмыкнул. — Похоже на тебя. Храбрецом ты никогда не был. — Он обвёл взглядом тесное помещение. — Где твоя подружка Ману?

— Исчезла.

— В смысле? Поссорились? Сбежала?

— Когда я вернулся из медпункта, где меня оглушили… — он осёкся. — Она присматривала за Йенсом. Вернулся — а её нет.

— Может, просто смылась?

— Бросив Йенса? Мануэла на такое не способна.

— Завязывай с намёками. Мы это проходили.

— Её заставили уйти. Кто-то заставил.

— Дерьмо.

Франк кивнул. Его глаза искали взгляд Торстена.

— А тебе что здесь нужно?

— Типичный вопрос. — Торстен процедил это сквозь зубы. — Ты орал как резаный, забыл? Я решил — психопат тебя режет. Пришёл помочь. Вытащил из-под резиновой горы, кретин. Ты дёргался так, будто подыхал — ещё минута, и задохнулся бы. Я спас тебе жизнь, Фрэнки-бой. А вместо спасибо — опять вот это.

— Может, задашь себе вопрос — почему? — Франк выпрямился. — Ты отнял у нас с Ману первый балл. Угрожал нам. Угрожал Йенсу, когда тот решил задание, — сказал, пусть бережёт свой балл, теперь у него все основания бояться. Четверть часа спустя Йенс лежал на полу с отвёрткой в спине, а балл исчез. Что бы ты думал на моём месте?