— Но…

Больше он не сумел выдавить ни слова.

Медленно, невыносимо медленно он повернулся к тому, кого принял за Ширера. Кого в исступлении заколол. Кого убил.

Тело лежало навзничь, залитое кровью. Голова вывернута набок. На ногах — красные кроссовки.

— Этих кроссовок, как видишь, продали не одну пару, — глумливо обронил Ширер.

Бастиан потянулся к золотой маске и сорвал её рывком.

Мёртвые глаза его друга Сафи смотрели в потолок.

Он не сопротивлялся, когда к лицу прижали тряпку. Обмяк и мерно вдыхал удушливую вонь, пропитавшую ткань.

Несколько вдохов — и он провалился в бездну.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 46.

Бастиан дрейфовал в пустоте. Ни звука. Ни образа. Невесомый, бестелесный, безжизненный.

Он был — и сознавал это — и всё же не существовал. Парадокс, не поддающийся описанию; впрочем, там, где он пребывал, описаний быть не могло. Не существовало даже слов. Бытие сжалось до бесплотной двумерной плоскости.

Я мёртв.

Не мысль — ибо где нет слов, нет и мыслей. Констатация, возникшая ниоткуда. Не фраза, в которой слово нанизывается на слово, складываясь в смысл, а ощущение, впечатанное в него разом.

Невесомость начала отступать. Тело напомнило о себе. Бастиан попытался воспротивиться и не сумел. То, что поначалу ощущалось досадной помехой, стремительно переросло в жёсткое, мучительное пробуждение.

Его вытащили обратно. Удары по лицу не оставляли выбора — сознание, упираясь, возвращалось в реальный мир.

— Приходит в себя.

Голос звучал искажённо, словно издалека. Новый удар — первый, который Бастиан воспринял отчётливо: хлёсткий, открытой ладонью.

— С возвращением.

Этот голос он узнал.

Бастиан рывком разомкнул веки, но свинцовая тяжесть тотчас захлопнула их. Со второй попытки удалось чуть лучше, хотя усилие потребовалось огромное.

Дышать оказалось труднее. Каждый вдох давался так, словно бетонная плита лежала на груди и лёгким приходилось её приподнимать. Удушье запустило панику. Он судорожно хватал воздух, но чем отчаяннее старался, тем меньше его доставалось.

Пошевелиться он не мог. Руки и ноги казались чужими. Даже мизинец не дрогнул.

Бастиан сидел на стуле. Ширер стоял прямо перед ним, уже без маски.

— Ты обездвижен. Препарат парализует почти все мышцы. Наследство наших отцов, из лабораторий ГДР. Если повезёт, на дыхание сил хватит.

Голос был сухим, лекторским. Ширер наклонился ближе, изучая его лицо с бесстрастным любопытством энтомолога, рассматривающего приколотого к картону жука. Глаза Бастиана жгло. Моргнуть бы — но веки не слушались.

— Ты убил друга. Теперь узнаешь кое-что об отце. Увидишь его. Поймёшь, за что страдаешь. Его гены в тебе — ты только что это блестяще доказал. Ты не убил Сафи. Ты его разделал.

Взгляд Ширера скользнул мимо Бастиана, вниз, к полу. Он покачал головой. Там, должно быть, лежало то, что осталось от Сафи.

— Знаешь, что отец незадолго до смерти собирался написать статью? О чёрных мессах. Здесь, в Киссахе.

Пауза — будто Бастиан мог ответить.

— Конечно, знаешь. И всё-таки не знаешь ничего. Рассказывать не стану — бесполезно, не поверишь. Но есть способ лучше. Смотри. Наслаждайся. Тот, кто это снимал, рисковал жизнью.

Ширер отступил в сторону.

Позади него стоял экран с застывшим стоп-кадром. Сцена напоминала виденную раньше: убранство амбара было другим, но стулья с высокими спинками точно так же выстраивались полукругом, а в центре, на возвышении, стоял табурет. Большого стола не было.

На каждом стуле сидела фигура в тёмно-красной мантии, лицо скрыто чёрной маской.

Лишь табурет пустовал.

Снимали из укрытия, из-за громоздких механизмов.

Кадр поплыл, удаляясь от стульев. Бастиан следил пустыми глазами. Пластиковый манекен ощущал бы больше.

Слева вплыл стол, служивший алтарём. На нём лежал обнажённый мужчина — неподвижный, с неразличимым лицом. Рядом появилась ещё одна фигура в тёмно-красном облачении, с золотой маской.

Бастиан знал. Это ОН.

Без промедления фигура взяла с приставного столика инструмент — секундой позже стало ясно, что это клещи.

Дальнейшее было знакомо по записям из тумбочки Мии.

Клещи сомкнулись на ступне жертвы. Беззвучный хруст угадывался по судорожным рывкам тела. Пальцы ног — один за другим.

Глаза Бастиана не отрывались от экрана, но увиденное почти не проникало в сознание. Он смотрел, потому что не мог иначе. ОН вершил кровавое дело — методично, без спешки — и перешёл к рукам.

Камера приблизила изображение: изуродованные ступни, лужа крови, растёкшаяся под алтарём.

Пока ОН занимался первым пальцем руки, рассудок Бастиана решился на последнюю вспышку. Должно быть, спусковым крючком стали слова человека в красных ботинках — имя уже стёрлось из памяти:

Ты убил друга. Теперь узнаешь кое-что об отце. Увидишь его…

Смысл наконец достиг цели. Отец. Увидеть.

Ему показывают этот фильм.

Отец…

Осознание обрушилось разом: на экране дьявол в человечьем обличье зверски замучивал его отца до смерти.

Приговорённый к неподвижности, Бастиан ждал, что это знание его убьёт.

Нет. Невозможно. Отец погиб иначе. Авария.

Тогда что Ширер хотел ему показать?

На экране дьявол в золотой маске орудовал у уха жертвы. Камера снова приблизилась — каждое движение различимо до мелочей. Кровь заливала весь кадр.

Из последних сил Бастиан попытался отвести взгляд. Удалось — едва заметно. Крохотного сдвига не хватило, чтобы оторваться от экрана. Пришлось досмотреть.

Голова отделилась от тела и рухнула на пол — тяжело, глухо. ОН развернулся к полукругу.

Кадр расширился, пока торс не заполнил весь экран.

ОН воздел руки. Залитые кровью ладони взметнулись к потолку — жест воина, упивающегося триумфом. Губы шевелились; голова дёргалась рывками.

— Внимательнее, — донёсся шёпот Ширера откуда-то совсем рядом. Он снова склонился к Бастиану. — Сейчас увидишь отца.

Камера вернулась к алтарю, словно оператор решил напоследок, смакуя, предъявить зрителю всю жестокость содеянного. Медленно проплыла над изуродованным телом. Замерла на отсечённых частях — тягучий, бесконечный миг. И резко метнулась обратно.

Вовремя.

ОН поднёс руку к маске и стянул её с лица.

Неподвижным взглядом пересохших глаз Бастиан увидел лицо дьявола. И узнал — то самое, виденное тысячу раз на фотографиях.

Дьяволом был его отец.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 47.

— Где криминалисты? Долго ещё, чёрт возьми?

Бастиан с трудом разлепил веки. Они склеились намертво, словно залитые воском, но в конце концов поддались. Увиденное не укладывалось в голове: незнакомые люди стояли и сидели на корточках вокруг, разглядывая его со смесью любопытства и тревоги. Некоторые в форме. Полицейские.

Воспоминание ударило наотмашь. Сарай. Деревянный ящик. Ширер. Анна…

Рывком он сел, огляделся. Земляной пол, кольцо чужих лиц — ни одного знакомого. Нос пылал, голову раскалывало так, что хотелось зажмуриться и провалиться обратно в спасительную темноту.

— Как вы себя чувствуете?

Голос откуда-то сбоку — сухой, деловитый, но не враждебный. Ничего общего с голосом Ширера.

Ширер… Сафи!

Бастиан резко обернулся, заметался взглядом между чужих ног и увидел брезент, наброшенный на нечто продолговатое. Человеческое тело.

— Сафи! — вырвалось хрипло.

Он переводил взгляд с лица на лицо, ища хоть искру понимания. Тысяча мыслей разом, тысяча вопросов — и ни единого слова на языке.

— Кто вы? — Тот же голос, уже настойчивее.

— Таннер. Бастиан Таннер. Где остальные?

— Какие остальные? Здесь только вы и покойник. Знаете, кто это?

— Знаю. — Бастиан не отрывал глаз от брезента. — Это Сафи. Мой друг. Но минуту назад тут было полно народу. Люди в тёмно-красных балахонах. В дьявольских масках.

— Повторяю: никого, кроме вас.

Бастиан медленно повернул голову и впервые рассмотрел собеседника. Мужчина лет сорока пяти, коротко стриженные тёмные волосы, тонкий изогнутый шрам на подбородке. Одет в штатское.

— А вы кто?

— Надер. Криминальная полиция. Это вы нам звонили?

— Звонил? — Бастиан судорожно сглотнул. — Нет. У меня нет телефона. Я… кажется, я зарезал Сафи.

Голос дрогнул.

— Я не хотел. Клянусь. Это было…

Слова, способные описать случившееся, не приходили. Он чувствовал: следователь должен понять всё прямо сейчас, — но мысли разбегались, как испуганные птицы.

— …это был несчастный случай.

— Несчастный случай? — Женский голос со стороны тела, ровный и точный. — На первый взгляд — более двадцати колотых ран. Нанесены с большой силой.

Более двадцати.

Подробностей он не помнил. Лишь ощущение чего-то непоправимого. Но ведь это была самооборона — после того как он увидел голову Анны…

Голову Анны.

— Где корзина? — Он подался к Надеру. — Корзина, в которой лежит голова Анны, — где она?

Даже сквозь собственную растерянность Бастиан заметил, как окаменело лицо следователя.

— Что вы несёте? Какая корзина? Какая голова?

Бастиан со стоном поднялся. Он обязан найти корзину. Без неё не объяснить, зачем он набросился на Ширера. Зачем убил друга, веря, что перед ним убийца Анны.

Трое ближайших полицейских попятились. Надер выхватил пистолет.

— Стоять. Руки за спину.

Почему они в меня целятся?

Страх сдавил горло. Всё происходящее казалось бредом, из которого невозможно вынырнуть.

— Нет, пожалуйста! Мне нужно найти голову Анны. Вы должны её увидеть!

— Руки за спину! Живо! — рявкнул Надер и кивнул кому-то за его плечом.

Неужели пробуждения не будет?

Бастиан завёл руки назад. Запястья тотчас перехватили, холодный металл сомкнулся и защёлкнулся с коротким лязгом. Наручники.

Тяжёлая рука легла на плечо, вдавила вниз.

— Сесть.

Он подчинился. Надер выждал мгновение и подошёл ближе. Пистолет уже покоился в кобуре, но взгляд оставался настороженным.

— Так. Спокойно. Рассказывайте: что за корзина, что за голова?

Бастиан набрал воздуха, но в глубине сознания ворочалось ещё нечто. Громадное, неотступное, напрямую связанное со всем, что случилось в этом сарае. Мысль ускользала, как обрывок сна, тающий при пробуждении.

— Господин Таннер?

— Да… Скажите, вы нашли остальных?

— Каких именно?

— Мия и доктор Дреес. И Ширер — тот, в красных кроссовках. Все живут рядом. Ширер — в доме с полиэтиленом вместо крыши, метрах в двухстах левее сарая. Мия и доктор Дреес — в противоположной стороне. Поговорите с ними, они объяснят, что здесь произошло. И ещё: мой нос сломан. Это сделали те люди.

Надер перехватил взгляд напарника — короткий, красноречивый — и снова повернулся к Бастиану.

— Вы понимаете, где находитесь?

— В Киссахе.

— Верно. И вам, вероятно, известно, что Киссах уже много лет — мёртвая деревня? Здесь никто не живёт. Иногда забредают бродяги, иногда подростки — ночуют в развалинах, выпивают.

Бастиан замотал головой, и нос немедля отозвался свежей вспышкой боли.

— Что за бред? Я провёл здесь двое суток. Дома обитаемы!

Надер отвернулся и вполголоса переговорил с кем-то, невидимым с того места, где сидел Бастиан.

— Ладно. Идёмте. Покажете, где живут ваши люди.

Полицейский помог ему подняться. Надер указал на ворота — правая створка распахнута, дневной свет широким потоком лился в полумрак сарая.

Несколько часов без сознания. Как минимум.

Бастиан шагнул наружу и глухо застонал. Всё тело превратилось в сплошную рану.

Он повёл их к дому Мии. Она на его стороне, расскажет полицейским то, что знает, и тогда он хотя бы перестанет казаться безумцем.

Сопровождали трое. По дороге Бастиан цепко оглядывал окрестности. Всё как прежде — те же дома, та же тишина. Впрочем, людей он и раньше почти не встречал.

У дома Мии он остановился и кивнул на дверь.

— Здесь. Позвоните — она почти всегда дома.

— Звонок вряд ли работает, — бросил Надер, пока один из его людей поднимался на крыльцо. — Электричества здесь нет давным-давно.

— У неё генератор.

Бастиан вгляделся в дверь и нахмурился. Что-то неуловимо изменилось, но уловить суть не удавалось. Молодой полицейский нажал кнопку звонка, качнул головой, постучал. Тишина. Выждав, он отступил к окну, приложил ладони рупором к стеклу и прижался лицом.

— Пусто. Ничего.

— Не может быть. Она должна быть дома. Впрочем, подождите — у меня есть ключ. Правый карман джинсов. Проверьте.

Надер ощупал карман, запустил руку внутрь и извлёк ключ. Бастиан выдохнул: хоть что-то осязаемое, реальное.

Следователь направился к двери, поднял ключ — и опустил, не донеся до скважины. Нагнулся. Выпрямился. Медленно покачал головой.

— Издеваетесь? Здесь нет замка.

Ну разумеется.

— Значит, его сняли, — выдавил Бастиан без малейшей убеждённости.

— Всё проржавело насквозь. Следы были бы видны.

Надер прижал ладонь к дереву и навалился. Дверь с глухим скрежетом подалась внутрь.

Бастиан дёрнулся следом, но полицейский рядом перехватил его и вопросительно взглянул на Надера. Короткий кивок — и Бастиана подтолкнули через порог.

Мгновение спустя все четверо замерли в пустой комнате, затянутой серой пылью. Когда-то она, должно быть, была гостиной.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 48.

Криминальный комиссариат, отделение Варен/Мюриц. Примерно восемь часов спустя.

Белый стол. Тонкий микрофон, лампа. Три деревянных стула. Больше ничего. Стены до пояса выкрашены тёмно-зелёным, выше — глухой казённый белый. Комната источала ту же мертвенную стужу, что давно поселилась у Бастиана внутри.

Он сидел один — казалось, целую вечность. Скованные руки на столешнице, взгляд в никуда. В носу тампонада. Врач осмотрел наскоро: перелом.