— Я больше не могу. Далеко ещё до хижины? У меня всё болит, я замёрзла. Я хочу отсюда выбраться. Я хочу домой. Пожалуйста!

Ральф не ответил сразу. Лишь после паузы, показавшейся бесконечной, он произнёс:

— Я не знаю.

— Что?! — взвился Яник. — Что значит — «не знаю»?

Ральф пожал плечами.

— Нас… снесло штормом невесть куда. Я не узнаю эту местность.

И уже тише добавил:

— Я не знаю точно, где мы.

— Ты шутишь! — Лена в ужасе переводила взгляд с Ральфа на Тима и обратно. — Что нам теперь делать?

— Мы заблудились? — всхлипнула Юлия, закрывая лицо руками. — Господи, Господи, какой кошмар!

Дженни лишь потрясённо покачала головой.

В следующее мгновение перед Ральфом вырос Себастьян. Его массивная грудь тяжело вздымалась, и Тим видел: тот держится из последних сил.

— Ты сейчас напряжёшь свои жалкие мозги, — процедил он сквозь зубы. — Ты же якобы был здесь сотню раз. Значит, и через это место проходил. Ты нас сюда затащил — ты нас отсюда и выведешь. Ясно?

— Ральф справится, — робко подал голос Лукас откуда-то сбоку. — Он правда отлично ориентируется.

Слова прозвучали жалко и неубедительно. Впрочем, когда Лукас вообще говорил или делал что-нибудь с настоящей уверенностью?

Себастьян резко развернулся к нему, и Лукас втянул голову в плечи, как перепуганная черепаха.

— Если ещё хоть кто-нибудь заикнётся о том, как он «отлично ориентируется», или выдаст какую-нибудь тупость вроде «всё будет хорошо», — я за себя не ручаюсь. Если кто-то из вас, умников, до сих пор не понял: у нас большие проблемы, ребята. А для особо одарённых поясню отдельно: мы по уши в дерьме.

— Нам просто нужно идти дальше, — сказал Ральф, но от прежней уверенности в его голосе не осталось и следа. — Рано или поздно мы наткнёмся на хижину. Их тут наверху много.

— Ты совсем сбрендил, урод? — подал голос Денис, до сих пор на удивление молчавший. — Мы должны и дальше болтаться в этом шторме, пока случайно не наткнёмся на хижину? Или пока кто-нибудь не свернёт себе шею? Ну ты и отморозок. Даже хуже, чем я думал.

— Так мы ни к чему не придём, — сказал Фабиан и шагнул вперёд, чтобы его слышали все. Ладонь он по-прежнему прижимал к затылку. — Ральф ведь оставил записку с указанием, где мы. Наверняка за нами уже отправили спасателей. Вероятность того, что нас найдут здесь, под этим козырьком, — нулевая. Если мы выйдем наружу, да, будет тяжело, но мы можем набрести на хижину. И тогда появится шанс, что нас заметят.

— К тому же… если шторм усилится, мы и здесь перестанем быть в безопасности, — добавил Ральф, и голос его прозвучал уже чуть твёрже.

— Ещё усилится?! — недоверчиво переспросила Дженни.

Ральф несколько раз кивнул.

— Да. То, что сейчас, — ещё цветочки. Когда начинается по-настоящему, тебя просто уносит, если над головой нет крыши. Однажды я пережидал такое в той хижине, куда хотел вас привести. Боялся, что эту халупу разнесёт к чертям. Поверьте.

— Ну и что мы делаем? — Яник обвёл всех взглядом.

— Я хочу есть, — сказала Юлия, в очередной раз размазывая грязь по лицу тыльной стороной ладони. К этому моменту она уже напоминала огородное пугало. — И мне нужно отойти.

— Я за то, чтобы идти дальше, — объявил Фабиан. Впрочем, это и без того было ясно.

— Но я хочу есть. И пить. И я больше не хочу ползти под этим дождём, — упрямо добавила Юлия.

Ральф повернулся к Тиму.

— Что скажешь?

— Может, сначала немного перекусим, а потом двинемся дальше? — предложил Тим и, взглянув на Юлию, добавил: — А кому нужно, пусть попробует зайти за угол.

Ральф всмотрелся в небо.

— Хорошо. Но терять время нельзя, пока мы вообще ещё в состоянии двигаться. Я понятия не имею, что там назревает.

— Ну, хуже уже вряд ли будет, — сказал Тим.

Он ошибался. И ошибался чудовищно.

ГЛАВА 10.

Потребовалось невероятное усилие воли, чтобы спустя некоторое время покинуть это относительное укрытие и вновь шагнуть навстречу стихии.

Им было холодно, но промокшая одежда всё же немного отогрелась на телах. Стоило ливню снова обрушиться на них ледяными иглами и в считаные секунды промочить насквозь, как зубы Тима застучали частым, неудержимым стаккато — совладать с этим он не мог. Ему казалось, что и ветер, и дождь стали ещё злее, ещё беспощаднее.

То и дело кто-нибудь стонал или вскрикивал: в кого-то врезался очередной летящий обломок. Чёрные тучи над головой непрерывно клубились и смещались, словно собираясь для последнего удара по горстке беспомощных людей.

Тим старался не отставать от Ральфа и в то же время тянуть за собой Лену. Он чувствовал, как её покидают силы, и ему приходилось напрягаться всё сильнее, чтобы они не отстали. Иногда, вскидывая голову, чтобы сориентироваться, он в первый миг не понимал, движутся ли они прямо или их снова сносит в сторону.

Они давно уже стали игрушками этого чудовищного урагана, и он гнал их куда хотел. Ральф, похоже, в какой-то момент отказался от попыток держать направление: Тим заметил, что они меняли курс всякий раз, когда ветер бил им в лицо.

Несколько раз они пытались остановиться и перевести дух, но тщетно — ветер попросту вжимал их в склон, где на каждом шагу подстерегали осыпи, камни, вывороченные корни. Тим боялся даже представить, во что превратились его ноги и колени после бесчисленных падений.

Почти безвольно они отдавались шторму, тратя последние крохи сил лишь на то, чтобы не потерять друг друга.

И будто этого было мало, над ними грянула гроза — такая, какую Тим не сумел бы вообразить даже в кошмаре.

В считаные минуты небо налилось смоляной чернотой, и первая чудовищная молния распорола его безумным зигзагом. Две секунды спустя грянул гром такой силы, что Тиму показалось: ещё немного — и барабанные перепонки лопнут.

Очередной порыв ветра сбил их с ног и швырнул друг на друга.

Всё кончено. Нам не выжить.

Он пополз к Лене, которую отшвырнуло на несколько метров. Она лежала, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Он выкрикнул её имя так громко, как только мог, но даже собственного крика не услышал — лишь почувствовал, как тот дрожью прокатился по телу. Рёв и грохот вокруг пожирали все звуки.

Он молча скорчился рядом с ней на земле.

Им оставалось только ждать. Чего? Что гроза утихнет? Что их спасут? Что… Он и сам не знал. Удары по телу сыпались один за другим, но он уже почти перестал их замечать.

В какой-то момент чья-то рука крепко схватила его за плечо. Тим с трудом поднял голову. Рядом на коленях стоял Яник и что-то кричал, но слов было не разобрать.

Тим судорожно огляделся в поисках Лены — и не нашёл её. Рывком приподнявшись на руках, он в панике завертел головой. В нескольких метрах от него кто-то с трудом пробирался вперёд на четвереньках. Кажется, это была Дженни — Тим узнал её по куртке.

Яник снова толкнул его и указал куда-то назад, наискосок. Тим проследил взглядом за направлением его руки — и наконец увидел то, что тот имел в виду. Неподалёку из сплошной стены дождя проступали тёмные, расплывчатые очертания хижины.

Остальные уже ползли к ней. Лена была совсем близко и тоже двигалась к строению. Ральф находился наискосок позади, отставая всего на полметра. Он полз следом и подталкивал её вперёд ладонью, упёртой ей в ягодицы.

— Лена! — закричал Тим. — Ле-е-ена-а-а!

Бесполезно. Она не слышала. Даже Яник не слышал — он уже двинулся к хижине и успел отползти на приличное расстояние.

Из последних сил Тим рванулся вперёд. Три-четыре мучительных рывка отвоёвывали у стихии от силы два метра — а потом ураган снова отбрасывал его на полметра назад.

Ну почему эта проклятая хижина не могла оказаться по ветру?!

Он прикинул расстояние. Метров двадцать, не больше. Но здесь, в этом аду, они казались недостижимыми, как путь до Луны.

Тим был на пределе и уже не верил, что доползёт. Снова и снова ветер вдавливал его в землю или швырял назад; всякий раз, собрав остатки сил, он опять толкал измученное тело вперёд.

Он всматривался вперёд — но Лены там уже не было. Значит, добралась. С помощью Ральфа. С его рукой на её заднице.

Тим вскрикнул и мобилизовал всё, что в нём ещё оставалось. Полпути позади. Остальное тоже одолею. К Лене. Туда, где уже Ральф…

Прошло ещё минут десять, прежде чем Тим, последним из всех, дополз до цели. У самых стен хижины напор ветра заметно ослаб.

Дверь поддалась не сразу, но в конце концов он справился и ввалился внутрь. Когда он захлопнул её за собой, вой и грохот оборвались так резко, что относительная тишина легла на уши ватой.

В хижине было темнее, чем снаружи, и прошло какое-то время, прежде чем глаза Тима начали различать первые смутные очертания. Слева сквозь щели в закрытых ставнях просачивался мутный свет.

Помещение было около четырёх метров в ширину и шести-семи в длину. Обстановка — самая скудная. Два силуэта сидели, вероятно, на табуретах. Остальные, похоже, расположились на полу. У стены рядом с табуретами стоял стол; напротив темнел шкаф или стеллаж.

Никто не говорил. От этого хижина казалась почти призрачной. Лишь теперь, когда слух понемногу свыкся с тишиной внутри, Тим начал различать вой, скрежет и глухие удары, с которыми шторм ярился снаружи.

— Добро пожаловать в курортный рай, — произнёс с пола Яник.

— Чёрт, я думал, снаружи мне конец. — Тим снял с плеч рюкзак и поставил рядом. — Считаю, нам крупно повезло. По крайней мере, здесь сухо и нет ветра. А вы как сюда попали? Дверь была открыта?

— Нет, но открыть её оказалось несложно, — ответил Яник. — Хотя формально, конечно, это взлом.

— Думаю, при такой погоде нас поймут.

— Ага, конечно. Сейчас ещё явится обслуживание номеров и взобьёт нам подушки. Вот ведь дерьмо! — фыркнул Себастьян. — Мы торчим чёрт знает где на этой горе, понятия не имеем, где находимся, и рядом нет никого, кто хоть сколько-нибудь разбирался бы в местности.

Ясно было, кому это адресовано, но Ральф, к удивлению Тима, промолчал.

— Лена? Ты где?

— Здесь, — отозвалась она с одного из табуретов.

Тим и без того догадывался, кто сидит на втором.

— Ты в порядке?

Едва вопрос сорвался с губ, Тим понял: теперь все точно догадаются, что я чувствую к Лене. И спросил я именно поэтому.

— Да, более-менее. Несколько ссадин, но ничего серьёзного.

Глаза Тима всё лучше привыкали к полумраку, и он уже мог различить отдельные лица. На соседнем табурете рядом с Леной действительно сидел Ральф.

— Что будем делать? — спросила Юлия.

Тим, больше не сопротивляясь усталости, опустился на пол.

— Для начала — порадоваться, что мы выбрались из шторма, — сказал Ральф.

Себастьян шумно выдохнул через нос.

— Из шторма, которого, по твоему блестящему прогнозу, вообще не должно было быть.

— Выбрались, говоришь? — отозвался из темноты Денис; только теперь Тим заметил, что тот забился в дальний угол. — Псих!

— Зато мы в сухом месте, — упрямо повторил Ральф.

— «Мы застряли» — вот как это называется. Хватит, чёрт возьми, приукрашивать то, во что ты нас втравил! — Голос Себастьяна наливался яростью. — Мы здесь потому, что великий проводник и знаток погоды был уверен: никакого ненастья не будет. Потому что ему непременно понадобилось свернуть с известного маршрута — и он тут же заблудился. И именно поэтому спасатели, которые сейчас, возможно, рискуют ради нас жизнями, будут искать впустую. Кто знает, может, кто-нибудь из них даже погибнет — просто потому, что они, конечно, будут прочёсывать известные тропы. Кому вообще придёт в голову, что кто-то окажется настолько безмозглым, чтобы тащиться по горе напрямик в сильнейший ураган года?!

С каждой фразой Себастьян заводился всё сильнее, и Тим невольно обрадовался, когда тот наконец умолк, не доведя себя до исступления. Этот здоровяк был совершенно непредсказуем.

— Они не будут нас искать.

В голосе Ральфа было что-то, что заставило Тима насторожиться. Но прежде чем он успел обдумать услышанное, яркий луч фонаря выхватил из темноты фигуру Фабиана, а затем скользнул дальше по комнате.

— Да будет свет! — объявил Яник и тут же зажмурился, когда слепящий конус мазнул по его лицу. — Эй, прекрати! Кто это вообще?

Это оказался Лукас с фонариком — ещё одним сюрпризом, извлечённым из недр его рюкзака.

— Раз уж у нас есть фонарь, стоит осмотреться. Может, здесь найдётся что-нибудь полезное, — предложил Яник. — Не исключено, что нам придётся просидеть здесь несколько часов.

Он и представить себе не мог, насколько сильно ошибался.

ГЛАВА 11.

Ральф забрал у Лукаса фонарь и медленно повёл лучом по стенам, пока тот не выхватил из мрака маленькое окно, сквозь которое сочился тусклый серый свет.

— Может, кто-нибудь попробует открыть ставни? — спросил он.

Фабиан, сидевший ближе всех к окну, поднялся и с сомнением оглядел раму.

— А если буря выбьет стекло? — осторожно заметил он.

Ральф покачал головой.

— Не думаю. Здесь, наверху, такие бури не редкость. Окно выдержит.

— Это опять твой бесценный опыт подсказывает? — язвительно бросил Себастьян.

Ральф опустил руку с фонарём.

— Да прекрати уже. Я ошибся, и мне жаль. Но в горах чертовски трудно что-либо предсказать: погода может измениться в любую минуту. Ты что, правда думаешь, будто я нарочно загнал нас в эту ситуацию?

— Ты просто слишком высокого мнения о себе, — вставил Денис, опередив Себастьяна. — В этом вся твоя проблема.

— Вот именно, — подхватил Себастьян. — Вся эта идиотская самоуверенная болтовня: мол, я тут всё знаю, всё понимаю, идите за мной — и ничего с вами не случится… — Он передразнил интонации Ральфа. — Если это не полная задница, тогда спасибо тебе огромное.

Внезапный рокот грома и рёв ветра оборвали перепалку. Фабиан тем временем уже распахнул окно и возился с крючком, стягивавшим посередине створки ставен. Когда ему наконец удалось его отцепить, ставни рывком вырвало у него из рук.