— Задержусь — они убьют и тебя. Меня послали передать: ты можешь помочь. Приходи сегодня ночью к амбару.

Он лежал всё так же — свернувшись, точно эмбрион. Ни сил, ни воли пошевелиться.

— Зачем?

— Участвовать в ритуале. Так сказал ОН. После этого нас обоих отпустят. Он дал слово. Я верю — сдержит.

— А Сафи?

— Сафи умрёт сегодня ночью.

Бастиан всё-таки пошевелился. Приподнялся на локте.

— Что? Умрёт? Значит, он жив?

— Жив. Но ненадолго. Придёшь?

— Что там будет?

— Не спрашивай. Просто приходи.

— Когда?

— Не знаю. Они скажут.

Анна повернулась и пошла к двери. На пороге обернулась.

— Я не уходила по своей воле. Меня заставили.

И исчезла.

На миг в нём вспыхнул порыв вскочить, кинуться следом. Но он знал: за дверью её уже нет. А Мия с Дреесом — если всё ещё в гостиной — лишь уставятся в немом замешательстве.

К счастью, хотя бы это он понимал: визит Анны — плод тоски. Окончательно убедила последняя фраза. Именно эти слова он жаждал услышать сильнее, чем что бы то ни было на свете.

Сафи умрёт этой ночью. Так сказало видение. Может, это и есть то, чего он боялся на самом деле? Потому искалеченный рассудок и вызвал Анну?

Но зачем? Он же своими глазами видел Сафи мёртвым. Откуда тогда страх? Нет. Хватит. Ещё один виток — и он свихнётся окончательно.

Он думал о том, как прекрасна она была — минуту назад, здесь, в этой комнате. И о её словах: эти люди сами дадут знать, когда приходить.

Вдруг кто-то из них и вправду явится? Тогда Анна была настоящей. А он упустил единственный шанс — поговорить, задать хотя бы несколько вопросов, способных пролить свет на всю эту тьму. Спросить, где их с Сафи держат.

А главное — он не обнял свою Анну. Не ощутил её. Не сказал, как сильно всё ещё любит.

Она сказала: убьют и его, если не вернётся. Одно это — разве не доказательство, что он ей небезразличен? Если, конечно, она действительно стояла перед ним.

Во что он не верил.

Свернулся клубком. Закрыл глаза.

Несколько минут спустя пришли мужчины.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 37.

Эти двое не утруждали себя тишиной. Дверь с грохотом влетела в стену, и Бастиан вскинулся на постели. Значит, всё-таки. Анна не солгала. И она была настоящей. Хотелось взвыть — от злости, от отчаяния, от собственной непроходимой тупости.

Мужчин было двое — темноволосые, среднего роста, ничем не примечательные. Джинсы, свитшоты. На одном поверх — коричневая кожанка, на другом — утеплённая тканевая ветровка.

Бастиан медленно приподнялся и упёрся ладонью в матрас. Бессмысленно. Если они захотят причинить ему вред, он ничего не сможет сделать.

Лиц их он в прошлые разы не видел, одежда тоже была другой, — и всё же сомнений не оставалось. Те самые двое, с которыми он уже дважды пересекался. Только тогда на них были дождевые плащи с капюшонами.

— Мы принесли тебе приглашение, — бросил тот, что в кожанке.

— Приглашение? Куда?

— Анна тебе уже объяснила. Или нет?

— Объяснила. Но я не всё понял. Она упоминала какой-то ритуал.

— Большего тебе знать ни к чему. Остальное узнаешь на месте.

— Что с Сафи? Он жив?

— Увидишь его ночью. Мы придём за тобой незадолго до полуночи. До тех пор сиди в комнате. И никаких вопросов.

Голос принадлежал второму — тому, что в ветровке. До сих пор он молчал.

— Какой смысл торчать здесь до ночи, если вы всё равно явитесь только к полуночи?

Предупреждения не последовало. Тень метнулась — и лицо взорвалось болью. Удар отшвырнул Бастиана на постель, череп загудел, нос прошила раскалённая игла.

— Я сказал: никаких вопросов. — Голос пробивался сквозь вату. — Делай, что велено. Для тебя же лучше.

Бастиан не разобрал, кто говорит. Не понял даже, чей кулак его достал.

Он лежал на спине и осторожно ощупывал переносицу. Кровь шла, но кость, кажется, уцелела. Тот тип, к счастью, бил не в полную силу.

С трудом Бастиан сел — комната была пуста. Внизу хлопнула входная дверь. Он сполз с кровати. Нос ныл, но терпимо.

Сонливость и пустота схлынули разом, будто их и не бывало. Если требовалось доказательство реальности происходящего — вот оно, пульсирует на лице. Галлюцинации не оставляют после себя кровь.

Надо было узнать, что с Мией и Дреесом. Если они мирно сидят в гостиной — значит, в сговоре.

Он кинулся по коридору и рывком распахнул дверь. Дрееса не было. Зато Мию он увидел сразу — на полу, руки стянуты за спиной, рот запечатан клейкой лентой.

В два шага очутился рядом, разрезал путы, осторожно снял ленту. Несколько судорожных вдохов — Мия приподнялась и посмотрела на него расширенными от тревоги глазами.

— Боже, у вас кровь! Вы в порядке?

— Ерунда, съездили по носу. — Он кивнул на скомканную ленту у её ног. — Эти двое?

— Да. — Мия со стоном поднялась и на секунду ухватилась за его плечо, удерживая равновесие. — Постучали. Я открыла — они тут же набросились. Сказали: будешь сидеть тихо — не тронем. Я ужасно за вас испугалась.

— Где доктор Дреес?

— Давно ушёл. А почему вы спрашиваете?

Снова. Значит, вся сцена с пустым блокнотом тоже ему померещилась. Он заподозрил это ещё когда тетрадь обнаружилась за шкафом — на прежнем месте, словно никто к ней не прикасался. С ума сойти. В самом буквальном смысле. Но сейчас не время разбираться с призраками собственного рассудка. На кону — Анна. И Сафи, которого этой ночью намерены убить. Убить снова, — мысленно поправил он себя и едва подавил горький смешок.

— Мне показалось, доктор Дреес только что был здесь… Впрочем, неважно. Вы видели Анну?

— Вашу подругу? Нет. Она тоже приходила?

Как она попала в дом, если Мия не открывала?

— Приходила. Скажите, когда эти люди ворвались к вам?

— Не только что, нет. Точно не скажу, но прошло минут двадцать, а то и тридцать.

— Значит, они вошли одновременно с Анной. Слышали каждое её слово.

Но это означало и другое. Анна не с ними.

Её действительно похитили. Затевалось ли всё ради того, чтобы заманить его в деревню, — оставалось неясным. Зато облегчение затопило грудь: она ни при чём. Если им удастся выбраться из этой передряги живыми, может, ещё не всё потеряно.

— Чего они от вас хотели — кроме как расквасить нос?

Бастиан так глубоко ушёл в себя, что не заметил, как Мия устроилась в кресле. Он тяжело опустился в соседнее.

— Сказали, что заберут меня вечером. Какая-то церемония. До жути похоже на то, что описано в тех старых записях.

— И что же? Пойдёте?

— Придётся. Они намерены убить Сафи этой ночью, и я уверен — это случится там. К тому же их главарь обещал: явлюсь — Анну не тронут.

— Но вы же читали, что́ случилось с моим тогдашним постояльцем…

— Читал. Только выбора у меня нет. Их приглашение — фарс. Они играют со мной, как кошка с мышью. Могли оглушить и утащить волоком — результат был бы тот же. Остаётся одно: принять правила их игры.

— Подождите. Я должна показать вам кое-что ещё.

Мия подошла к шкафу, выдвинула ящик до упора и нащупала что-то под дном. Повозилась — и извлекла на свет лист бумаги. Бастиан догадался, что это, прежде чем она протянула его.

— Последняя страница. Он написал её перед самым побегом. Прочтите.

Бастиан молча принял лист.

Дневник. День двадцать восьмой Половина третьего ночи.

Час настал. Сегодня ночью я бегу из деревни.

Записи решил не брать. Надеюсь, до худшего не дойдёт, но если те типы меня схватят — тетрадь не должна оказаться у них в руках. Иначе всё напрасно.

Я знаю: они убьют меня, если не удастся уйти незамеченным. На этот случай пусть мои заметки послужат хотя бы одному — чтобы правда вышла на свет.

Прежде всего хочу, чтобы моя жена — а когда-нибудь и мой ребёнок — узнали, что произошло. Оба до сих пор не ведают, где я нахожусь. Никто не ведает. Теперь мне ясно: это было ошибкой. Не единственной — приходится признать. Но, пожалуй, самой роковой.

Я доверю записи хозяйке и попрошу передать полиции, если в ближайшие дни не дам о себе знать.

Полиция разберётся, как обезвредить эту шайку психопатов и их деревенских пособников.

Надеюсь, безымянный дьявол будет гнить в психиатрической лечебнице до конца своих дней. И надеюсь, мои записи тому поспособствуют.

Вверяю жизнь в руки Господа. Последние строки этой тетради обращаю к моему ребёнку — к тому, кого люблю больше всего на свете. Молю лишь об одном: пусть мне выпадет сказать ему это самому.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 38.

Бастиан долго не мог отвести глаз от листка. Слёзы навернулись сами, и он не стал с ними бороться — просто сидел и смотрел на расплывающиеся строчки.

— Значит, вы не нашли книгу под половицей. Он сам вам её отдал.

Лишь теперь он поднял взгляд. Мия медленно кивнула.

— Да. Сам.

— И попросил передать полиции, если не выйдет на связь в течение нескольких дней?

— Да.

— Он так и не вышел на связь.

Это не было вопросом. Глаза Мии заблестели.

— Нет. Думаю, они его убили.

— Да, — голос Бастиана упал почти до шёпота. — Я тоже так думаю.

Тишина легла между ними — плотная, тяжёлая. Мия нарушила её первой.

— Вот почему я вырвала страницы. Я прочла записи, прежде чем спрятать их в спальне под половицей. Там было столько имён. Наших людей, из деревни. Порядочных людей, которых заставляли делать вещи, немыслимые для них самих. Понимаете?

Она на мгновение умолкла, собираясь с силами.

— Я хотела одного — чтобы полиция оставила их в покое, когда получит дневник. Они и без того настрадались. Безумец похищал детей. Истязал их. Некоторые так и не оправились — до сих пор в закрытых лечебницах и выйдут оттуда уже никогда. Он уничтожил их жизни.

Во всей деревне почти не осталось семьи, которую бы это не затронуло. Вы не представляете, сколько людей тогда свели счёты с жизнью. Они не выдержали тяжести вины — вины, которую он на них взвалил.

— И всё же книгу вы полиции не отдали.

— Нет. Наутро после его исчезновения пришли люди. Прислал ОН. Перевернули мой дом вверх дном, но ничего не нашли. Слава богу.

Голос Мии стал глуше.

— А потом пригрозили. Если скрываю хоть что-нибудь — вернутся и спалят деревню. Жителей с детьми заранее запрут в домах.

— И тогда вы решили не отдавать записи.

— Да. Потому что знала: это не пустые слова.

— Из трусости. Вы нарушили слово, данное моему отцу, из трусости.

Мия не отвела взгляда.

— Вы полагаете, что это был ваш отец. А мне пришлось выбирать. Жизни целой деревни перевесили. Если в тех обстоятельствах слово «жизнь» вообще ещё что-то значило.

— Он доверился вам, Мия. Это было его завещание.

И тогда он увидел в её лице нечто новое — незнакомую, жёсткую решимость, которой прежде не замечал.

— Тогда я дам вам другое обещание. Я сделаю всё, чтобы преемник этого дьявола до конца дней гнил в сумасшедшем доме. Именно так сказано в записях.

— Как вы собираетесь это устроить? И с чего взяли, что у него вообще есть преемник?

— Доверьтесь мне. Я знаю.

У Бастиана вырвался короткий сухой смешок.

— Мой отец тоже когда-то вам доверился. Не обессудьте, если я проявлю осторожность.

— Вы многого пока не понимаете, — произнесла Мия ровно. — Но скоро поймёте.

Бастиан не ответил. Вернулся к листку и перечитал последнюю запись отца — медленно, слово за словом. Что-то тесное, горячее поднялось из груди и перехватило горло.

Отца в его жизни не было. Во всяком случае, он не мог его вспомнить. А теперь держал в руках прощальное письмо человека, которого так и не узнал.

Пальцы сами потянулись к строчкам — будто прикосновение к выцветшим чернилам могло сократить расстояние в четверть века.

Что было бы, передай Мия записи полиции — как обещала? Сколько прошло от его исчезновения до аварии? День? Неделя? Можно ли было всё предотвратить, попади эти страницы к следователям вовремя?

Бастиан заставил себя остановиться. Бессмысленно. Двадцать пять лет — прошлого не воротишь.

Но настоящее ещё в его руках.

Взгляд на часы. Без малого восемь. Он отложил листок и поднялся.

— Я не стану сидеть здесь и ждать, пока они заявятся снова.

— Что вы задумали? — в голосе Мии проступила тревога.

— Пока не знаю.

Он не стал говорить, что сейчас едва выносит её присутствие. Не стал упрекать. Просто хотел оказаться как можно дальше.

За окнами стояла густая темнота. Бродить впотьмах по проклятой деревне — затея не из приятных, но в этом было и преимущество: кто не видит сам, того не увидят другие.

К тому же могло попасться на глаза что-нибудь важное. Не зря же молодчики так настаивали, чтобы он безвылазно сидел в комнате.

Амбар. Надо подобраться к амбару. Кто бы ни явился туда этой ночью — рано или поздно он придёт. И Сафи привезут туда же. Если он уже не там.

Бастиан почти дошёл до двери, когда Мия окликнула его и торопливо шагнула следом.

— Будьте осторожны, — она остановилась рядом и подняла на него глаза. — Вы не знаете, на что они способны.

Он помедлил. Молча скользнул взглядом по её лицу — тонкие морщинки у губ, узкий правильный нос, тёмные глаза, в которых дрожал непролитый блеск.

— Может быть. Но знаете что, Мия? Теперь мне терять нечего. Кроме Анны и Сафи — ничего не осталось. Я знаю, что у меня в голове что-то разладилось. Возможно, скоро я лишусь рассудка окончательно. Но пока ещё способен соображать — буду пытаться вытащить двух людей, которые оказались в этой беде из-за меня.

Он задержал на ней взгляд.

— А может быть, отчасти и из-за того, что вы когда-то не сделали.

Толкнул дверь и шагнул в темноту.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 39.

Небо было почти сплошь затянуто облаками — лишь кое-где проглядывали крохотные просветы. Звёзд не было видно, и только половинка луны время от времени находила достаточно силы, чтобы хоть сколько-нибудь осветить землю. Сейчас она висела свободно, ничем не заслонённая.