Картины поблёкли, вновь уступая место этому лицу, которое…

…эта проклятая рожа пялилась на Бритту, будто всё ещё была живой.

— Эй, ты же сдохла, …мамочка. Забыла? — рявкнула Бритта, и слово «мамочка» она буквально выплюнула.

Она отвернулась — и в тот же миг вскрикнула: боль в правом плече полоснула так, что перехватило дыхание.

— Чёрт!

Осторожно потянулась к плечу, но тут же оставила это. Руку можно было списать со счетов.

Как эта тупая корова умудрилась такое сотворить?

И вообще — где она?

Бритта огляделась, крутанувшись на месте.

— Какого дьявола… Я же знаю эту дыру!

Тут её взгляд упал на гроб.

— Ах вот, значит, до чего уже дошло.

Она окинула взглядом остальное пространство.

— Ну что, ублюдок? Скоро добьёшься своего?

Она произнесла это обычным голосом — спокойно, без малейшего волнения. Он её услышит.

— Ты её уже почти дожал, да? Она уже…

…что… Ева замерла.

Только что ведь она смотрела на фотографию.

Теперь же её взгляд упирался прямо в гроб.

Гроб.

Ева подумала о мёртвой женщине — и вдруг разрыдалась. Она должна лечь в этот гроб, рядом с холодным, мёртвым телом. Он потребовал этого. Иначе — убьёт.

Но она не сможет. Она сойдёт с ума — знала это наверняка. Одна только мысль об этом…

…вдруг стала такой реальной, такой…

Темнота. Абсолютная чернота.

Совсем близко — стенки, она ощущала их. Воздух пах приторно, тошнотворно…

Гроб. Она в гробу!

Сердце мгновенно сорвалось в бешеный галоп, заколотилось о рёбра. Она попыталась пошевелиться — не вышло. Всё было как-то… Она лежала неровно. Боль в плече пульсировала.

Её левая рука легла на что-то мягкое. Ледяное.

Ева ощупала, сжала пальцы — и вцепилась в плотную, холодную плоть.

В тот же миг она осознала, на чём лежит.

Она разинула рот — и закричала навстречу безумию.

ГЛАВА 55.

Менкхофф ударил кулаком по приборной панели.

— Чёрт возьми, я понятия не имею, где нам искать! Мы же не можем наугад прочёсывать каждый лесной массив во всём Кёльне силами целых рот!

Райтхёфер то и дело бросала на него короткие взгляды.

— Мы ведь ещё не получили подсказку.

— Что?

— Ну, записку с указанием — ту, что этот мерзавец дважды присылал нам после того, как похищал женщину и закапывал её.

— Да, и обе женщины были мертвы, когда мы находили их после получения этой подсказки. Уже забыла?

— Нет, не забыла, но именно это я и хочу сказать. Мы пока не получили от него никакого сообщения — значит, шансы, что она ещё жива, достаточно высоки.

— Вопрос лишь в том, как долго это продлится. К тому же — с Россбах всё иначе, чем с предыдущими жертвами. С самого начала. Эта история с гробом: то она лежит внутри, то он выпускает её, потом это расстройство — ДИР, её множественная личность с этой Бриттой… Полное безумие. Нет, с ней всё по-другому. Поэтому я и не верю, что он пришлёт нам какую-то подсказку.

— А ты думаешь, он и её закопает в лесу?

— Хм… не знаю. Но уже одно то, что он специально раздобыл для неё настоящий гроб, обитый шёлком или атласом, тогда как остальных — и Инге Глёкнер тоже — запихивал в грубо сколоченные деревянные ящики, говорит о том, что с Евой Россбах у него особые планы. Но где он поставил этот проклятый гроб? Вот главный вопрос!

— Если задуматься, сколько весит такой гроб, ему будет непросто перевозить его в одиночку. Так что вероятность довольно высока, что эта штука стоит ровно там, где стояла всё это время.

Менкхофф на секунду задумался и кивнул.

— Да, и вряд ли это лес. Одежда госпожи Россбах была чистой, когда она просыпалась дома. Значит, гроб, скорее всего, находится в закрытом помещении.

Они подъехали к парковке управления, которая в этот час была почти пуста. Вышли из машины и направились ко входу. Лишь немногие окна в длинном массивном здании ещё светились.

— Да, пожалуй, можно исходить из этого. Но где? Может, какое-нибудь старое заброшенное здание? — продолжала строить предположения Райтхёфер.

— Хм… — протянул Менкхофф, когда они миновали ночного вахтёра и подошли к лифтам. — Знаешь, что не даёт мне покоя всё это время? То, что кто-то в одиночку берёт на себя труд таскать эту женщину туда-сюда, лишь для того, чтобы запереть её в гробу на несколько минут. Следов взлома нет — значит, у него есть ключ. Он может входить и выходить из виллы Россбах когда захочет. И если наш преступник действительно Мануэль Россбах, то это семейное дело. Логичнее всего было бы поставить гроб где-нибудь в их общем родительском доме.

Они вошли в лифт.

— Ну, но он этого не сделал — как мы уже знаем.

Кабина поднялась наверх. Они направились к кабинету Менкхоффа. Дверь в кабинет шефа была распахнута, внутри темно. Они уже собирались войти к Менкхоффу, когда в нескольких метрах дальше по коридору распахнулась дверь и в коридор вышел Удо Ридель.

— А, вот и вы. Есть что-нибудь новое?

Менкхофф удивился.

— А ты что здесь делаешь в такой час?

— Шеф сказал, что этот психиатр пришёл в сознание и что вы у него. Я хотел узнать, что удалось выяснить и можем ли мы ещё что-то предпринять сегодня.

— Пока не знаю, но заходи — разберёмся. Ты единственный, кто ещё здесь?

— Нет, там, в дальнем кабинете, ещё Беккер и Мирьям Арендс.

— Позови их сюда. И пусть захватят стулья.

Менкхофф вошёл в свой кабинет и зажёг свет. Опустившись в кресло, он вдруг осознал, что они давно ничего не ели.

— Как твой аппетит? — спросил он Райтхёфер.

Она отмахнулась.

— Я о нём уже несколько часов не вспоминала.

Вскоре подошли Ридель и двое молодых коллег. Райтхёфер взяла на себя задачу ввести всех в курс дела, и Менкхофф был ей за это благодарен. От остальных новостей почти не было.

— То, что нам сейчас нужно, — это правильная идея, где этот подонок мог спрятать гроб, предназначенный для Евы Россбах. И нужна она нам быстро.

Они принялись обсуждать различные районы Кёльна, пустующие здания, расстояние, которое мужчина может преодолеть ночью с бессознательной женщиной на руках. Менкхофф слушал вполуха.

Могли ли мы что-то упустить в доме Евы Россбах?

Мысль не отпускала его, кружила в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

— Ты где сейчас? — спросила его наконец Райтхёфер.

— Да вот… никак не могу отделаться от мысли, что единственное действительно практичное решение — если этот гроб стоит в самом доме.

— Но где? Мы же всё обыскали.

— Понятия не имею.

Он поднялся и посмотрел на Райтхёфер.

— Мне нужно ещё раз туда съездить.

— Что? Сейчас? И чего ты этим добьёшься?

— У меня ощущение, что я что-то проглядел.

Там что-то есть. И в самом деле — некое смутное воспоминание металось совсем близко к поверхности сознания. Воспоминание о чём-то увиденном или услышанном. Что-то важное — он был в этом уверен.

— Я еду с тобой, — сказал Ридель и тоже поднялся.

Менкхофф кивнул.

— Ладно. Ютта?

Она бросила на него непонимающий взгляд.

— Это что за вопрос?

Менкхофф коротко усмехнулся и повернулся к Беккеру и Арендс.

— Вы остаётесь здесь. Если нам понадобится поддержка, мы свяжемся с вами — и вы организуете всё необходимое. Ясно?

Он не стал дожидаться ответа, схватил пальто и вместе с Райтхёфер и Риделем покинул кабинет.

Без малого в одиннадцать они подъехали к вилле Россбах. Через две минуты дверь была вскрыта. Менкхофф вытащил оружие, Райтхёфер последовала его примеру.

В прихожей Менкхофф потянулся к выключателю, но когда щёлкнул клавишей — ничего не произошло. Он обернулся к Риделю, стоявшему за спиной Райтхёфер.

— Похоже, кто-то выкрутил пробки. Нам нужны фонари.

Ридель кивнул, вышел из дома и вскоре вернулся с тремя длинными ручными фонарями. Менкхофф включил свой и повёл лучом по коридору.

— Теперь бы ещё знать, что именно мы ищем, — тихо произнесла Райтхёфер.

— Может, тут есть потайная комната? — предположил Ридель. — Со скрытым входом.

Менкхофф замер.

Вот оно. Снова это чувство — ощущение, что он владеет важнейшей информацией, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, ещё сильнее, чем прежде. Нужно только вспомнить. Это связано с тем, что только что сказал Ридель. Что-то, что…

— Ютта, твои записи разговоров с Россбах… Мне они нужны. Немедленно.

— Но я ведь составила отчёты, они у тебя есть.

Он покачал головой.

— Нет. Мне нужны твои оригинальные записи. Сейчас. Здесь. Где они?

— В моей сумке, а сумка в машине.

— Иди принеси. Быстро.

Райтхёфер посмотрела на него с недоумением, но развернулась и вышла из дома.

Тем временем Менкхофф и Ридель отыскали электрощиток в прихожей. Действительно — автоматы для отдельных помещений дома были отключены.

Когда Райтхёфер вернулась, в доме снова горел свет, и фонари можно было выключить.

Райтхёфер протянула Менкхоффу свой блокнот.

— Вот, здесь всё. Что ты ищешь?

— Пока не знаю, — честно ответил он, убрал оружие и принялся листать страницы, пока не нашёл первые записи об Еве Россбах.

Он пробегал глазами строчки, кое-где ненадолго задерживался, дошёл до места, где говорилось, что Ева Россбах называла своего отца чрезвычайно пугливым человеком, прочитал дальше, замер… и резко вскинул голову.

— Чёрт возьми, вот оно.

Встретив лишь непонимающие взгляды, он посмотрел на Райтхёфер.

— Помнишь, госпожа Россбах говорила, что её отец был настоящим трусом?

— Да, помню.

— А помнишь, какой пример она привела, чтобы показать, насколько он был пуглив?

Райтхёфер прикусила губу, лихорадочно задумалась — и вдруг распахнула глаза.

— Боже мой. Она рассказывала о тайной комнате в доме, которую отец приказал построить на случай, если к ним ворвутся грабители и семье будет угрожать опасность.

Пульс Менкхоффа участился.

— Именно. Где-то в этом доме должна быть паническая комната. Удо, выйди к машине и мигом раздобудь мне специалиста по паническим комнатам. По телефону.

— Хм, в такое время это может быть затруднительно.

— Мне плевать. Хоть от телевизора оторви. Давай, бегом.

Ридель кивнул и вышел. Менкхофф вспомнил о надписи на зеркале.

— Пойдём со мной, — сказал он Райтхёфер и направился прямо в спальню. — Где-то должен быть скрытый вход. Механизм, рычаг — что-нибудь.

— Здесь, в спальне?

Менкхофф начал ощупывать стены в надежде обнаружить щель, указывающую на потайную дверь.

— Да. Вход из спальни был бы самым разумным решением, потому что ситуации, в которых действительно приходится бежать в укрытие, чаще всего возникают ночью, когда ты уже в постели.

Это показалось Райтхёфер логичным. Она занялась платяным шкафом — распахнула створки и принялась тщательно обследовать его изнутри.

Через несколько минут они многократно проверили все возможные участки и оставили попытки в спальне.

— Гостиную пока можно пропустить. Интересно было бы ещё…

Он осёкся: по коридору к ним шёл Ридель, качая головой.

— Извините, но я никого не могу найти. Позвонил в управление — Беккер продолжает пытаться.

— Ладно, а мы попробуем поискать в подвале. Ты пока осмотри гостевую комнату и гараж.

Нужно торопиться.

— Ютта, возьми, пожалуйста, фонари с собой.

Подвальная лестница заканчивалась коротким коридором. По бокам — по двери с каждой стороны, и ещё одна в торце.

Не колеблясь, Менкхофф нажал на ручку правой двери. Она оказалась незапертой и вела в маленькую котельную, значительно старше самого коридора, — без освещения. Сводчатый потолок был выложен из бутового камня, и в свете фонарей было видно, что стены, отделявшие это помещение от некогда более обширного сводчатого подвала, были возведены позднее.

После нескольких минут тщательного и безрезультатного осмотра они покинули котельную и открыли дверь в торце коридора.

Помещение, зиявшее перед ними темнотой — здесь тоже не было ни единого источника света, — оказалось во много раз больше котельной. Когда Менкхофф повёл лучом фонаря, стало ясно, что этим подвалом почти не пользовались. Сводчатые потолки и часть стен были затянуты пыльной паутиной. Вдоль стен громоздились ящики, картонные коробки и всевозможный хлам — всё покрытое толстым слоем пыли.

— Ставлю на то, что это здесь, — произнёс Менкхофф, движимый внутренней уверенностью, которую сам не мог себе объяснить.

Они двинулись вглубь помещения: он — вдоль левой стены, Райтхёфер — вдоль правой. Медленно, шаг за шагом, они обследовали стены, высвечивая каждый сантиметр, то и дело останавливаясь, вглядываясь, ощупывая запылённые предметы и продвигаясь дальше.

Когда Менкхофф почти достиг противоположной стены, луч его фонаря скользнул по старому, но крепкому на вид стеллажу. На нижней полке стояли банки с соленьями, слепые от пыли. Полкой выше — старые, частью проржавевшие банки с краской, тоже покрытые плотным пылевым налётом. Ещё выше, на уровне груди, — несколько инструментов: подгнивших, пыльных… и пустое место.

Менкхофф ощутил острое покалывание под кожей головы.

Пустое место. А на полке — следы в пыли. Так, будто совсем недавно отсюда что-то взяли.

— Ютта, сюда, — произнёс Менкхофф, и голос его непроизвольно упал до шёпота.

Она подошла, и он показал ей то, что заметил. Не говоря больше ни слова, он поднял руку и просунул пальцы в пустое пространство, нащупал камни стены, почувствовал, что в одном месте камень слегка поддаётся, — и надавил.

Секунду спустя часть торцевой стены скользнула в сторону, открыв взгляду помещение, залитое мертвенным светом неоновой лампы. Серые бетонные стены.

И посередине этой комнаты стоял… гроб.

ГЛАВА 56.

— Чёрт, — тихо выдохнул Менкхофф и выхватил оружие.