Я видел на ней почерневшие запёкшиеся пятна — высохшие следы предыдущей церемонии. И я заметил на полу рядом нечто, что позволило мне догадаться, что последует дальше.

И всё же я не хотел в это верить. Я был убеждён, что, несмотря ни на что, ошибаюсь.

Я не ошибся. Я… я не могу писать дальше. Не сейчас. Существует такая степень ужаса, которая лишает человека способности действовать.

Именно это происходит со мной сейчас.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 16.

Бастиан не смел дышать. Казалось, тело налилось свинцом и больше ему не повиновалось.

Когда дверная ручка опустилась до упора, она задержалась внизу на несколько мучительно долгих секунд, потом медленно поползла вверх, замерла — и вновь пошла вниз.

Всё происходило будто в замедленной съёмке, но вовсе не беззвучно. Бастиан мысленно поблагодарил небо за то, что догадался запереться. Иначе тот, кто сейчас пытался проникнуть в его комнату, наверняка добился бы своего, а он даже не проснулся бы.

Ручку нажали снова.

Бастиан лихорадочно пытался понять, что делать. Неужели за дверью Миа? Но что могло понадобиться ей в такой час в его комнате? И разве, если бы ей действительно было что-то нужно, она не постучала бы?

А если это не Миа — тогда кто?

Ручка вернулась в исходное положение и замерла. Неужели тот, снаружи, отказался от своей затеи?

Нет. В дверь снова попытались войти — теперь уже настойчивее. Сквозь тихий скрежет ручки Бастиан различил другой звук. Металлический. Царапающий.

Чтобы понять, что это значит, много времени не требовалось.

Сердце заколотилось так бешено, будто вот-вот выскочит из груди. Ночной гость чем-то возился в замке. К счастью, ключ по-прежнему торчал в скважине, и открыть дверь снаружи было невозможно. Разве что удастся вытолкнуть его.

Бастиан решился и откинул одеяло.

От сонливости не осталось и следа. Взгляд заметался по комнате в поисках хоть чего-нибудь, что можно было бы пустить в ход как оружие. Ничего.

Значит, оставалось одно — идти напролом, с оружием или без. Может быть, ему удастся спугнуть того, кто стоит за дверью. Во всяком случае, это было лучше, чем лежать и ждать, пока ключ выпадет из замка и звякнет об пол.

— Миа? — громко окликнул он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это вы? Что вам нужно?

Прямо за дверью что-то упало. Судя по звуку, не слишком тяжёлое. Потом послышались шаги — торопливые, быстро удаляющиеся.

Напряжение немного отпустило. Кто бы ни стоял у его двери, этот человек, похоже, предпочёл исчезнуть.

Бастиан ещё несколько секунд вслушивался, не сводя глаз с ручки. Потом осторожно подошёл к двери, прижал ухо к дереву и замер.

Ничего.

Тогда он быстрым движением повернул ключ и рывком распахнул дверь, готовый, как таран, броситься на любого, кто окажется снаружи.

Но за дверью никого не было.

Бастиан нащупал выключатель, нашёл его слева и включил свет в коротком коридоре. Пусто. Никого, кто прятался бы в одной из двух соседних ниш. Ни тени, метнувшейся за угол.

Он глубоко вдохнул и уже хотел погасить свет, когда заметил на полу тусклый отблеск. В полосе света, падавшей из его комнаты, что-то блеснуло.

Отвёртка.

Почти наверняка именно ею только что пытались справиться с замком. Когда Бастиан окликнул Мию, неудавшийся взломщик, должно быть, от неожиданности выронил инструмент.

Бастиан нагнулся, поднял отвёртку и, присмотревшись, увидел, что её конец обработан — заточен до игольной остроты.

Кто-то среди ночи пытался проникнуть в его комнату с помощью остро заточенной отвёртки. Неужели этот переделанный инструмент нужен был лишь для того, чтобы при необходимости вскрыть дверь? Или потом его собирались использовать и как оружие?

Чтобы угрожать ему. Или чтобы…

Внезапно Бастиану почудилось, что за ним наблюдают.

Он почти влетел обратно в комнату, с силой захлопнул дверь и запер её.

Снова посмотрел на отвёртку в своей руке и невольно подумал: насколько уверенно должен чувствовать себя человек, чтобы вот так запросто бросить инструмент, которым только что пытался взломать чужую дверь?

Бастиан подошёл к кровати, выдвинул ящик тумбочки и положил отвёртку внутрь. По крайней мере, теперь у него тоже было оружие — на случай, если кто-то снова попытается к нему проникнуть.

Потом он лёг, натянул одеяло и решил оставить ночник включённым до утра. Устроился так, чтобы видеть дверь.

Не сводя взгляда с ручки, Бастиан пытался осмыслить случившееся и понять, что всё это может значить.

Началось всё с Анны. Его бывшей девушки.

Невероятно красивой молодой женщины, которая однажды случайно подошла к нему в баре и спросила, можно ли ей постоять рядом. К нему — к Бастиану Таннеру, который ещё в юности обычно оставался тем самым парнем, что под конец вечера пил с такими же неприкаянными приятелями, пока вокруг уже давно складывались парочки.

Нельзя было сказать, что он дурён собой, но и мужчиной, вслед которому женщины оборачиваются на улице, он тоже не был.

Фигура у Бастиана была самая обыкновенная, отнюдь не спортивная. С годами на талии осело несколько лишних килограммов. Нос — не совсем прямой и, пожалуй, чуть великоватый. Губы — тонковатые, как ему всегда казалось.

Словом, на собственный взгляд он выглядел совершенно заурядно.

Не то чтобы у него никогда не было женщин: случались и отношения, и случайные ночи. Но он явно не относился к тому типу мужчин, которых обычно выбирают женщины вроде Анны.

Анна могла выбирать кого угодно — в этом Бастиан убеждался всякий раз, когда они где-нибудь появлялись вместе. Мужчин не смущало даже то, что она шла по городу под руку с ним: они всё равно улыбались ей, провожали взглядом, бесстыдно разглядывали с головы до ног.

Почему же она выбрала именно его?

И почему так мало рассказывала о себе, а спустя несколько недель исчезла так же внезапно, как и появилась?

И почему даже в том немногом, что всё-таки открывала, она, очевидно, лгала?

Неужели всё это было задумано только ради того, чтобы заманить его в эту дыру?

Всё в Бастиане восставало против этой мысли. Зачем кому-то понадобилось тратить столько сил, чтобы заманить именно его в Киссах? И даже если так — почему тогда похитили не его, а его друга, когда он наконец приехал?

Ничего не сходилось.

Ответы он, вероятно, получит только тогда, когда найдёт Анну. И Сафи.

При этой мысли Бастиан невольно издал тихий, шипящий выдох — и сам вздрогнул. Как он, Бастиан Таннер, обычный сотрудник местной газеты, сможет найти и спасти двух похищенных людей? В деревне у чёрта на куличках, где, если не считать одной пожилой женщины, все жители, похоже, были либо скрытыми психопатами, либо, в лучшем случае, ненавидели чужаков?

Осознание того, в каком отчаянном положении он оказался, обрушилось на него с такой силой, что на глаза навернулись слёзы.

С этим чувством — что никогда прежде в жизни он не был в более безвыходной ситуации — он наконец уснул.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 17.

Глухой стук словно отдавался у него в висках. Бастиан натянул одеяло до подбородка, попытался укрыться с головой, скомкал подушку — и, когда это не помогло, прижал её к ушам.

И сразу понял: что-то не так.

Подушка пахла чужим. Матрас был продавлен и пружинил от малейшего движения. Это была не его постель.

Следом вернулась память. Бастиан резко открыл глаза и уставился в пятнистую стену. Потом быстро перевернулся, приподнялся и посмотрел сперва на дверь, затем на окно, за которым ещё стояла ночь.

Он вспомнил.

Ставни были закрыты. Тусклый свет в комнате исходил от ночника.

В голове болезненно пульсировало; боль словно подстраивалась под ритм нового стука. И тут он услышал женский голос. Мия.

— Вы уже проснулись? — тонко донеслось из-за двери. — Уже поздно, я приготовила вам завтрак. Почему вы заперлись?

Он взглянул на часы. Пять минут девятого. Поздно, как же. Но вслух ответил:

— Да. Сейчас выйду.

Собственный голос показался ему хриплым и чужим.

В комнате стоял сырой, промозглый холод. Бастиан снова опустился на матрас и подтянул одеяло выше. Оно ещё хранило тепло и на короткий миг подарило ему иллюзию безопасности.

Но почти сразу вернулись мысли об Анне, о Сафи и о прошедшей ночи — о том, как кто-то пытался открыть дверь его комнаты.

От этой мысли исчезли последние остатки мнимого уюта. Внутренняя стужа вернулась — вместе с тем особым, давним чувством одиночества, которое он в последний раз испытывал подростком, в одном из бесчисленных приютов.

Поддаваться этому было нельзя. Нужно думать, что делать дальше, как помочь Анне и Сафи. Они, скорее всего, в серьёзной опасности — и рассчитывают на него.

Он попробует попасть в тот сарай. А потом нужно будет найти кого-нибудь, кто отвезёт его в ближайшую деревню, чтобы он смог связаться с полицией.

Если никто не согласится, он пойдёт пешком. При дневном свете он сумеет отыскать дорогу назад. И даже если на это уйдёт три часа, сегодня он никому не позволит себя отговорить. Он сделает всё, чтобы покончить с этим кошмаром.

Бастиан откинул одеяло и потянулся за одеждой. Она тоже была холодной и слегка влажной.

Он быстро оделся, зябко растёр плечи, открыл окно и распахнул ставни. Дождь, похоже, закончился ещё ночью; облака немного разошлись. Кое-где даже проглядывали бледно-голубые просветы.

Сад за домом выглядел запущенным, словно о нём уже много лет никто не заботился. Кусты разрослись во все стороны, переплелись с сорняками и местами вымахали почти в человеческий рост. Между ними гнили переломанные стебли и почерневшие, увядшие растения.

Бастиану это показалось странным. Как вообще можно так жить? Но, с другой стороны, что в этой деревне не странно?

Он закрыл окно и вышел из комнаты. Из-за двери в конце короткого коридора доносился звон посуды.

Когда Бастиан вошёл в кухню, Мия как раз ставила на стол банку магазинного джема. Она подняла на него глаза. На ней были те же джинсы, что и накануне, но другой свитер. Волосы она собрала в хвост, и от этого выглядела ещё моложе.

— Доброе утро, — сказал Бастиан, стараясь сохранить хотя бы внешнюю учтивость.

Мия молча кивнула и указала на один из двух стульев у маленького соснового стола.

— Садитесь.

С первого взгляда было ясно, что завтрак окажется более чем скромным. Кроме джема, на столе стояли только пачка масла и маленькая пластиковая ванночка — скорее всего, с мёдом.

На дне чашки, приготовленной для него, пальца на два лежал растворимый кофе. На старой электроплите сипло пыхтел помятый чайник.

На кухне у Мии всё было старым, многое — до крайности изношенным. И Бастиану снова почудилось, будто он провалился в прошлое.

— Скажите, — начал он, пока Мия заливала кофе кипятком, — это вы ночью подходили к двери моей комнаты?

— Да. Но это было ещё вечером, когда я сказала вам, что закрываю ставни. Вы ведь помните.

— Нет, я не об этом. Я говорю о двух часах ночи.

Мия нахмурилась.

— Нет. В это время я уже спала.

— Но у моей двери кто-то был. В этом я уверен. Я видел, как несколько раз нажимали ручку. А потом кто-то пытался открыть замок отвёрткой.

Мия поставила чайник на место, опёрлась бедром о плиту и покачала головой.

— Вы ошибаетесь. Я, как уже сказала, спала. Входная дверь была заперта. И утром, когда я встала, она всё ещё была заперта. Значит, никто не мог войти.

— А через окно?

— Тоже нет. Все окна были закрыты. Только в моей спальне было приоткрыто, но туда никто бы не пролез. Может быть… вам это приснилось?

Бастиан осторожно отпил из чашки. Горькая бурда была почти непригодна для питья.

— Нет, не приснилось, — упрямо сказал он. — Я не знаю, как этот человек попал в дом, но ночью кто-то стоял у моей двери.

Мия открыла шкаф, достала корзинку с нарезанным хлебом и поставила перед ним.

— Хорошо. Я сейчас посмотрю, не осталось ли где-нибудь открытого окна и нет ли повреждений.

Она кивнула на стол.

— Простите, больше мне предложить вам нечего. Я почти не завтракаю и не ждала гостей.

Бастиан махнул рукой.

— Ничего, мне хватит.

Когда через несколько минут Мия вернулась, он успел съесть ломтик хлеба с джемом и как раз собирался отнести доску и почти нетронутую чашку кофе в раковину.

Он вопросительно посмотрел на неё.

— Ну?

Мия пожала плечами.

— Все окна закрыты, нигде ничего не повреждено. Дверь в подвал, как всегда, заперта. Я не представляю, как кто-то мог сюда попасть.

— Но этого не может быть. Я проснулся и своими глазами видел, как несколько раз нажимали на дверную ручку.

— Думаю, вам приснился дурной сон. После исчезновения вашей подруги это неудивительно.

Бастиан вспомнил про отвёртку, которую положил в ящик тумбочки.

— Подождите. Я вам кое-что покажу. Взломщик обронил отвёртку, когда убегал. Кончик у неё был специально сточен. Может быть, удастся выяснить, чья она.

Он пошёл в комнату, где спал, выдвинул ящик тумбочки, пошарил рукой в дальнем углу, наклонился, заглянул внутрь — и медленно выпрямился, не веря глазам.

Ящик был пуст.

Он осмотрел пол рядом с тумбочкой, опустился на колени, заглянул под кровать. Ничего.

Медленно он вернулся на кухню. В голове стоял гул.

Мия сидела за столом и вопросительно смотрела на него.

— Я ничего не понимаю. — Бастиан тяжело опустился на свободный стул. — Я точно положил отвёртку в ящик. Я это помню.

— А я теперь почти уверена, что вам всё это приснилось, — спокойно ответила Мия.

Бастиан не мог в это поверить. Это был не сон. Он слишком хорошо знал, как ощущаются сны.

И всё же…

Он с глухим стуком уронил ладонь на стол и заставил себя отодвинуть мысли о ночном происшествии. Сейчас было не до этого.

— Я уже не знаю, во что верить. Но с этим разберусь позже. Сначала я пойду к Франциске и не уйду оттуда, пока она не скажет мне всё, что знает.