Дженни ответила ему лишь коротким взглядом. Но даже этот взгляд показался Тиму пугающе пустым — словно из неё ушло всё.

Юлия подошла к месту, где прежде сидел Ральф, и потянулась за одеялом, всё ещё лежавшим там. Видимо, Лукас уже укрылся её одеялом. Она взялась за край и откинула его.

И в ту же секунду пронзительно вскрикнула, уставившись себе под ноги.

Тим вздрогнул и тоже перевёл взгляд туда, куда смотрела Юлия. Она подняла на него глаза — широко распахнутые, полные ужаса. Увидев, что заставило её закричать, Тим застыл как вкопанный.

Глава 21.

Все молча уставились туда, где ещё недавно лежал Ральф. На полу в нескольких местах тускло поблёскивали тёмные пятна. Ошибиться было невозможно: кровь. И её было много.

— Чёрт возьми… — выдохнул Себастьян и опустился на корточки.

Он внимательно оглядел семь или восемь брызг размером с монету, беспорядочно разбросанных по полу вокруг лужицы с ладонь величиной. Потом медленно выпрямился и остановился прямо перед Тимом.

— Полагаю, это не твоя кровь?

Тим лишь покачал головой.

— Тогда твоё объяснение насчёт разбитой губы звучит уже не слишком убедительно, не так ли, Тимми?

Тим был совершенно сбит с толку. Сознание снова захлестнуло его слишком многим сразу — так, что он не успевал ни осмыслить происходящее, ни собрать мысли во что-то связное.

Как это вообще возможно? Откуда здесь кровь?

Не моя. Это точно. Лужа там, где спал Ральф, под его одеялом… Значит, кровь его. Но тогда почему кровь у меня на лице и на руках? И почему нос при этом чистый?

— Кровь из носа, — услышал он собственный голос и сам поразился тому, как легко эти слова сорвались с губ, будто помимо воли. — Может, у Ральфа ночью пошла кровь из носа?

Себастьян коротко усмехнулся — без тени веселья.

— Ну конечно. Кровь из носа. Ты только посмотри, сколько её тут присохло. Ты хоть раз видел, чтобы при носовом кровотечении теряли столько крови?

Нет, такого Тим не видел. Но какое ещё этому может быть объяснение?

Какая-то смутная догадка рвалась наружу, однако разум упрямо не подпускал её к себе.

Должно быть другое объяснение. Нормальное. Безобидное. Должно.

Он вдруг почувствовал рядом чьё-то присутствие и резко обернулся. Лена вздрогнула от его движения и растерянно заглянула ему в лицо.

— Тим… что с тобой?

— Что со мной? — переспросил он и вдруг нервно, почти срываясь на смех, выдохнул: — А ты не видишь? Они опять пытаются сделать виноватым меня.

Он перевёл взгляд на Себастьяна. Тот смотрел на него в упор, не мигая.

— Особенно стараются те, кто уже успел показать, что вполне способен причинить Ральфу настоящий вред. Почему-то именно они усерднее всех переводят подозрения на других.

По маскообразному лицу Себастьяна пробежала короткая судорога.

— Не уводи разговор в сторону. Это не у меня после сна лицо было в крови. И не у меня руки были в крови. Ральф исчез. На его месте — кровь. Тут не нужно быть полицейским, чтобы понять: между этими фактами есть связь.

Тим смотрел на него, лихорадочно подбирая ответ, но в голове вдруг стало пугающе пусто — будто из него на миг вымело всё человеческое.

Всё в нём требовало одного: бежать. Распахнуть дверь, выскочить наружу, оставить эту хижину, этих людей, этот кошмар позади. Даже бушующая снаружи буря казалась менее страшной, чем то, что происходило сейчас здесь.

Он обвёл взглядом остальных, одного за другим, вглядываясь в лица. Верят ли они, что он причастен к исчезновению Ральфа? Или кто-то знает больше, чем говорит?

Дженни.

Тим вспомнил её странное поведение утром. Неужели она что-то видела? Он посмотрел на неё почти умоляюще, но она отвернулась и уставилась в стену.

Юлия, напротив, смотрела прямо на него. И в её взгляде слишком отчётливо читался страх.

Страх… передо мной?

Он искоса взглянул на неё ещё раз — и снова увидел то же самое.

Тим почувствовал, как Лена коснулась его руки, и с ужасом увидел, как сам стряхнул её пальцы. Словно рука принадлежала не ему. Словно жила собственной жизнью. Он торопливо бросил на Лену виноватый взгляд, сам не понимая, зачем это сделал, и не находя слов, чтобы объясниться.

Тревожная мысль звучала в нём всё настойчивее. Наконец она прорвалась в сознание и сложилась в ясные, беспощадные слова.

Может, это сделал ты. Ты знаешь, что способен на такое. Однажды ты уже причинил человеку вред. Во сне. И если это повторилось прошлой ночью, ты бы сейчас ничего не помнил.

Тим обхватил голову руками и с силой прижал ладони к вискам. Ему казалось, ещё немного — и он сойдёт с ума.

Как я вообще оказался в этом кошмаре?

Казалось, все ополчились против него. Будто посреди хижины выросла прозрачная перегородка: по одну сторону — все остальные, по другую — он один. Изгой. Чужой.

Снаружи что-то с оглушительным грохотом ударило в стену. Вздрагивали уже немногие — за последние часы все успели привыкнуть к этим звукам.

— Всё это не имеет никакого смысла, — сказал Тим, не сводя глаз с Себастьяна, который, похоже, слишком охотно вошёл во вкус своей роли обвинителя.

Он почувствовал, что мысли понемногу выстраиваются в порядок. С облегчением отметил: он снова способен рассуждать.

— Зачем мне вредить Ральфу? Даже если предположить, что я каким-то образом ранил его здесь, — что потом? У меня против него не было ни единого шанса. Значит, сначала мне пришлось бы оглушить его во сне. А дальше? Вытащить из хижины? Его? И так, чтобы никто из вас ничего не услышал? Вы сами в это верите?

— Мы все были пьяны, — сказал Яник. — Я бы точно ничего не услышал.

Тим недоверчиво уставился на него.

— Но я был пьян не меньше вашего.

— Я вижу одно, — отрезал Себастьян. — Ральф исчез. На его месте — кровь. И есть человек, который вчера вечером с ним сцепился, а сегодня утром оказался с кровью на лице и на руках. По-моему, картина вполне ясная.

Сперва Тим хотел снова вспылить и в который раз напомнить всем, что Себастьян куда больше похож на человека, способного навредить Ральфу. Но какой смысл? Все и так это знали. И всё же смотрели на него так, словно были готовы устроить расправу прямо здесь, на месте.

— А может, есть и другие подозреваемые, — неожиданно сказала Дженни.

Сердце Тима сразу заколотилось быстрее. Неужели она наконец заговорит? Все повернулись к ней.

— Кто угодно мог ранить Ральфа этой ночью. Во время ссоры, — продолжила она, переводя взгляд сначала на Лукаса, потом на Фабиана.

— Разумеется, под подозрением сейчас может оказаться каждый, — сказала Лена, по-прежнему стоя рядом с Тимом. — Но я уверена, что Тим тут ни при чём. Ты говоришь о ком-то конкретном?

Дженни опустила глаза, будто взвешивая, что можно открыть, а что нет. Потом всё-таки подняла голову.

— Ночью я проснулась и видела, как Лукас ссорился с Ральфом.

— Что?! — вырвалось у Тима. — И ты говоришь об этом только сейчас?

— Я не люблю бросаться обвинениями, — спокойно ответила Дженни. — Но раз уж здесь так легко решили сделать виноватым тебя, я сочла, что это нужно сказать.

— Не все, — твёрдо заметила Лена и снова потянулась к руке Тима. На этот раз он не отстранился и крепко сжал её ладонь.

Все взгляды обратились к Лукасу. Тому явно было не по себе: он нервно мял край одеяла.

— Это неправда, — сказал он упрямо, почти по-детски. — Мы с Ральфом просто разговаривали, а не ссорились. Наоборот, мы всё выяснили и помирились. Тебе, наверное, приснилось.

Дженни перевела взгляд на Фабиана, выдержала короткую паузу и произнесла:

— Фабиан?

Тот неопределённо качнул головой, но промолчал. Выглядел он скверно: стеклянный взгляд, влажный лоб, болезненная вялость.

Как вообще можно потеть в такой холод? — мелькнуло у Тима.

Но Дженни заговорила снова — уже жёстче:

— И ещё я видела, что ты не спал и тоже всё это видел.

— Да, видел, — наконец выдавил Фабиан.

Тим уставился на него в ошеломлении.

— Не могу поверить. Ты тоже? И тоже молчал? Что с вами всеми не так? Вам было проще ждать, пока всё свалят на меня?

Фабиан пожал плечами.

— Дженни уже сказала. — Он закашлялся, прочистил горло. — Если бы мы сразу заговорили, все бы тут же набросились на Лукаса. А мы всего лишь видели ссору.

— А на меня, значит, можно? — воскликнул Тим. — Отлично. Меня обвиняют в том, что я сделал что-то с Ральфом, а вы молчите, хотя знаете, что ночью с ним ссорился другой человек?

— Тим, я уже сказала всё, что видела, — ровно отозвалась Дженни.

— Ну и? — повернулся Яник к Лукасу. — Что ты теперь скажешь?

Тот заёрзал, не зная, куда деть глаза.

— Ну ладно… да, сначала мы немного поругались. Ральф был злой, я тоже… мы оба были пьяны. Но потом всё кончилось. Мы помирились.

— Ральф схватил тебя за грудки и занёс кулак, — холодно сказала Дженни. — На примирение это было не очень похоже.

— А может, это был я.

Все разом обернулись к Денису. Он сидел на полу и смотрел на остальных снизу вверх с таким безразличием, словно разговор его почти не касался.

— Я тоже ночью ненадолго выходил. Ральф не спал. Нёс какую-то пьяную ахинею. Я велел ему заткнуться. — Денис сделал паузу и тем же ровным голосом добавил: — И, кстати, когда я вернулся, ты тоже не спал. — Он кивнул в сторону Себастьяна.

— Ну надо же, — протянул Фабиан. — Похоже, подозревать теперь можно чуть ли не каждого.

— Да, только кровь на лице была у одного, — упрямо возразил Себастьян, хотя голос его звучал уже далеко не так уверенно, как минуту назад. — Я просто на секунду проснулся. Перевернулся на другой бок и снова уснул.

— Разумеется, — не удержался Тим.

— Так мы далеко не уйдём, — вмешалась Лена. Голос у неё был спокойный, но твёрдый. — Если и дальше будем перебрасываться обвинениями, только потеряем время. А Ральфу, где бы он сейчас ни был, это не поможет. За всеми этими разборками мы забыли главное: мы вообще не знаем, что с ним случилось. Может быть, он и правда заблудился и сейчас где-то бродит, пока мы здесь выясняем, кто ему навредил.

— А кровь? — спросил Яник.

Но Лена пропустила его вопрос мимо ушей.

— Давайте сядем и по очереди спокойно расскажем, кто что делал ночью: просыпался ли, когда именно и что видел. Согласны?

Предложение Лены приняли единогласно. Даже Себастьян и Яник кивнули, пусть и без особой охоты.

Тим уже собирался сесть рядом с Леной, когда Яник снова повернулся к нему.

— Погоди. А где твой нож?

— Что?

— Нож. У тебя же единственного он был с собой. Где он?

— В… в рюкзаке. В переднем кармане.

Одной этой фразы хватило, чтобы Себастьян мгновенно оживился.

— Покажи.

Когда Тим подошёл к рюкзаку и потянул за молнию переднего кармана, в животе у него разлился тяжёлый свинцовый холод. Он раскрыл карман и заглянул внутрь.

И в ту же секунду его затошнило.

ГЛАВА 22.

Карман был пуст.

Нож исчез — как назло, именно сейчас, в самый неподходящий момент. Но его украли или…

— Вспомни, что произошло несколько лет назад на кухне, — снова прозвучал внутри тот самый голос.

— Тогда тоже был нож. И ты ранил им мать. И себя. Тогда ты тоже был весь в крови и не понимал, откуда она взялась.

— Ты знаешь: это возможно.

— Ну? — раздался за спиной голос Себастьяна. — Только не говори, что его там нет.

Тим медленно обернулся. Все взгляды были обращены к нему, и он с болезненной ясностью понял: кроме Лены, на его стороне здесь никого нет. Более того — на некоторых лицах уже читалась открытая враждебность.

Дениса он не видел; впрочем, даже если бы увидел, вряд ли сумел бы что-то понять по его лицу.

— Я… — выдавил Тим. Во рту мгновенно пересохло, горло саднило; пришлось несколько раз откашляться. — Я не знаю, где нож. Он… пропал. Наверное, кто-то его взял.

— Ну да, конечно, кто-то его взял, — Себастьян шагнул к нему и быстро оглядел остальных, будто проверяя, все ли по-прежнему на его стороне. — Скажи, Тимми, ты нас совсем за идиотов держишь? По-моему, тебе давно пора начать говорить правду. Если Ральф ещё жив и не слишком пострадал, у нас, может, останется шанс ему помочь. Так что давай: что ты с ним сделал и где он?

Тим не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на Себастьяна — и будто не видел его. Сознание работало на пределе. Он лихорадочно перебирал воспоминания, пытаясь любой ценой восстановить прошлую ночь.

Такое уже бывало. После ночных блужданий, проснувшись утром, он иногда обнаруживал в памяти отдельные образы. Не всегда они имели отношение к реальности. Чаще это были обрывки снов — тревожные, нелепые, причудливые. Но порой среди них всплывало и что-то настоящее: в редкие мгновения пробуждения во время лунатизма он успевал уловить хотя бы клочья происходящего вокруг.

Если бы только вспомнить хоть что-нибудь о прошлой ночи…

Самое страшное было в другом: он совершенно отчётливо чувствовал, что ночью что-то произошло. Он точно знал — всю ночь напролёт не проспал. Но значило ли это, что он причастен к исчезновению Ральфа?

Тим попытался мысленно вернуться к событиям вечера — к тому, что было до сна. Перебранки. Ссора с Ральфом. История с Лукасом. Потом стычка Себастьяна с Ральфом…

— Ты вообще меня слышишь?

Фигура перед ним обрела очертания; лицо Себастьяна медленно проступило из серой пелены.

— Что? — спросил Тим и тряхнул головой, стараясь вынырнуть из водоворота собственных мыслей.

Себастьян скрестил руки на груди и ещё шире расставил ноги.

— Ты что, совсем поехал? Повторяю: пока мы не разберёмся, что было прошлой ночью, мы с тебя глаз не спустим. Ещё не хватало, чтобы ты дал дёру.

— Сбежал? — Тим не верил собственным ушам. — Ты спятил? Куда я денусь в такую погоду?

— Понятия не имею. Но, может, решишь, что лучше рвануть в бурю, чем потом объясняться с копами.