Опустив плечи, он поплёлся обратно к машине и, тяжело вздохнув, прислонился к кузову. Он чувствовал себя подавленным и обессиленным, словно из него разом выкачали все силы.

И словно этого было мало, дождь снова припустил — крупные капли тяжело застучали по земле. Бастиан обхватил себя руками.

Свинцовая усталость накрыла его, как волна. Он мёрз и в конце концов почти без сопротивления отдался отчаянию.

Как он вообще мог быть настолько безумен, чтобы думать: стоит только приехать сюда — и всё как-нибудь уладится само собой? Он хотел помочь Анне, а вместо этого подверг опасности друга. Это он, Бастиан Таннер, втянул Сафи в эту историю, и только он будет виноват, если с Сафи что-то случилось.

Если с Сафи что-то случилось.

Бастиан попытался додумать эту мысль до конца. Что именно могло произойти? В худшем случае…

— Вам нельзя здесь оставаться.

Он вздрогнул так резко, что соскользнул боком по кузову и едва не упал. В ту же секунду пульс у него бешено подскочил, кровь тяжело застучала в висках.

В нескольких шагах от машины, под дождём, стояла худощавая женщина. Неподвижная, с безвольно опущенными руками и светлыми волосами, прилипшими к голове. Она смотрела на него, и её взгляд не походил на взгляды прочих в этой дыре. Во всяком случае, у Бастиана не возникло ощущения, будто она смотрит сквозь него. Ей было лет тридцать пять, не больше. Цветастое платье, прилипшее к телу, как мокрый мешок, казалось таким же старомодным, как грубые башмаки на ногах.

Бастиан шагнул к ней, стараясь разглядеть получше.

— Кто вы?

— Вам правда нельзя здесь оставаться, — повторила она, словно не слыша вопроса. — Это плохо.

— Я не могу отсюда уехать. Мне прокололи шины.

— Всё равно вам нужно уйти.

Бастиан шумно выдохнул. Да что здесь, в этом проклятом месте, все не в себе, что ли?

— Вы меня слышите? Я не могу уехать — мне порезали шины. Все. И мой друг пропал. Он сидел в машине, пока я… — Бастиан осёкся. — Постойте. А вы давно здесь? Вы видели, что произошло?

Если женщина его и понимала, то ничем этого не выдавала. Она лишь чуть склонила голову набок. Дождевые капли хлестали её по щеке, но она будто вовсе этого не замечала.

— У Мии есть свободная комната. Вы можете переночевать у неё.

— Да не хочу я здесь ночевать! — сорвалось у Бастиана.

Женщина вздрогнула и отступила на шаг. Бастиан поднял руку, другой провёл по мокрому лицу. Он был уже на пределе.

— Простите. Я не хотел кричать. Просто… — Он сделал ещё два осторожных шага. — Послушайте. Мой друг исчез. Только что он был здесь, в машине. Я искал телефон. Меня не было всего несколько минут, но, когда я вернулся, его уже не было. Мне нужно его найти. А потом мы вместе уедем из Фрундова. Вы понимаете?

— Из Фрундова?

Бастиан несколько раз кивнул и почувствовал, как в нём шевельнулась надежда. Впервые женщина отозвалась прямо на его слова.

— Да. Из Фрундова. Ведь это место относится к Фрундову.

Он обвёл рукой тёмное пространство вокруг. На её лице отразилось недоумение.

— Нет. Это Киссах. Не Фрундов.

У Бастиана возникло чувство, будто земля качнулась у него под ногами. Он шагнул назад и опёрся о заднюю часть машины.

— Что вы такое говорите? Это не Фрундов?

— Нет. Киссах, — терпеливо повторила она. Или, может быть, просто бесстрастно.

— Но…

Бастиан согнулся, упёрся ладонями в бёдра и несколько раз покачал головой, словно надеялся этим движением привести мысли в порядок.

Потом снова посмотрел на женщину, неподвижно стоявшую под дождём, и опять опустил взгляд.

Это был не Фрундов. Но Анна по телефону называла Фрундов — хотя сам он тогда расслышал «Фрундорф». В подвале того дома он собственными глазами видел её сумку. Да и таксист уверял, что это часть Фрундова.

Значит, всё это могло означать только одно…

Резко выпрямившись, Бастиан едва не отвесил себе мысленную пощёчину за собственную тупость. Неужели он забыл, что здесь происходит? Он подошёл к женщине и пристально посмотрел ей в глаза.

— Вы тоже одна из них, да? Просто умнее остальных. Действуете не так в лоб. Конечно же, это Фрундов. Вы хотите сбить меня с толку, верно? Чтобы я усомнился в собственном рассудке? В этом всё дело? Да? Вы хотите, чтобы я решил, будто схожу с ума?

Впервые с того момента, как появилась, женщина отвела взгляд. Она заметно занервничала: быстро огляделась по сторонам и только потом снова посмотрела на него.

— Вам нужно уйти отсюда. Скорее.

Теперь в её голосе звучала почти мольба.

Бастиан уже не знал, что обо всём этом думать. Ему казалось, он вообще больше ничего не знает.

— Послушайте, мне всё равно, как называется это место. Я приехал сюда, потому что мне позвонила моя девушка и сказала, что её держат здесь против воли. Её зовут Анна, ей около двадцати пяти. У неё густые каштановые волосы, она очень красивая. Вы не видели её здесь? Сегодня? Или в последние дни?

По лицу женщины пробежала судорога — Бастиан отчётливо это заметил.

— Идите к Мии. Она вам поможет.

Бастиан устало кивнул. Что он, в сущности, терял?

— Хорошо. Где она живёт?

Может, эта Мия и правда что-то знает. Или хотя бы у неё есть работающий телефон. В загадочную «поломку на линии» Бастиан больше не верил.

Не сказав больше ни слова, женщина развернулась, сделала несколько шагов в противоположную сторону, потом обернулась через плечо и взглядом велела ему идти за ней.

Бастиан бросил взгляд на «Гольф» и подумал о том, что Сафи сейчас где-то там и, возможно, нуждается в его помощи. Но Сафи уж точно не станет легче от того, что он и дальше будет кружить вокруг машины, выкрикивая его имя.

Значит, оставалось хотя бы посмотреть на эту Мию.

Он последовал за женщиной к передней стороне сарая. Там она свернула не туда, где стоял дом, в подвале которого лежала сумка Анны, а направо.

У Бастиана накопилось множество вопросов — не в последнюю очередь о том, что за нелепица творится с названиями мест, — но он решил приберечь их для Мии. От промокшей до нитки женщины, молча шагавшей впереди, внятных ответов он всё равно бы не добился.

Пройдя около двухсот метров мимо буйно разросшихся кустов и развалин дома с обвалившейся крышей, они свернули налево, на ещё более узкую тропу.

Фонарей здесь не было, а сумерки к тому времени сгустились так сильно, что видно было не дальше ста метров.

Перед первым домом в этом переулке стояла странная полуистлевшая деревянная фигура. Высотой около полутора метров, она состояла из массивного блока, напоминавшего перевёрнутую букву П. Сверху на нём покоился квадратный чурбан, в который было врезано причудливое лицо.

Глаза представляли собой узкие чёрные щели, выдолбленные вглубь на несколько сантиметров; нос казался бугристым, губы были плотно сжаты. Несмотря на грубую резьбу, в этом лице было нечто по-настоящему жуткое: оно выражало такую боль, такое страдание, что от одного взгляда делалось не по себе.

Взгляд Бастиана невольно прилип к фигуре, и ему стоило немалого усилия снова посмотреть вперёд и идти дальше. Он хотел спросить женщину, что означает эта фигура, но сдержался. Скорее всего, она всё равно бы не ответила.

Да и сейчас у него были заботы поважнее.

Они миновали ещё четыре дома и вместе с последним строением достигли края селения с этой стороны. Женщина остановилась и подождала, пока Бастиан не поравнялся с ней.

— Здесь живёт Мия. Она вам поможет. Она знает, что вы здесь.

— Как? — удивлённо спросил Бастиан. — Откуда?

Женщина посмотрела на него с искренним недоумением.

— Здесь все это знают.

С этими словами она оставила его и пошла обратно — туда, откуда они только что пришли.

Бастиан ещё несколько секунд смотрел ей вслед, потом оглядел дом и окрестности. Насколько можно было различить, узкая дорога за домом уходила через открытое поле. Что начиналось дальше, в темноте уже не разобрать.

Примерно в тридцати метрах за домом стоял прямоугольный дорожный знак. Бастиан видел только обратную сторону, но решил, что это указатель с названием населённого пункта.

Не раздумывая, он быстрым шагом направился к нему. Сейчас хотя бы один вопрос должен был проясниться.

Металл оказался помятым, жёлтая краска на лицевой стороне густо пошла ржавчиной, надпись выцвела. И всё же название читалось ясно:

Киссах.

Дневник. День 20.

Они снова дали о себе знать.

Позавчера ночью в окно моей съёмной комнаты влетел камень. Он был завёрнут в лист бумаги, на котором значилось послание:

«Мы не будем предупреждать тебя ещё раз. Если к завтрашнему дню ты не исчезнешь, мы исполним твоё желание столкнуться с чем-то необычным. Тебе это не понравится».

Признаюсь, после этого я долго не мог уснуть и всерьёз подумывал о том, чтобы действительно уехать из Киссаха.

В конце концов, такое послание вполне можно расценить как угрозу убийством.

Но потом я сказал себе, что всё, через что мне уже пришлось пройти, окажется напрасным: месяцы подготовки, время, проведённое в этой жуткой деревне, ежедневные, изнурительные попытки хоть что-то узнать у местных жителей…

В ту ночь я решил идти до конца — пока не добьюсь своей цели, даже если это означает, что я сознательно подвергаю себя серьёзной опасности.

Вчера вечером меня перехватили двое мужчин, когда я возвращался с прогулки к себе в комнату. Они сказали, что я упустил свой шанс и теперь должен понести последствия.

Они велели мне быть наготове: скоро я узнаю то, что так стремился узнать.

Сегодня утром я обнаружил, что шины моей машины порезаны. Значит, у меня отняли самый простой способ покинуть деревню.

Похоже, они настроены всерьёз.

С тех пор я мечусь между торжеством оттого, что подошел к своей цели уже так близко, и страхом перед тем, чем всё это в итоге может для меня обернуться.

И я начинаю догадываться, что цена окажется высокой.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 12.

Женщине, открывшей дверь на звонок Бастиана, было около шестидесяти — возможно, немного больше.

Почти белые волосы гладко спадали ей на плечи. Узкие джинсы подчёркивали стройную фигуру, синяя толстовка и чёрные полуботинки придавали облику неожиданную молодость. Лишь морщины на лице выдавали настоящий возраст.

Появление незнакомца на пороге, казалось, нисколько её не удивило. Скорее наоборот: у Бастиана возникло странное чувство, будто она его ждала. С тревогой она посмотрела мимо него, в темноту за дверью, потом коротко кивнула:

— Входите.

Он переступил порог, не сводя с неё настороженного взгляда. Теперь он уже никому не доверял.

— Вам повезло, — тихо сказала она и, пройдя мимо, повела его через прихожую в гостиную.

Комната была небольшой, около двадцати квадратных метров, и обставлена старомодно. Мебель казалась случайной, разномастной, но, по крайней мере, здесь было чисто — уже этим дом выгодно отличался от всего, что Бастиан успел увидеть в этом месте. В воздухе стояло ровное, уютное тепло.

И всё же этот старый интерьер странным образом не вязался с обликом хозяйки.

Откуда-то доносилось глухое, ровное гудение, но понять, откуда именно, Бастиан не мог.

— У моей машины порезали шины, а мой друг пропал, — сказал он, не спуская с неё глаз. — Так что везением я бы это не назвал. У вас есть телефон?

— Есть. Только он не работает. Линия мертва уже несколько дней. Здесь такое может тянуться неделями.

Значит, всё правда.

— Чёрт… Вы Миа?

Она кивнула.

— Да. И, поверьте, вам действительно повезло.

Она указала на тёмно-бордовое кресло на тонких круглых ножках — явный привет из семидесятых.

— Садитесь.

Пока Бастиан устраивался, она подошла к дубовой витрине, открыла дверцу и достала два бокала.

— Как вас зовут?

— Бастиан Таннер.

— Бастиан Таннер, — медленно повторила она, и в её голосе прозвучало что-то трудноуловимое.

— Что такое? Такое чувство, будто моё имя вам знакомо. Вы меня знаете?

— Нет, Бастиан. Не знаю. Да и откуда? Но если бы Франциска не привела вас ко мне, с вами, скорее всего, случилось бы то же, что и с вашим другом.

Он мгновенно напрягся.

— То же, что с моим другом? Что это значит? Что с Сафи?

Миа села в кресло напротив, взяла бутылку, стоявшую на полу у журнального столика, и разлила по бокалам тёмную жидкость.

— Этого я вам сказать не могу. Я только что встретила Франциску на улице. Она сказала, что его увели какие-то мужчины. Я велела ей найти вас и привести сюда. Больше я ничего не знаю.

Бастиан резко встал.

— Увели? Что значит — увели? Кто эти мужчины?

Его волнение, похоже, ничуть её не тронуло. Миа спокойно взяла свой бокал и сделала маленький глоток. У Бастиана на миг возникло почти нестерпимое желание схватить её за узкие плечи и встряхнуть.

Он провёл ладонью по волосам, потом с отчаянным жестом сложил руки.

— Да скажите же наконец. Неужели не видите, в каком я состоянии? Что здесь вообще происходит?

Миа подняла на него взгляд.

— Сядьте. Сейчас вы всё равно ничего не можете сделать. Поверьте.

— Почему я должен вам верить? Я вас не знаю. И всё, что со мной произошло в этом проклятом месте, говорит только об одном: здесь никому нельзя верить. Что значит — я ничего не могу сделать? Неужели в этой деревне ни у кого нет машины? Кто-нибудь мог бы отвезти меня во Фрундов. Или куда угодно, где есть связь. Я заплачу́.

Миа покачала головой; в её взгляде мелькнула жалость.

— Машины есть у немногих. Но никто из них никуда вас не повезёт.

Бастиан схватился за голову.

— Не может быть. Моего друга похитили. Это преступление. Кто-то же должен помочь мне связаться с полицией. О чём вы вообще говорите?

— Я пытаюсь вам помочь. Иначе вас бы здесь не было.