Тим очень надеялся, что Себастьян не воспримет это как повод для новой ссоры. Они с Денисом друзьями уже точно не станут, но открытый конфликт только всё усложнит.

Он увидел, как Себастьян дёрнулся, и как Юлия положила ему руку на предплечье и принялась тихо, но настойчиво что-то говорить. Что бы она ни сказала, это подействовало: он метнул в Дениса последний злобный взгляд и отвернулся.

Дженни тем временем уже забралась к Лене под одеяло. Обе, казалось, были поглощены серьёзным разговором.

Буря то и дело швыряла что-то в деревянные стены. Порой казалось, будто в дверь колотят исполинскими кулаками, требуя впустить их внутрь.

— Похоже, нам тут ещё сидеть и сидеть, — произнёс Ральф достаточно громко, чтобы его слышали все. — Я ведь обещал вам небольшой сюрприз. Думаю, сейчас самое время.

— Ещё один сюрприз? — буркнул Себастьян. — Мне, честно говоря, хватило твоих сюрпризов.

— Что значит — моих сюрпризов? Ты говоришь так, будто я виноват в непогоде. Этого никто не мог предвидеть.

Себастьян резко подался вперёд.

— Мог, чёрт возьми. Не просто предвидеть — знать наверняка. Если бы хоть кто-нибудь удосужился посмотреть прогноз. Так что не рассказывай, будто этого нельзя было предвидеть, новичок.

— Себастьян, что с тобой? — спросил Яник. — Ты всё время на взводе. Этим делу не поможешь.

— Ну да, ещё и ты за него горой. Вы вообще понимаете, в какой мы заднице? Этот чёртов ураган может бушевать ещё долго. Мы торчим в какой-то промёрзшей халупе и понятия не имеем, где находимся. А поскольку мы так умно свернули с обычных маршрутов, искать нас никто не будет.

— Но если на обычных маршрутах нас не найдут, наверняка станут искать и в других местах, — сказал Фабиан.

Прозвучало это не как утверждение, а скорее как мольба — и обращена она была к Ральфу.

Ральф ничего не ответил, но Тим заметил странный взгляд, который Лукас бросил на него, прежде чем уставиться в пол.

Надо будет понять, что это значило.

— Ну так что, Лукас покажет, что мы вам принесли? — спросил Ральф с многообещающей улыбкой, словно начисто забыв об обвинениях, которые только что бросил ему Себастьян.

— Ты кто вообще — Дед Мороз? — крикнул Денис через всю комнату так громко, что Тим вздрогнул. — Давай уже: либо доставай, либо прекращай ломать комедию.

— Ну покажите уже, что там у вас, — быстро вмешался Тим. — Мне теперь и правда любопытно.

Ральф на мгновение замешкался, но потом, ухмыляясь, кивнул Лукасу.

— Ну, давай сюда эту штуку.

По-своему Тим даже восхищался Ральфом. Тот, несомненно, нёс немалую долю ответственности за то, в каком положении они оказались, и всё же с поразительным хладнокровием проглатывал всё, что ему бросали в лицо. Или, по крайней мере, мастерски делал вид. Как бы там ни было, именно благодаря этому дело раз за разом не доходило до настоящего взрыва.

Лукас поднялся, подошёл к своему набитому до отказа рюкзаку, стоявшему под столом, и принёс его Ральфу. Тот некоторое время возился с застёжками, потом наконец открыл рюкзак и извлёк большую бутылку с прозрачной жидкостью. Поднял её на всеобщее обозрение.

— Отборная русская водка.

— И это — великий сюрприз? — Себастьян покачал головой с видом обречённого смирения. — Впрочем, чего ещё ждать. Ну что ж, лучше, чем ничего. Может, хоть согреет.

— Отличный сюрприз, — пробормотал Тим Денису, не пытаясь скрыть разочарования.

И в следующий миг чудовищный грохот заставил всех вздрогнуть. Что-то с треском обрушилось, и на одно страшное мгновение показалось, будто рухнул сам мир.

ГЛАВА 13.

Одна из девушек пронзительно вскрикнула. Ральф и Лукас инстинктивно рухнули на пол. Остальные вскочили на ноги и тоже закричали, пытаясь перекрыть рёв бури, внезапно ворвавшейся в хижину.

Тиму понадобилось несколько секунд, чтобы хотя бы отчасти осмыслить хаос, развернувшийся у него перед глазами. Что-то с оглушительным треском вынесло окно, и в комнату обрушился дождь из стеклянных осколков. Следом хлынули ветер и вода, в считаные мгновения учинив внутри разгром.

Большинство свечей сдуло со стола. Лёгкие вещи подхватывало, метало по воздуху, швыряло о стены. Дождь сек почти горизонтально, и уже через несколько секунд всё вокруг промокло насквозь. На каждой поверхности поблёскивала тонкая плёнка влаги.

Тим двинулся к окну, прикрывая лицо рукой: в хижину врывалась не только вода — ветер нёс с собой мелкие обломки, подхваченные снаружи.

— Нужно закрыть ставни! Снаружи! — крикнул он, почти не надеясь, что сквозь этот грохот его кто-нибудь услышит.

Кричать бесполезно. Надо действовать. Сейчас.

Он резко развернулся и направился к двери. Лукас уже стоял рядом, будто ждал именно этого. Когда Тим поравнялся с ним, Лукас потянул дверь на себя. Едва щёлкнул засов, как створку вырвало у него из рук — она с силой ударила Лукаса в грудь и распахнулась настежь.

Шум стал нестерпимым. Лукас рухнул на пол. Яник и Фабиан бросились к нему, чтобы помочь подняться.

Тим, не оглядываясь, протиснулся мимо него наружу и потянул дверь обратно — всем телом, изо всех сил. Стихия будто упиралась в створку всей своей тяжестью, не желая уступать. Но в конце концов он всё-таки справился, навалившись на неё всем весом.

За считаные секунды он снова промок до нитки. Холод пробирал до костей. Казалось, буря только набирает силу.

Как, чёрт возьми, добраться до окна, закрыть ставни и самому не разбиться?

В этот момент дверь снова приоткрылась — ровно настолько, чтобы Яник смог выскользнуть наружу и тут же захлопнуть её за собой. Подавшись к Тиму вплотную, он прокричал:

— Давай! Держись за меня!

Крепко ухватив Тима за запястье, Яник без колебаний двинулся вперёд, прижимаясь к стене хижины. Когда они добрались до угла и Яник шагнул из-под прикрытия стены, порыв ветра ударил в него с такой силой, что едва не сбил с ног. Тим в последний миг успел его удержать.

Дальше они шли уже вдвоём, вжимаясь в стену и продвигаясь сантиметр за сантиметром. Каждый шаг давался с трудом, каждый следующий казался почти невозможным. Но наконец, после борьбы, которой, казалось, не будет конца, они добрались до окна.

Им понадобилось добрых пять минут, чтобы сдёрнуть ставни с удерживавших их крюков, свести створки и заколотить по ним кулаками. Изнутри, похоже, ждали этого сигнала: когда Тим и Яник осторожно убрали руки, ставни остались плотно закрыты.

Руки горели огнём. На миг Тиму всерьёз показалось, что он надорвал мышцы, но острая боль быстро отпустила.

Обратно они пробирались тем же путём — вдоль стены, шаг за шагом, не отпуская друг друга. Примерно через пятнадцать минут после того, как Тим вышел из хижины, они ввалились внутрь и без сил рухнули на мокрый пол.

К тому времени остальные успели зажечь несколько свечей. Дрожащее пламя отбрасывало на стены причудливые тени — они дёргались и плясали, словно уродливые карлики или злобные призраки.

Сквозь единственную щель между ставнями просачивалась тонкая серая полоска дневного света, будто и сам день выцвел под натиском бури.

В этом тревожном полумраке разгром казался ещё страшнее.

Когда Тим и Яник вернулись, разговоры смолкли. И снова первым заговорил Ральф:

— Вы отлично справились.

Но Тиму тут же вспомнилось, как Лукаса сшибло дверью. Он быстро обвёл хижину взглядом. Лукас сидел на прежнем месте, рядом с Ральфом, сгорбившись и закрыв глаза. В руке у него была бутылка водки, и, судя по всему, он уже успел приложиться к ней как следует.

— Лукас, ты как? — окликнул его Тим.

Лукас поднял голову. Лицо у него было искажено болью.

— Паршиво, — выдавил он. — Эта чёртова дверь мне в грудь влетела. Боль адская.

— Да ладно, не драматизируй, — бросил Ральф. Как всегда, разговаривая с Лукасом, он даже не пытался скрыть презрения. — Не так уж сильно тебя и приложило.

— Тогда почему сам не пошёл? — пробормотал Лукас так тихо, как только позволял вой бури.

Тим удивлённо посмотрел на него. Впервые на его памяти Лукас осмелился ответить Ральфу в таком тоне.

— Что значит — сам? — прищурился Ральф.

— То и значит. Если там ничего страшного, чего не вышел ты?

— Я не это сказал.

— Сказал. Велел мне лезть наружу и закрывать окно.

Ральф натянуто усмехнулся.

— Не передёргивай.

— А когда ты пригрозил, что мой отец…

— Хватит, — резко оборвал его Ральф. — Замолчи.

Лукас не сразу отвёл взгляд. Несколько секунд казалось, что он всё-таки продолжит, что сейчас скажет что-то ещё — важное, давно копившееся внутри. Но он сдержался. Молча поднял бутылку, жадно отхлебнул и протянул её Тиму и Янику.

— Держите. Заслужили.

В его голосе звучала горечь.

Тим никогда не любил крепкий алкоголь, но сейчас глоток водки и правда пришёлся бы кстати. Он чувствовал себя вымотанным до предела: ломило всё тело, а холод забирался всё глубже под кожу.

Краем глаза он заметил, как Яник поднялся, подошёл к Лукасу, взял бутылку, сделал глоток и передал её Тиму. Тот последовал его примеру.

Водка обожгла горло огненной струёй, оставив после себя жгучий след. Тим почувствовал, как тепло опускается всё ниже, к самому животу. Вкус был отвратительным, зато ощущение — почти блаженным. Он тут же сделал ещё один, уже большой, глоток.

— Вообще-то тут тоже раненый есть, — подал голос Себастиан. — Оставьте хоть немного.

Он сидел на столе рядом с Юлией. Похоже, эти двое и вправду нашли друг друга.

— Не волнуйся, — сказал Ральф. — У меня ещё есть бутылка.

— У тебя? — громко вставил Денис из своего угла. — Или всё-таки у Лукаса?

Он снова забился в своё место, почти не тронутое разгромом, и укрылся одеялом.

— Ну, я её принёс. И что?

Денис кивнул на Лукаса.

— В его рюкзаке. Твой, что ли, порвался?

На секунду Ральф замялся.

— Да какая разница, кто что нёс? Радуйтесь, что она вообще здесь. Хоть согреемся.

Тим молча протянул бутылку Себастиану. Тот сделал несколько жадных глотков, вытер рот тыльной стороной ладони и с мрачной усмешкой сказал:

— Ну да. Благодаря тебе она нам и понадобилась.

После этого он передал бутылку Юлии. К удивлению Тима, она взяла её без колебаний. После первого, совсем крошечного, глотка поморщилась, но тут же сделала второй и поставила бутылку рядом с собой.

Тим окинул взглядом разгром и предложил хоть немного прибраться — хотя бы расчистить на полу место, чтобы можно было сесть.

Провозились с полчаса. Работали все, кроме двоих пострадавших — Себастиана и Лукаса, — а также Дениса, которого никто даже не пытался звать. К этому времени все уже поняли: максимум, чего от него можно дождаться, — очередной язвительности.

Чтобы хоть немного разогнать полумрак, зажгли ещё несколько свечей и расставили их по комнате. При других обстоятельствах хижина, озарённая этой россыпью дрожащих огоньков, могла бы показаться почти уютной.

Почти — если бы не буря, бесновавшаяся за стенами, не лужи на полу, не одежда, промокшая насквозь и вытягивавшая из тела остатки тепла.

И если бы не глухое, тяжёлое, неотступное знание: они отрезаны от внешнего мира.

ГЛАВА 14.

К полудню стало ясно: буря и не думала униматься.

После уборки все снова забрались под одеяла — по двое, в тех же сочетаниях, что и до возни со ставнями. Шерстяные одеяла хоть немного согревали и подсушивали промокшую одежду. Хуже всего было высунуться из-под них: стоило откинуть край, как промозглый воздух тут же набрасывался на мокрые, едва начавшие отогреваться вещи.

Кто-то тихо переговаривался с тем, с кем делил одеяло, кто-то закрыл глаза, кто-то просто смотрел в пустоту. Тим следил за дрожащими на стене тенями, когда Себастьян громко сказал:

— Народ, у нас проблема.

— Какая? — первым отозвался Ральф, явно решив, что должен вмешаться.

— Юлии надо выйти. По нужде.

Ральф пожал плечами.

— Значит, наружу.

— Ты это серьёзно? Её там ветром снесёт.

— А здесь, по-твоему, лучше?

— Вот поэтому я и говорю: проблема.

— Можно устроить туалет в соседней комнате, — предложил Фабиан.

— Фу, — скривилась Дженни. — Какая мерзость.

После ссоры с Яником она впервые заговорила со всеми. До этого всё время шепталась с Леной, и Тима это совсем не радовало. Ему по-прежнему хотелось снова оказаться рядом с Леной, но, похоже, пока об этом можно было забыть.

Фабиан энергично замотал головой.

— Да почему? Там и так грязно, и воняет уже. Ящик, где лежали одеяла, теперь пустой. Его и можно использовать.

— Дженни права, — сказал Яник и с явным отвращением покосился на Фабиана, с которым делил одеяло. — Меня от одной мысли мутит. И дверь там не закрывается. Снаружи, конечно, тоже не сахар, но если держаться у самой стены, то пережить можно.

— Ну так иди, если совсем прижало, — бросил Себастьян Юлии, которая, судя по всему, тоже не пришла в восторг от предложения Фабиана.

— Прижало, — отозвалась она. — Но не до такой степени. В ящик я не полезу. Попробую снаружи.

Она откинула одеяло, поднялась и обхватила себя за плечи.

— Господи, до чего же холодно.

Вспомнив о Лукасе, Тим предупредил:

— Осторожнее с дверью.

Юлия сумела приоткрыть её ровно настолько, чтобы проскользнуть наружу. В ту же секунду в хижину ворвался ветер и задул две свечи. И всё же Тиму показалось, что буря немного сдала. А может, ему просто очень хотелось в это верить.

Через несколько минут Юлия вернулась. Волосы, только начавшие подсыхать, снова слиплись в мокрые пряди.

— По-моему, стихает, — объявила она, одарив Фабиана победным взглядом, и направилась к своему месту рядом с Себастьяном. — Тяжело, конечно, но терпимо. Так что никакой… ящик нам не нужен.

Она юркнула к Себастьяну под одеяло, и они сразу зашептались о чём-то своём.

— Похоже, мне теперь влетит по полной, — тихо сказал Денис.

От неожиданности Тим даже вздрогнул и повернулся к нему. В полумраке лицо Дениса едва угадывалось: свечи в их углу задуло, и теперь туда добирались только слабые отсветы из другого конца хижины.