— К чему ты клонишь? — спросил он уже спокойнее.

Они по-прежнему стояли на тротуаре.

Сафи некоторое время молча смотрел на него, словно решая, как ответить на выпад Бастиана, но в конце концов предпочёл не обострять.

— Я знаю, что она до сих пор много для тебя значит. Но во всей этой истории есть по меньшей мере что-то странное. Тебе ведь и полицейский об этом говорил. Только пойми меня правильно, я не… Хотя, может, я и вправду слышу, как блохи кашляют. Ладно, пойдём лучше дальше.

Бастиан на мгновение задумался о том, что Сафи так и не договорил, но тут же снова остро почувствовал, в какой они ситуации, и лишь молча кивнул.

Когда они уже собирались идти дальше, на другой стороне улицы показались мужчина и женщина, шедшие им навстречу.

На вид Бастиан дал бы обоим лет по шестьдесят, хотя мог и ошибаться. Возможно, они просто выглядели старше своих лет. Пока они приближались, они неотрывно смотрели на Бастиана и Сафи.

Их лица казались измождёнными, словно сама жизнь в этом негостеприимном месте наложила на них свою печать. Одежда была тёмной, бесформенной, словно сливалась с окружающим пейзажем.

Длинная юбка женщины тяжело обвисла — видно было, что ткань насквозь пропиталась дождевой водой. В правой руке мужчина нёс коричневый мешок, мерно раскачивавшийся в такт шагам.

Когда они почти поравнялись, Бастиан кивнул им и громко сказал:

— Добрый день.

Ответа не последовало. Даже выражения лиц у обоих не изменились. Словно по беззвучной команде, они вдруг одновременно отвернулись и уставились прямо перед собой, больше не удостоив Бастиана и Сафи ни единым взглядом.

Их движения показались Бастиану какими-то механическими, будто не вполне человеческими.

— Мне здесь не по себе, — тихо заметил Сафи.

Бастиан не смог удержаться и ещё раз обернулся на тех двоих, которые по-прежнему упрямо смотрели вперёд.

— Не по себе — это мягко сказано, — согласился он. — У меня такое чувство, что с этой проклятой деревней что-то не так. Ты прав, лучше убраться отсюда и вызвать полицию.

— Я же говорю. К тому же у меня болит лодыжка.

Не прошло и минуты, как они завернули за угол амбара и направились к «Гольфу». Ещё за несколько метров Бастиан уже понял, что с машиной что-то не так.

Когда они подошли вплотную, стало видно, в чём дело. Шины. В их боковинах зияли глубокие порезы.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 10.

— Какого чёрта?.. — Бастиан застыл, не сводя глаз с распоротых шин.

— Плохо, — тихо сказал Сафи, и в его голосе прозвучало такое напряжение, какого Бастиан прежде у него не слышал. — Совсем плохо.

Бастиан медленно обошёл машину, осматривая колесо за колесом. На каждом темнел один и тот же длинный разрез — ровный, аккуратный, слишком чистый, чтобы принять его за случайность.

Не нужно было быть специалистом, чтобы понять: здесь поработали ножом.

Вернувшись к Сафи, он устало провёл ладонью по лицу.

— Я, конечно, понимал, что нам здесь не рады. Но чтобы ещё и не дать нам уехать… Это уже чересчур.

— Они нас заметили и всё это время наблюдали, — сказал Сафи. — И пока мы осматривали тот дом…

— …они были здесь и резали шины, — закончил за него Бастиан.

Повинуясь внезапному порыву, он выхватил из кармана смартфон, быстро взглянул на экран, несколько раз коснулся его пальцем — и с досадой убрал обратно. Связи не было.

Он попытался собраться, заставить себя думать ясно, но мысли метались, налетая одна на другую. Перед внутренним взором одна за другой вспыхивали картины: Анна, привязанная к ржавой кровати, с распахнутыми от ужаса глазами. Кричащая, захлёбывающаяся слезами…

Бастиан резко отогнал это видение, ещё раз посмотрел на изуродованные шины и повернулся к Сафи.

— Я пойду к одному из домов и попрошу дать мне позвонить. Потом вызову полицию. Пойдёшь со мной?

— Нет, — после короткой паузы ответил Сафи. — Оставаться здесь одному мне, конечно, совсем не хочется. И, если честно, мне даже любопытно, как эти дома выглядят внутри. Но ногу лучше лишний раз не тревожить. Так что, пожалуй, я сяду в машину, запру двери и буду ждать тебя там. В меру своих сил — мужественно.

Несмотря ни на что, Бастиан едва заметно улыбнулся. В груди шевельнулась тёплая, почти болезненная нежность к этому странному человеку — и вместе с ней пришёл стыд за собственную недавнюю резкость. Он положил Сафи руку на плечо и кивнул.

— Хорошо. Я быстро. И да — запри двери.

Сафи поднял взгляд к низкому, тяжёлому небу.

— Постарайся. Скоро стемнеет, а мне совсем не улыбается сидеть здесь одному в машине в темноте. Если уж совсем честно, мне вообще хочется оказаться как можно дальше отсюда.

Бастиан взглянул на часы. Было чуть больше пяти. Сафи не ошибался: до темноты оставалось недолго.

Отдав ему ключи, Бастиан направился к ближайшему дому. На душе было тревожно.

До первого дома он добрался минуты за две. Звонка нигде не оказалось, и он несколько раз постучал в крепкую деревянную дверь. Как и всё в этом посёлке, она выглядела старой и запущенной.

Подождав немного и не дождавшись ответа, он постучал снова, но потом оставил эту попытку. Либо дом пустовал, либо хозяев не было. В этой странной деревушке по виду домов и палисадников невозможно было понять, где ещё живут, а где уже давно нет.

По дороге к следующему дому Бастиан подумал, что есть и третья причина, по которой ему не открыли.

Потому что не захотели.

На миг он вспомнил Сафи, который теперь сидел в машине у сарая. Бастиан очень надеялся, что те безумцы, которые только что изрезали шины, не додумаются вернуться к автомобилю.

У следующего дома его тоже ждала неудача. Лишь в третьем по счёту ему наконец ответили.

Едва он нажал на кнопку звонка, как из глубины дома донеслись шаркающие шаги. Внутри у него смешались надежда и страх.

А если здесь живёт один из тех, кто располосовал мне колёса?

Дверь открылась, и перед ним оказалась женщина — на вид лет сорока пяти, может, немного старше. Полная, с тёмными волосами, тронутыми сединой и собранными на затылке.

Бастиан отметил, что на её совершенно ненакрашенном лице не было той явной неприязни, которую он ощутил у встреченной на улице пары. Но не было и ничего другого. Лицо женщины оставалось бесстрастным, а бледная кожа придавала ему восковую неподвижность.

И всё же самыми жуткими были глаза: обращённые прямо на него, они словно смотрели насквозь.

— Простите за беспокойство, — сказал Бастиан, стараясь, чтобы голос звучал как можно приветливее. — У меня проблемы с машиной, и мне нужно позвонить. На мобильном нет связи. Можно воспользоваться вашим телефоном? Я, разумеется, заплачу.

— Нельзя.

Голос… Ровный, безжизненный, монотонный, словно говорила не женщина, а механизм. У Бастиана неприятно зашевелились волосы на затылке.

— Телефон не работает.

— Жаль. Тогда я попробую у соседей.

Он уже хотел отвернуться и уйти как можно скорее, когда женщина тем же бесцветным голосом произнесла:

— У соседей телефоны тоже не работают.

Бастиан замер.

— У всех? Но как… почему?

— Повреждена линия.

Нет. Этого просто не может быть.

— Вы уверены?

Женщина молча смотрела на него, и от этого молчания ему стало ещё больше не по себе.

— Понятно… — пробормотал он. — Спасибо. До свидания.

Надеюсь, навсегда.

Он вышел из крошечного палисадника, с трудом удерживаясь от того, чтобы не сорваться на бег.

Когда метров через десять он всё же обернулся, женщина по-прежнему стояла на том же месте и провожала его всё тем же неподвижным, маскообразным лицом.

Бастиан был разочарован, зол, почти в отчаянии. Он ей не верил.

Не могло же быть, чтобы этот посёлок — или окраина, или что это вообще за чёртова дыра — оказался полностью отрезан от внешнего мира. Он попробует ещё. Так просто его не запугать.

И он ещё добьётся, чтобы сюда приехала полиция — не одна машина, а целый отряд. Уж они-то разберутся, что здесь происходит. И где Анна.

Но прежде всего ему хотелось оказаться как можно дальше от этой жуткой женщины.

К тому времени он уже почти вернулся к дому, в подвале которого лежала сумка Анны.

Не раздумывая, Бастиан пересёк мощёную дорожку, подошёл к двери, у которой стоял меньше получаса назад, и нажал на перекошенную кнопку звонка.

Сердце колотилось где-то в горле. Всё его тело было натянуто, как струна. Он должен был быть готов ко всему.

Внутри дома ничто не шелохнулось.

Бастиан позвонил ещё раз. Безрезультатно.

Нехотя он отступил, остановился на неровном тротуаре и медленно обвёл взглядом редкие дома на другой стороне улицы. Он искал хоть какое-то движение за окнами. Хоть малейший признак жизни.

Ничего.

Тогда он снова решил действовать наугад: ещё раз пересёк улицу, подошёл к двери дома наискосок напротив и нажал на звонок.

И невольно вздрогнул, когда дверь открылась почти сразу — едва он успел убрать палец с кнопки.

На пороге стоял мужчина: высокий, худой, почти тощий. Коричневая клетчатая фланелевая рубаха с одного боку вылезала из слишком широких джинсов, которые удерживал от сползания узкий, на вид допотопный ремень.

Неухоженная густая борода скрывала большую часть лица, так что определить возраст хозяина было непросто. Но ему явно было не меньше шестидесяти, а то и больше. Нос — крупный, бугристый, с расширенными порами; кожа вокруг мутновато-жёлтых глаз изрезана глубокими морщинами.

— Чего вам? — спросил он таким тоном, что сомнений не оставалось: Бастиан здесь нежеланный гость.

Голос у него был хриплый.

— Я… — Бастиан вдруг почувствовал, что должен сглотнуть; с трудом ему удалось подавить подступивший кашель.

Чёрт. Теперь он видит, как я неуверен.

Он заставил себя собраться, придал голосу твёрдость и произнёс:

— У меня проблема с машиной, и мне нужно кому-нибудь позвонить. Можно воспользоваться вашим телефоном?

— Нет. Сломан.

Бастиан почти перестал контролировать дыхание.

— А есть какой-нибудь… другой способ? — Несмотря на все усилия, голос прозвучал тонко, почти по-мальчишески. — В смысле… как мне отсюда выбраться?

— Откуда мне знать? Пешком.

Старик почти выплюнул это слово, развернулся и, уходя, толкнул дверь так, что она с глухим стуком захлопнулась.

Бастиану понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить случившееся и отвернуться. Уже много лет он не чувствовал себя настолько униженным.

В нём поднималась ярость, едва поддающаяся контролю. Руки сами собой сжались в кулаки. Всё внутри требовало вернуться и колотить в эту проклятую дверь до тех пор, пока старик снова не откроет, — а потом…

Бастиан резко оборвал эту мысль, развернулся и быстрым шагом направился к сараю.

Пешком, значит.

Что ж, пусть будет пешком. Даже если до Фрундова придётся добираться несколько часов. Даже если ему всю дорогу придётся поддерживать Сафи. Неважно.

Они уберутся из этой проклятой дыры прямо сейчас. А потом вернутся — и приведут с собой полицию.

— Думаете, вам всё сойдёт с рук? Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Где-то на краю сознания он отметил, что говорит сам с собой. Бастиану было всё равно. Редко в жизни он испытывал такую ярость.

Эти психи держали его Анну против её воли в одной из этих развалюх. Может быть, сделали из неё сексуальную рабыню. А может, и хуже. После всего, что он увидел за последний час, он был готов поверить в любую мерзость.

От одной этой мысли у него свело желудок.

Но им это с рук не сойдёт.

Он дошёл до сарая и свернул за угол. Сам не зная почему, Бастиан всё же испытал облегчение, увидев, что «Гольф» по-прежнему стоит на прежнем месте.

Он подошёл к водительской двери, открыл её — и замер.

Сафи исчез.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 11.

— Сафи?

Бастиан обошёл машину и внимательно осмотрел землю у пассажирской двери, но не заметил ничего, что могло бы подсказать, куда исчез Сафи. Впрочем, в сгущавшихся сумерках много всё равно было не разглядеть: небо давно затянули тяжёлые тучи, и последние остатки света стремительно таяли.

Его взгляд скользнул к сараю, высившемуся перед ним тёмной, почти чёрной громадой. Может, Сафи там?

Бастиан пошёл вдоль стены к фасаду и дёрнул дверь, врезанную в створку больших ворот. Заперто. Другого входа видно не было. Значит, Сафи там, скорее всего, нет.

С тяжестью под ложечкой он вернулся к машине. За эти несколько шагов в голове у него пронеслась тысяча мыслей. Он не мог представить, чтобы Сафи просто ушёл бродить по окрестностям — тем более с травмированной лодыжкой. И следом за ним он тоже не пошёл бы: иначе Бастиан непременно бы его заметил.

Что тогда оставалось? Неужели те, кто порезал шины, вернулись? Люди, которые похищают молодую женщину, вспарывают покрышки, живут и ведут себя так, как здешние… на что ещё они способны?

С колотящимся сердцем Бастиан открыл багажник и с облегчением тут же захлопнул его: кроме чёрной сумки, в которой он всегда возил смену белья и самые необходимые туалетные принадлежности, внутри был лишь привычный беспорядок из инструментов.

Он снова огляделся.

Крикнув имя друга, Бастиан побежал по просёлочной дороге к лесу и вскоре вышел к задней стене сарая. Там на земле валялись огромные грязные, разодранные брезенты, придавленные старыми автомобильными шинами и покрытые каким-то чёрным слоем, который в подступавшей темноте уже невозможно было толком разглядеть.

От них тянуло дурным запахом, и Бастиану показалось, что эти брезенты не трогали уже целую вечность. Ему совсем не хотелось знать, что скрывается под ними.

Рядом лежало большое проржавевшее приспособление, которое, вероятно, когда-то волокли за трактором. Больше — ничего.

Снова и снова Бастиан звал Сафи, кричал его имя в пустоту, во все стороны… но ответа не было.