— Ну всё, хватит! — Лицо Гроэ побагровело.

Виттшорек спокойно произнёс:

— Раз уж мы здесь, не повредит осмотреть подвал.

— Если хотите, я вызову завхоза, — предложил Мюльхаус. — Уж если кто и знает тут каждый подвальный закуток, так это он.

Сибилла с надеждой посмотрела на Виттшорека. Тот бросил короткий взгляд на коллегу и кивнул. Гроэ театрально закатил глаза, но больше ничего не сказал.

Доктор Мюльхаус развернулся и, развевая полами халата, зашагал к информационной стойке.

Сибилла опустилась обратно на стул — и вспомнила о мужчине у киоска. Место, где он стоял, было пусто. Она обшарила взглядом весь вестибюль, но его нигде не было.

Наверное, показалось. Просто хотел пофлиртовать.

С тяжёлым вздохом она опустила голову и уставилась в пол у своих ног.

Не прошло и двух минут, как перед ними появился завхоз. Мужчине могло быть сорок пять, а могло и пятьдесят; ростом он был примерно с этого так называемого доктора Мюльхауса, но значительно худее. Серый халат, надетый поверх джинсов и красной клетчатой рубашки, висел на его костлявых плечах, как на проволочной вешалке, придавая ему нескладный вид.

Он приветливо поздоровался и представился: Хайко Файт.

После того как Виттшорек объяснил ему, что они ищут, доктор Мюльхаус попрощался, сославшись на ожидающих амбулаторных пациентов. Виттшорек, Гроэ и Сибилла последовали за завхозом на лестницу, откуда он повёл их сначала на этаж ниже, а затем — через коридоры и помещения, похожие друг на друга как близнецы.

Сибилла потеряла ориентацию почти сразу. Ощущение, что она никогда не выберется отсюда сама, усиливалось с каждой новой дверью и каждым новым коридором.

Наконец Файт остановился перед массивной железной дверью и попытался её открыть. Ему пришлось несколько раз с силой дёрнуть за ручку, прежде чем дверь поддалась со скрежетом. Они прошли внутрь и оказались на тёмной лестничной клетке, которую Сибилла узнала.

Они вышли на маленькую площадку посередине, между четырьмя короткими лестничными пролётами. Во время утреннего побега Сибилла не заметила эту дверь, что, впрочем, её не удивило.

— Сюда! Нам вниз! — взволнованно воскликнула она и протиснулась мимо Файта.

Не оглядываясь, она сбежала по ступеням двух пролётов. За спиной слышались шаги остальных.

Внизу она остановилась у входа в большое подвальное помещение и заглянула внутрь. Всё выглядело точно так же, как несколько часов назад.

С облегчением она указала поверх ящиков на закрытую дверь напротив и сказала, обращаясь к Гроэ:

— За ней — небольшой коридор, ведущий в комнату, где меня… Сейчас вы сами увидите, что я не врала.

Быстрым шагом она пошла между ящиками, за ней — Файт и оба полицейских. Эта дверь тоже оказалась не заперта, но когда Сибилла открыла её, перед ней зиял тёмный коридор. Она замерла и беспомощно оглянулась на завхоза.

Файт кивнул и прошёл мимо неё. Через мгновение под потолком вспыхнули неоновые лампы, заливая короткий коридор холодным светом.

Сибилла обратила внимание, что дверь на противоположном конце была необычно широкой — почти угрожающей, как глаз циклопа.

— Вот оно, — прошептала она, но не двинулась с места.

Когда и спустя несколько секунд никто так и не шевельнулся, Гроэ проворчал:

— Мы так и будем пялиться на дверь или всё-таки посмотрим, где эта дама якобы была заперта?

Хайко Файт подчинился, подошёл к двери, повернул облезлый латунный набалдашник, заменявший с этой стороны ручку над замком, и толкнул створку. Дверь поддалась.

Сибилла почувствовала, как участилось сердцебиение. Вполне возможно, что лже-доктор Мульхаус всё ещё там, внутри. Может быть, он до сих пор без сознания. Или даже…

— Ну вот, как я и предполагал, — Гроэ оборвал ход её мыслей.

Он протиснулся мимо неё и первым вошёл в помещение — сразу после того, как Файт нащупал выключатель. При виде нескольких ящиков, расставленных в совершенно пустом пространстве, Сибиллу покинули последние силы.

Это. Не. Может. Быть.

Гроэ стоял прямо перед ней, буравя её взглядом.

— Если вам в ближайшее время не придёт в голову исключительно убедительное объяснение всему этому, в вашем будущем я вижу лишь два варианта: камера в тюрьме или палата в психиатрии.

Сибилла просто откинулась спиной к голой стене и уставилась в пустоту, не в силах произнести ни слова. Тем временем Виттшорек медленно пробирался между ящиками, время от времени приседал на корточки и разглядывал пол — так, словно искал следы на месте преступления.

— Когда вы в последний раз спускались сюда, господин Файт? — донёсся до неё голос комиссара.

Завхоз задумался.

— Хм… Месяца два-три назад, не меньше. Сюда редко кто заглядывает.

— А кто ещё имеет доступ в это помещение?

— Да кто угодно. Снаружи дверь никогда не запирается. Только если вы внутри и без ключа — тогда лучше следить, чтобы она не захлопнулась.

Он широко ухмыльнулся.

— Если мы тут задержимся, стоит подпереть дверь ящиком. Ключ висит наверху, у меня в кабинете, в ключнице.

Сибилла очнулась от оцепенения.

Я не врала. Чёрт возьми, я не врала…

Не успев толком осознать, что делает, она оттолкнулась от стены. Бросила быстрый взгляд на Виттшорека — и по его лицу поняла, что он осознал её намерение в ту же самую секунду, что и она сама.

Но то ли он решил, что стоит слишком далеко от двери и уже ничего не успеет, то ли сознательно наблюдал, не двигаясь, — Сибилла отвернулась и двумя широкими шагами оказалась в коридоре. Изумлённый возглас Гроэ потонул в грохоте захлопнувшейся двери.

Тяжело дыша, Сибилла развернулась и во второй раз за этот день бросилась бежать из больничного подвала.

Свернув в несколько коридоров и ответвлений, которые, как ей казалось, она совсем недавно проходила в обратном направлении, она заблудилась. Толстые трубы и кабельные жгуты, тянувшиеся по потолку прямо над головой, на пути туда она не замечала.

Продолжая бежать по коридору, а затем свернув направо, не особенно раздумывая, она вспомнила слова врача наверху, в приёмном холле: «Что желаете осмотреть? Патологоанатомическое отделение или морг?»

Без паники, морг наверняка заперт. По крайней мере, на двери точно будет табличка. Непременно. Думай о хорошем! Лукас…

Она осторожно продвигалась дальше. Странные звуки доносились не только из труб над головой — впереди и позади что-то потрескивало и поскрипывало. С тех пор как слово «морг» засело у неё в голове, каждый такой звук приобретал зловещий оттенок.

Через несколько шагов она обернулась, и сердце заколотилось в груди, хотя она понятия не имела, кто или что могло за ней следовать.

Мне нужно выбраться отсюда, чёрт возьми… Лукас…

Стоило ей представить лицо сына, как мысли о морге и любых посторонних звуках мгновенно утратили всякое значение.

Она должна была выбраться из этого лабиринта и найти мальчика, которому, быть может, грозила опасность. Шаги её ускорились.

Миновав несколько дверей она оказалась в светлом, приветливом лестничном пролёте, ещё четырнадцать ступеней — и вот уже приёмный холл больницы.

Подчёркнуто неспешно Сибилла пересекла фойе, надеясь, что выражение её лица выглядит по возможности безразличным. Когда наконец она очутилась перед массивным зданием, то глубоко вдохнула и огляделась по сторонам.

Прежде всего — прочь от этой проклятой больницы.

Она решила свернуть налево, чтобы выйти на Адольф-Шмецер-штрассе, где Рози подобрала её в прошлый раз.

Рози!

Сибилла вспомнила, что записка с номером телефона по-прежнему спрятана в нижнем белье. Она понятия не имела, что делать дальше, но рядом с этой слегка сумасбродной женщиной она хотя бы на время окажется в безопасности.

Так или иначе, ей нужно было узнать, где сын и что с ним. Найти телефонную будку — нет, сначала магазин, где можно разменять деньги: монетный автомат вряд ли примет двадцатиевровую купюру.

Примерно в ста метрах от большого перекрёстка, к которому она несколькими часами ранее вышла с параллельной улицы, ей попался продуктовый магазинчик — одна из тех уютных, всё более редких лавочек в старом стиле.

За небольшим прилавком стоял на удивление молодой человек и приветливо ей улыбался. Ему было от силы лет двадцать восемь, и, вероятно, он принадлежал к тем немногим сыновьям, которые соглашаются принять родительское дело.

Рядом с современным кассовым аппаратом под подобием плексигласового колпака громоздились бутерброды. Увидев их, Сибилла осознала, что с момента пробуждения ничего не ела.

Тошнотворную пустоту в желудке она все последние часы подавляла — или же она растворилась в той непрерывной тяжести, что давила на солнечное сплетение с тех пор, как один кошмар стал сменяться другим.

Она выбрала бутерброд с сыром, расплатилась двадцаткой, а когда ссыпала сдачу в карман джинсов, молодой продавец проводил её столь бурным прощанием, будто она только что скупила полмагазина.

— И заходите ещё! — крикнул он ей вслед, когда она уже переступала порог.

Сибилла дошла до перекрёстка и повернула направо — так не нужно было переходить на другую сторону. По дороге она то и дело откусывала от бутерброда и с удивлением обнаруживала, каким восхитительным может оказаться простой хлеб с сыром.

Около километра она шла вдоль вереницы жилых домов, чей фасад лишь изредка перемежался витринами магазинов, — пока наконец не нашла то, что искала.

Сибилла уже много лет не пользовалась уличным телефоном и удивилась: аппарат висел не в закрытой кабине, а просто на розовой стойке у края тротуара.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, она расстегнула джинсы и двумя пальцами нашарила в белье то место, куда спрятала записку с номером Рози. К счастью, бумажка не сместилась, искать долго не пришлось. Цифры слегка расплылись — должно быть, записка пропиталась потом, — но номер ещё вполне можно было разобрать.

Гудок прозвучал лишь дважды.

— Розмари Венглер, добрый день!

От облегчения Сибилла шумно выдохнула.

— Привет, Рози, — произнесла она робко. — Это я, Сибилла… Аурих. Ты помнишь… ты ещё помнишь, кто я?

Рози ответила раскатистым смехом:

— Разумеется, помню! Уже пора? Снова хочешь на маленькую прогулку? Скажи, где встречаемся. Я только быстренько разденусь до трусиков и приеду за тобой. Вот будет потеха!

Сибилла, несмотря на всю невозможность ситуации, в которой оказалась, и в самом деле улыбнулась.

— Нет, никаких прогулок, и одета я совершенно нормально. Просто дело в том, что…

Она замялась, и Рози закончила за неё:

— …что ты опять поцапалась со своим ненаглядным? Угадала? Хочешь, я приеду и возьму молодого человека в оборот? В переносном смысле, разумеется.

И снова раздался её глубокий, утробный хохот.

— Нет, всё… всё гораздо хуже. Я не могу сейчас объяснить, но я в большой беде и, кроме тебя, не знаю, к кому обратиться. Не могла бы ты… я была бы очень благодарна, если бы мы могли увидеться.

— Ты в беде? Скажи Рози, где ты, и через несколько минут она будет рядом.

— Примерно там, где ты меня сегодня уже подобрала.

— Хм, — протянула Рози, — дай мне двадцать минут!

И повесила трубку.

Слава богу. Хоть один человек, который мне верит.

Теперь Сибилле нужен был телефонный справочник, но у этих современных стоек его, очевидно, уже не было. Зато над аппаратом она обнаружила крупную наклейку с номером справочной службы.

Опустив монету в прорезь, она попросила соединить её с больницей, что поначалу оказалось непросто. Поскольку она не знала ни названия, ни адреса клиники, то спросила о больнице вблизи регенсбургских Восточных ворот. Женщина на другом конце провода объяснила, что ей необходимо название улицы или больницы.

Лишь когда Сибилла сказала, что это экстренный случай, та согласилась попробовать. После бесконечно долгой паузы она наконец вернулась и сообщила, что больница, которую ищет Сибилла, — по всей видимости, частная клиника Монзерт. И продиктовала номер.

Сибилла набрала, и через секунду ответил женский голос, который она тут же узнала — голос сотрудницы справочной стойки.

— Здравствуйте, — сказала она. — Это Сибилла Аурих. В подвале вашего здания, в который можно попасть со стороны сада, заперты ваш завхоз и двое полицейских. Спросите доктора Мульхауса, какой именно подвал имеется в виду. Ключ висит в кабинете завхоза.

— Я давно в курсе, — после секундной паузы отчеканила женщина. — Кто вы такая? Та самая женщина, которая…

Договорить она не успела: Сибилла повесила трубку, потому что её внезапно осенило, откуда той уже было известно о запертых в подвале.

Мобильные, разумеется.

Оба полицейских наверняка имели при себе телефоны, и, судя по всему, даже в подвале ловилась сеть.

Развернувшись и направившись обратно к перекрёстку, где Рози должна была её забрать, Сибилла поняла, что лишь по чистой случайности её не схватили ещё в больнице.

Перед глазами снова встало лицо Виттшорека в тот момент, когда она выскакивала из подвала. Он догадался, что я собираюсь сделать? А если так — почему не попытался остановить меня, а молча наблюдал, как я запираю его вместе с неприятным коллегой и завхозом?

Неужели он хотел дать мне возможность доказать, что я говорила правду? Но это же не входит в его обязанности… И как мне доказать, кто я такая, если даже собственный муж утверждает, что я лгу?

Почему, Ханнес, почему?

Чем больше Сибилла об этом размышляла, тем твёрже убеждалась: Ханнес знает, где находится Лукас. Но зачем её похитили и каким-то загадочным образом два месяца продержали в искусственной коме? И кто тот человек, что выдавал себя за доктора Мульхауса? Врач ли он вообще — и каким образом сумел стремительно и бесследно убрать всё оборудование из подвала?

Она дошла до перекрёстка и прислонилась к стене дома — на том же самом месте, что и несколько часов назад.