— Я… нет. Сейфа, насколько я знаю, нет. Но господин Ян никогда не посвящал меня в подобные вещи. Я всего лишь домработница.

— И всё же — вы что-нибудь замечали, пока убирались? Что-то необычное?

— Нет. — Она покачала головой. — Но если вы действительно думаете, что здесь можно найти что-то, что спасёт этих женщин, — я помогу.

Хельга Йегер поднялась с тяжёлым вздохом.

Они перевернули дом вверх дном. Каждую комнату — включая небольшую квартирку самой Хельги Йегер — обыскали до последнего сантиметра. Вытряхнули каждый ящик, заглянули в каждую кастрюлю. Было почти половина третьего ночи, когда из подвала донёсся голос одного из сотрудников, звавшего Маттиссен.

Эрдманн в тот момент стоял у книжных полок в гостиной — снимал томá один за другим, заглядывал за них, листал страницы. Он аккуратно поставил на место иллюстрированного «Дон Кихота» Сервантеса, вышел в коридор и спустился за Маттиссен в подвал.

Внизу их ждали двое. Один держал на вытянутой руке отрезок проволоки, с нижнего конца которой свисал грязный, влажно поблёскивающий пластиковый пакет.

— Вытащил из масляного бака.

Когда Маттиссен подошла ближе, мужчина приподнял пакет и поднёс к голой лампочке. Эрдманн медленно наклонился вперёд, склонив голову набок. Под мутной плёнкой, в жёлтом конусе света, чётко проступили очертания того, что было запаяно внутри.

Кисти.

Рядом с ним Маттиссен тихо застонала.

Эрдманн смотрел на четыре кисти — самодельные, это было видно даже через плёнку. Грубые деревянные стержни толщиной миллиметров пять, в торец каждого вставлен пучок волос длиной сантиметра три — разной толщины, разной степени обработки.

— Думаю, кёльнским коллегам это будет интересно, — сказал он, не отрывая взгляда от пакета. — Там ещё что-нибудь было?

— Нет. Мы тщательно всё проверили.

Эрдманн выругался сквозь зубы. Огляделся — и в очередной раз поразился тому, с какой маниакальной скрупулёзностью этот подвал воспроизводил обстановку старого фабричного здания.

— Сообщим кёльнским утром, — сказала Маттиссен. — Пойдём, продолжим.

Он кивнул и двинулся за ней наверх.

Примерно через полчаса — Эрдманн уже закончил с полками и взялся за ящики массивного шкафа в гостиной — в дверях появилась Маттиссен.

— Зайди в кабинет.

Когда он вошёл, Маттиссен уже сидела за письменным столом Яна. Двое мужчин стояли у неё за спиной и смотрели через плечо — при появлении Эрдманна молча посторонились. На руках у неё были перчатки; она держала раскрытую книгу в мягкой обложке, касаясь её только за уголки. Теперь она сложила левую половину так, чтобы он увидел обложку.

«Сценарий».

Когда она снова раскрыла книгу и положила на стол, Эрдманн заметил на торце страниц крохотный бумажный ярлычок с надписью. Буквы были такими мелкими, что с его места разобрать их было невозможно.

— Что это?

— Коллеги нашли в столе. Было приклеено к нижней стороне одного из ящиков. Смотри.

Она слегка сдвинулась, не убирая пальцев с уголков страниц. Эрдманн наклонился — и прочитал: имя, явно распечатанное на принтере, аккуратно вырезанное и приклеенное: «Кристоф Ян»

— Что это значит?

— Прочитай абзац, перед которым стоит ярлычок.

Он прочитал.

Он ждал её у живой изгороди — в самом тёмном месте между двумя далеко отстоявшими друг от друга фонарями. Когда она оказалась прямо перед ним, он шагнул вперёд и прижал к её рту тряпку, пропитанную эфиром, прежде чем она успела хоть как-то среагировать.

Когда Маттиссен поняла, что он дочитал, она перевернула ещё две страницы:

— И вот здесь.

На этом развороте оказалось два ярлычка. Один — снова «Кристоф Ян». На втором значилось: «Вернер Лорт». Эрдманн прочитал отрывок рядом с именем редактора.

Кусок кожи нужно было обработать как можно скорее — иначе начнётся разложение. В интернете он нашёл несколько сайтов с подробным описанием различных способов дубления. Он выбрал метод, который казался ему достаточно быстрым и вполне подходящим для его целей.

— Ну и? — спросила Маттиссен, когда он поднял голову. — Что думаешь?

— Много таких ярлычков?

— Да. На многих страницах. И всегда только эти два имени.

Эрдманн помолчал.

— Возможно, Ян помечал места, которые Лорт редактировал.

— Но тогда зачем в других местах клеить собственное имя? Это и без того очевидно. — Маттиссен покачала головой. — К тому же все ярлычки, похоже, стоят только там, где действует преступник.

Эрдманн медленно кивнул.

— Тогда остаётся одно логическое объяснение.

ГЛАВА XIV.

Ранее.

Прошло какое-то время, прежде чем запёкшиеся веки наконец разлепились.

Но даже открыв глаза, она ничего не видела. Всё перед ней было как мутное стекло, по которому непрерывно стекает вода, — никаких очертаний, только размытая мешанина тёмных теней и редких бледных пятен.

Мысли двигались ужасающе медленно. Ползли сквозь сознание вязко, как остывающая лава.

— Привет, — прозвучало хрипло, но разборчиво.

Она на мгновение засомневалась: а не она ли сама это сказала? Нет. Она бы почувствовала.

— Привет. Ты меня слышишь?

Сердце ударило быстрее — она вспомнила женщину, которую чудовище привело к ней. Та должна была стоять где-то у стены. Впереди? Или позади?

Да, я тебя слышу, — хотела она ответить, но из горла вырвалось только хриплое карканье — звук, который она сама едва ли признала бы человеческим.

Она закрыла глаза и снова открыла, надеясь, что это сотрёт мутную пелену. Не стёрло. Тогда она начала моргать — снова и снова, — пока наконец липкая плёнка на правом глазу не лопнула, и сквозь слезящийся взгляд она не разглядела женщину.

Та стояла чуть наискосок, прижав руки к стене над головой. Скотч держался только с одной стороны щеки — остальная полоска свободно свисала над губами.

— Кто ты? — спросила женщина, и теперь она услышала: голос не хриплый — он дрожал от страха. — Ты Хайке Кленкамп?

Она попыталась ответить. На этот раз получилось — слова вышли настоящими, пусть и едва различимыми.

— Аа… Да.

— Я Нина Хартман.

Слышала ли она раньше это имя? Не важно. Ей нужно было знать другое.

— Как… раньше… из?.. — она сглотнула. — …спины?

Женщина замолчала. Несколько секунд она смотрела ей на спину — а потом начала плакать.

ГЛАВА 32.

Чуть после четырёх утра они стояли перед домом — двое измотанных следователей и двое полицейских в форме. Патрульную машину те припарковали сразу за «гольфом» на противоположной стороне улицы. В руках у Маттиссен был коричневый конверт: несколько страниц книги она сфотографировала и тут же, на месте, распечатала снимки на специальном принтере.

В такой час входная дверь, разумеется, оказалась заперта. Им пришлось звонить долго и настойчиво, прежде чем в глубине подъезда наконец вспыхнул свет — это было видно сквозь длинную рифлёную стеклянную вставку. Тень приблизилась, замерла тёмным бесформенным пятном вплотную к двери.

— Кто там, чёрт возьми? — глухо донеслось из-за стекла.

Голос без сомнения принадлежал Вернеру Лорту.

Маттиссен откашлялась.

— Полиция. Говорит главная комиссар Маттиссен. Откройте, пожалуйста.

Мгновение стояла тишина, потом:

— Вы с ума сошли? Вы хоть посмотрели, который час?

Открывать он явно не собирался.

— Мы знаем, сколько времени, но нам срочно нужно с вами поговорить. Откройте, пожалуйста.

— Всё, с меня хватит. Посреди ночи. Приходите завтра.

— С меня тоже уже хватит вас, господин Лорт, — резко бросил Эрдманн в закрытую дверь. — Речь идёт о человеческих жизнях, даже если вам на них, похоже, наплевать.

Короткая пауза — и замок щёлкнул дважды. Дверь открылась.

Вернер Лорт выглядел устрашающе. Землистая кожа была изрезана глубокими морщинами, редкие сальные волосы торчали во все стороны. На нём были грязные полосатые пижамные штаны и тонкая майка-сеточка с большим желтовато-коричневым пятном на животе. На ногах — серые войлочные тапки, к которым Эрдманн прикоснулся бы разве что в перчатках.

Запах накрыл его через несколько секунд: кислое сочетание перегара, холодного табачного дыма и каких-то других, неопределённых, но совершенно невыносимых испарений. Желудок Эрдманна болезненно сжался.

Взгляд Лорта сначала скользнул по двум полицейским в форме и задержался на них с нескрываемым беспокойством.

— Нам нужно с вами поговорить, — повторила Маттиссен, окинув редактора взглядом с ног до головы. Лишь после этого он удостоил её вниманием.

— Все данные указывают на то, что господин Ян похищал и убивал женщин. Сегодня ночью, пытаясь уйти от погони, он попал в тяжёлую аварию. Сейчас он в коме.

На лице Лорта дёрнулся короткий судорожный тик. Он снова посмотрел мимо Маттиссен — форменная одежда явно его нервировала.

— Я вам с самого начала это говорил. Было очевидно, что за всем этим может стоять только он. И зачем вы меня будите посреди ночи? Только чтобы сообщить, что я был прав?

— Если бы дело было только в этом, мы бы сюда не приехали, — ответил Эрдманн. — Тогда вы бы нас не интересовали. Но есть серьёзные основания подозревать, что вы тоже причастны.

Подбородок Лорта отвис.

— Что? Какая чушь. С чего вы вообще взяли такую идею? Мы с Яном сто лет не общались. Почему я должен…

— Мы можем войти? — спокойно спросила Маттиссен.

— Войти? Нет. Я больше ничего не скажу, тем более посреди ночи. Я хочу спать.

Он попытался закрыть дверь, но Эрдманн упёрся в неё плечом и распахнул снова. Лорту почти нечем было сопротивляться.

— Одевайтесь, господин Лорт, — произнёс он деловым тоном. — Вы поедете с нами.

— Что? Вы не можете… То есть…

— Ещё как могу. Давайте, одевайтесь.

Рука Лорта, судорожно сжимавшая дверной косяк, безвольно упала. Он отступил на шаг.

— Ладно, извините. Я почти не спал, я очень устал. Заходите.

Квартира Лорта выглядела в точности так же, как при их прошлом визите. И пахла примерно так же — если не сказать, ещё гуще.

Эрдманн без колебаний прошёл к окну гостиной и распахнул его настежь. Лорт наблюдал за ним с дивана.

— Мне нужен адвокат? — вдруг спросил он — тихо и как-то растерянно.

— Это зависит прежде всего от того, будете ли вы сотрудничать и что именно нам расскажете, — ответила Маттиссен.

Она села. Эрдманн предпочёл остаться у окна — по крайней мере, пока комната немного не проветрится. Двое коллег в форме по знаку Маттиссен остались у двери гостиной, держась на заднем плане.

Взгляд Лорта заметался по столу, руки принялись шарить по бокам пижамных штанов. Ищет сигареты, — отметил про себя Эрдманн.

— Я хочу сотрудничать. Просто я в полном шоке от того, что вы всерьёз считаете меня причастным.

Маттиссен достала фотографии из конверта и разложила их перед Лортом.

— В столе Яна мы нашли экземпляр «Сценария», в котором он рядом с некоторыми отрывками вписал своё имя, а рядом с другими — ваше. Вот, посмотрите. Как вы думаете, почему он мог это сделать?

— Может быть, для себя. Чтобы отметить те немногие места, которые написал сам.

Лорт наклонился вперёд и стал внимательнее разглядывать снимки.

— Нет… — он указал на один из фрагментов, рядом с которым стояло его имя. — Нет, здесь моё имя стоит за отрывком, который точно написал Ян. Я бы никогда такого не написал.

Он бросил ещё один взгляд на остальные фотографии, потом выпрямился и демонстративно отодвинул снимки от себя.

— Я понятия не имею, что это значит.

Эрдманн коротко переглянулся с Маттиссен.

— Каждый из этих отмеченных отрывков, господин Лорт, связан с конкретным преступлением. Разве это не странно?

— Весь роман так или иначе связан с преступлениями, разве нет?

— Да. Но эти пометки с именами стоят исключительно там, где преступник в романе совершает действия, которые были совершены и в реальности. Возможно, Ян таким образом составлял план — что-то вроде распределения ролей. Кто за что отвечает.

В голосе Эрдманна появилась жёсткость.

Лорт вскочил.

— Что? Вы всерьёз обвиняете меня в том, что я участвовал в этом безумии? Вы не можете так думать.

— А почему нет, господин Лорт? Вы получаете от всей этой истории не меньше выгоды, чем Ян, — пожалуй, даже больше. Для вас это долгожданный шанс: наконец-то все узнают, кто в действительности написал большую часть романов Яна. Газеты уже полны этим. Скоро к вам начнут поступать первые предложения.

— Нет, всё не так, я…

Эрдманн хлопнул ладонью по столу. Лорт вздрогнул.

— Мы проследили за Яном до одной из похищенных женщин, но до сих пор не знаем, где находятся Хайке Кленкамп и Нина Хартман. Если вам что-то известно — скажите нам сейчас. Это сыграет в вашу пользу, когда дойдёт до суда.

— Откуда мне это знать? Я не имею к этому никакого отношения, чёрт возьми! Вы что, все с ума сошли? Только потому, что этот чокнутый писака вписал моё имя в свою книгу, вы не можете всерьёз считать меня соучастником.

— Значит, вы отрицаете какую-либо причастность к похищениям и убийствам, господин Лорт? — спокойно уточнила Маттиссен.

— Да, категорически отрицаю. Я не имею к этому ни малейшего отношения — что бы этот тип ни нацарапал в своих книгах. Он меня ненавидит. Я вполне допускаю, что он сделал это нарочно, чтобы меня подставить.

— Маловероятно, — голос Эрдманна снова стал ровным. — Книга была хорошо спрятана. Он вряд ли мог рассчитывать, что попадёт под грузовик, а мы перевернём его дом вверх дном.

— В любом случае я ничего не совершал.

Маттиссен молча собрала фотографии и убрала их обратно в конверт.

Телефон Эрдманна завибрировал. Звонил Шторман — и, к удивлению Эрдманна, из дома Яна.

— Вы сейчас у этого редактора?

— Да.

Эрдманн поднялся и вышел из гостиной.

— Ну и как там?

— Он утверждает, что не имеет к этому никакого отношения и не понимает, зачем Ян вписал его имя в книгу.