— Какую часть слова «отвали» ты не понял? И что это вообще за дурацкое имечко — Даггер? Мнишь себя кем-то особенным?

— Конечно, я особенный. А прозвали меня так, потому что я неплохо обращаюсь с ножом. И вообще, я отличный парень. Пойдем, выпьем чего-нибудь, сама убедишься. Бьюсь об заклад, я вот-вот вспомню, откуда тебя знаю.

Он продолжал вовсю ухмыляться. Бритта вдруг подумала, что ей, по сути, терять нечего. Какая разница, где и с кем выпить? Планов на день у неё всё равно не было, а отвлечься хотя бы на пару минут от всей этой дерьмовой ситуации точно не помешает. К тому же, в ней проснулось жгучее любопытство: откуда этот тип якобы мог её знать?

Она еще раз бросила настороженный взгляд по сторонам. Похоже, «хвоста» действительно не было. — Ладно, Даггер, — недружелюбно процедила она, чтобы тот не слишком обольщался. — Но только попробуй вести себя как мудак.

Они нашли местечко в ближайшем кабаке, неподалеку от Домфорума, где большинство столиков были заняты обедающими парочками и семьями. Хозяин заведения, невысокий плотный мужчина лет пятидесяти пяти, сперва окинул их оценивающим взглядом, пока они топтались у входа. Но затем махнул рукой, указывая на свободный столик в непосредственной близости от барной стойки.

— «Кёльш»? — крикнул он, когда они сели. Бритта кивнула, а Даггер подал бармену знак рукой, после чего на его лицо вновь вернулась широкая улыбка.

— Да и для кофе уже, честно говоря, поздновато.

— Чтобы ты сразу усвоил: я не позволю к себе клеиться, усек? — ледяным тоном заявила Бритта, когда он повернулся к ней.

Даггер примирительно поднял руки вверх: — Не бойся, я к тебе не клеюсь.

— Это еще почему? Недостаточно хороша для тебя, что ли?

Даггер несколько секунд смотрел на неё, а затем со смехом покачал головой: — Ну ты и штучка. И откуда, черт возьми, я тебя знаю? Ладно, по паспорту я Франк Шмидт. — Он протянул через стол свою огромную лапищу. — Давай, колись, как тебя зовут?

— Бритта, — сухо ответила она, проигнорировав протянутую руку.

— Ага, значит, не Мануэла. А говоришь ты как местная, кёльнская. Скажи-ка, где ты живешь? Может, тогда я пойму, почему твое лицо мне так знакомо.

— Не твое собачье дело, — отрезала она. В этот момент из-за стойки вынырнул хозяин и со стуком поставил перед ними бокалы с пивом.

— Еще не хватало, чтобы ты потом ошивался под моими окнами. Забудь.

— Эй, я не ошиваюсь под окнами, вышел уже из того возраста.

Бритта раздраженно схватила бокал и осушила его залпом. Даггер-Франк последовал ее примеру, утерев рот тыльной стороной ладони.

— Так чем занимаешься, Бритта из Ниоткуда?

«Да он издевается? Вопрос за вопросом!»

— А ты сам-то кто такой? — огрызнулась она. — Историю моей жизни захотел узнать, так, что ли?

Улыбка впервые сползла с лица Даггера, но лишь на мгновение. Затем она вернулась на свое законное место.

— Послушай, я увидел тебя там, на улице, и понял, что мы знакомы. Я в упор не помню откуда, но почему-то решил, что ты — славная. Совсем не похожа на этих расфуфыренных фиф, которые тут цокают на своих шпильках. В общем, мне захотелось немного поболтать, чтобы проверить — прав ли я насчет того, что ты славная. Ну, и понять, откуда я тебя знаю. Вот и всё.

— «Славная» — это младшая сестра мудака. Я не славная. И быть ей не собираюсь, усек?

— Предельно ясно, — кивнул Даггер.

Он подал знак хозяину, который тут же материализовался у столика с двумя свежими бокалами. Дождавшись, пока бармен отойдет, Даггер положил мощные предплечья на стол и заглянул Бритте прямо в глаза: — Что с тобой стряслось, «не-славная Бритта»? Кто тебя так взбесил? Уж точно не я, верно?

— Ты что, рокер? — спросила она, даже не подумав отвечать на его вопрос. Даггер рассмеялся: — Я состою в мотоклубе, если ты об этом.

— Ага. Ты женат и при этом клеишься к незнакомым бабам. — Бритта кивнула на его руку: на безымянном пальце поблескивало тонкое золотое обручальное кольцо.

Как и пару минут назад, улыбка исчезла с лица Даггера, чтобы спустя несколько секунд вернуться — на этот раз чуть более сдержанной.

— Я был счастлив в браке. И никогда не клеился к незнакомым женщинам. — Даже Бритта заметила, как изменился тембр его голоса. Он стал мягче, глубже.

— Конни погибла пять лет назад. Авиакатастрофа во Франции. Какая-то поломка в двигателе, и всё… бац.

— А, — только и выдавила Бритта. — Ну, бывает.

— А ты замужем?

— Пфф… Я что, похожа на идиотку?

— Ты похожа на очень злую женщину. Почему?

— Не твое дело. Я же не лезу к тебе со всякой херней.

— О, без проблем. Что бы ты хотела обо мне узнать?

— Ничего.

— Я все равно скажу. По профессии я кондитер. Моя специализация — торты. Особенно свадебные.

Бритта не на шутку опешила. Хоть ей и было глубоко наплевать, чем там зарабатывает на жизнь этот Даггер, такого поворота она никак не ожидала.

— Ты мне зубы заговариваешь.

— И не думаю. Клянусь, я делаю лучшие торты в округе. У меня гигантская база клиентов.

— Я ухожу.

— Эй, почему? — Здоровяк снова улыбался.

«Что за придурочный байкер? Печет торты, задает миллион вопросов и лыбится без остановки», — подумала Бритта, закатив глаза.

— Ты вообще умеешь делать что-то кроме того, как сыпать вопросами, мужик?

— Конечно, я отлично умею слушать. Но это проблематично, когда ты всё время молчишь.

Бритта покосилась на Даггера и хотела тут же отвести взгляд, когда он посмотрел в ответ, но… не смогла. Было в этом типе что-то странное. Внезапно он снова поднял огромную ладонь и протянул ей: — Давай попробуем еще раз? Привет, я Франк, но друзья зовут меня Даггер.

Бритта помедлила секунду, а затем с изумлением обнаружила, как ее правая рука сама собой потянулась вперед и легла в медвежью лапу этого здоровяка.

— Бритта. — Большего она из себя выдавить не смогла, но этого явно оказалось достаточно, чтобы улыбка Даггера стала еще шире.

— Очень приятно, Бритта, — сказал он.

— Повторим по «Кёльшу»?

— Давай.

Хотя Бритта и не считала это возможным, лицо мужчины, казалось, вот-вот треснет от улыбки.

— Хочешь знать, почему я к тебе подошел, Бритта?

— Опять заведешь шарманку про «я тебя знаю»?

— Само собой. И я обязательно докопаюсь, откуда именно. Такие вещи меня просто выбешивают, а если меня что-то выбешивает, я становлюсь чертовски упрямым. Нет, серьезно, я же вижу, что ты мне не веришь. И именно поэтому я из принципа должен вспомнить, где мы с тобой пересекались. Чтобы ты перестала считать меня трепачом или типа того. Но это не единственная причина, по которой я с тобой заговорил. Я сразу понял, что ты — другая.

— Да неужели. И как же? У меня на лбу бегущей строкой написано «ДРУГАЯ»?

— Брось, это просто видно. Ты производишь впечатление человека, которому глубоко насрать, что о нём думают окружающие. Мне это нравится. А еще я увидел твою злость. И захотел узнать, почему ты в таком бешенстве. Ну так что? Расколешься?

— Тссс… Увидел он мою злость. И что с того? Хочешь знать, что меня бесит? Ладно, слушай сюда: меня бесит эта дерьмовая жизнь. До чертиков бесит. Потому что каждый божий день она нас всех имеет. Теперь ты доволен, Даггер?

— Хм… По крайней мере, это я могу понять. Меня жизнь тоже порой выводит из себя.

— Да что ты говоришь?

— Ага. И я всегда радуюсь, если рядом есть кто-то, кому можно выплеснуть эту злость. Мне это реально помогает.

— Мне никто не нужен.

— Это тебе только кажется. Эй, человеку всегда кто-то нужен. Одиночество — это отстой, уж поверь старине Даггеру.

— Чушь собачья. Я же сказала: мне никто не нужен.

Глаза Даггера всё так же были устремлены на нее, но казалось, будто он смотрит сквозь неё. Его мысли витали где-то очень далеко.

— Эй, ты чего завис?

— Да так… Просто опять задумался, откуда я тебя знаю. Меня это реально убивает. Я уверен на все сто — мы уже встречались.

Бритта отмахнулась: — Да-да-да. Это уже становится скучным. Придумал бы что-нибудь поновее.

— А я вот всё еще гадаю, почему ты такая злая. В жизни не встречал настолько взбешенной женщины.

— Я думала, мы уже встречались. Выходит, показалось, так, что ли?

Даггер хлопнул раскрытой ладонью по столу: — Вот это-то мне и выносит мозг, черт возьми! Я знаю, что мы виделись, но тогда… тогда ты была другой.

Бритта резко встала. — Бред. Я ухожу.

— Жаль. Больше никакого «Кёльша»?

— Нет. Я ухожу.

— Мы еще увидимся?

Она пожала плечами с максимально безразличным видом: — Понятия не имею.

Даггер вытер руку о штанину джинсов и протянул ей: — Тогда, возможно, до скорого, Бритта.

На этот раз она ответила на рукопожатие.

— Посмотрим.

— Хм… Полагаю, номер телефона просить бесполезно?

— Забудь.

— Слушай, а как насчет того, чтобы встретиться здесь же, на этом самом месте, сегодня вечером? На пару бокалов? Я же должен, в конце концов, выяснить, где мы пересекались. Кровь из носу. Давай, скажи «да», идет?

Она ничего не ответила и развернулась к двери. Когда она была уже в двух шагах от выхода, Даггер крикнул ей вслед: — Я буду ждать тебя здесь сегодня вечером!

Бритта вышла из бара, так ни разу и не обернувшись.

ГЛАВА 36.

Менкхофф находился в своем кабинете едва ли час, когда раздался звонок от эксперта-почерковеда. Тот как раз изучал надписи, оставленные на газете Евы Россбах.

— Добрый день, господин Менкхофф. Это Грунтхёфер, — представился звонивший.

Его голос звучал, как всегда, хрипло — верный признак того, что дипломированный психолог по-прежнему выкуривал не меньше сорока сигарет без фильтра в день.

— Звоню по поводу того газетного послания. Разумеется, на скорую руку я не смог провести детальный анализ. Но на основании первичного осмотра и сопоставления типичных графических компонентов — таких как характер штриха, динамика движения, сила нажима и так далее — я могу с весьма высокой долей уверенности исключить, что оба текста написаны одним и тем же человеком.

Эксперт сделал короткую паузу и пояснил: — Иными словами: оригинальное послание почти наверняка написано не тем, кто впоследствии оставил образцы почерка на другой части газеты.

— Понял, спасибо. Я почти не сомневался в этом, — кивнул Менкхофф.

— Не за что. Кстати, с графологической точки зрения оригинал представляет собой весьма любопытный экземпляр, хотя бы в плане уровня формообразования. Он демонстрирует крайне беспокойную динамику, вплоть до полного распада формы, что указывает на незрелую, нестабильную личность.

Менкхофф молча слушал, а эксперт продолжал: — Разумеется, позже я предоставлю подробный письменный отчет. Там будут приведены результаты дополнительных тестов, таких как спектрально-селективные исследования и тому подобное, которые, как я уже сказал, из-за нехватки времени пока провести не удалось. Впрочем, думаю, в данном конкретном случае нам не придется искать следы предварительного карандашного наброска, как это бывает при непрямой подделке через копирку. Поэтому мое предварительное заключение можно считать окончательным.

Менкхофф еще раз поблагодарил эксперта и поспешил повесить трубку, пока Грунтхёфер не разразился новым потоком слов. В области судебного почерковедения он был признанным авторитетом, но болтал слишком много. Да еще и выражался так, что понять удавалось от силы половину.

Едва Менкхофф опустил трубку на рычаг, телефон зазвонил снова. На этот раз на линии был один из двух патрульных, дежуривших у виллы Евы Россбах.

— Мы только что звонили в дверь госпожи Россбах, чтобы сообщить о нашем прибытии, — доложил он. — Никто не открывает. Что прикажете делать?

— Странно. Осмотрите окна, обойдите дом кругом. Может, удастся заглянуть внутрь через стеклянные двери террасы. И проверьте гараж. Как закончите осмотр — сразу же доложите.

Менкхофф отключился и некоторое время мрачно смотрел в пустоту. Разум отказывался верить, что Ева Россбах могла покинуть дом, ведь он предельно ясно дал ей понять, насколько это может быть опасно.

С самого начала он не верил в ее причастность к этому кошмару. Она физически не смогла бы похоронить этих женщин и обречь их на мучительную смерть от удушья. Теперь и графолог подтвердил, что Ева не имеет отношения к надписи на газете, а значит — с огромной долей вероятности — и к посланию на зеркале.

С этой минуты Ева Россбах официально выбыла из списка подозреваемых. Но то, что ее сейчас не было дома, заставило следователя занервничать.

Только бы убийца не успел добраться до нее раньше моих людей, — с тревогой подумал он.

Тут Менкхоффу пришла на ум Вибке Пфайффер. Возможно, она знает, где скрывается подруга? Ведь Вибке появилась именно в тот момент, когда они с Юттой выходили из дома Евы.

Потребовалась минута, чтобы найти в интернете телефон машиностроительного завода Россбахов, и еще одна — чтобы соединиться с Йоргом Вибкингом.

— Добрый день, это Менкхофф, — сухо представился детектив. — Не могли бы вы дать мне номер телефона госпожи Пфайффер?

— Ох, да, конечно… Секундочку, нужно поискать, куда я его записал…

Этот кретин спит с женщиной и даже не помнит, где записан ее номер, — с раздражением подумал Менкхофф, вслушиваясь в шорох бумаг и щелканье мыши на другом конце провода.

— У вас появились вопросы к госпоже Пфайффер по поводу убийства Инги? — поинтересовался Вибкинг.

— Да, у меня к ней пара вопросов.

— Вы, наверное, хотите, чтобы она подтвердила мое алиби, так?

— Я сделал это уже давно. Так что там с номером?

— А, вот же он, диктую…

Он назвал номер мобильного. Менкхофф повторил цифры вслух, чтобы убедиться в их правильности, коротко поблагодарил и бросил трубку. Уже через мгновение он дозвонился до Вибке Пфайффер и взял быка за рога.

— Скажите, как долго вы сегодня пробыли у госпожи Россбах?