Столько вопросов — и пока ни единого ответа. Зачем всё это? И почему именно я — Сибилла Аурих, рядовая служащая в офисе страхового маклера, без состояния, без допуска к секретам, без чего бы то ни было, я ведь никогда…

Гудок красной машины испугал её точно так же, как в первый раз. Сибилла инстинктивно огляделась по сторонам, оттолкнулась от стены и в несколько быстрых шагов оказалась у автомобиля Рози.

— Рада тебя видеть, Сибилла! — Рози лучезарно улыбнулась. — Приятно, что ты позвонила.

Окинув выразительным взглядом джинсы Сибиллы, она добавила:

— Ого, твоего размера уже не было?

Сибилла несмело улыбнулась в ответ:

— Думаю, они немного сели в длину. К тому же я за последние недели, похоже, потеряла пару килограммов. Спасибо, что сразу приехала.

Рози отмахнулась и тронулась с места.

За мгновение до того, как он исчез из виду за краем бокового стекла, Сибилла заметила мужчину. Он стоял, прислонившись к дорожному знаку, и смотрел им вслед.

Хотя она видела его от силы две секунды, узнала мгновенно. Это был тот самый человек из вестибюля больницы.

Первым порывом было попросить Рози остановиться, выскочить и спросить мужчину, зачем он за ней следит. Но она удержалась. Судя по тому, как складывался этот день, наверняка выяснилось бы, что он всего лишь ждёт автобус, что никогда не переступал порог клиники и что Сибиллу Аурих не видел ни разу в жизни.

ГЛАВА 08.

Когда Джейн вышла из больницы одна, он на мгновение подумал о том, чтобы сообщить Доктору об изменившейся ситуации, но решил пока повременить.

Что она задумала?

То, что он последует за ней, было очевидно. Но, в отличие от прежних случаев, на этот раз он понятия не имел, что она предпримет дальше.

Ганс шёл за ней на достаточном расстоянии и выжидал за выступом стены, пока она не покинула маленький магазинчик. Раз или два во время ходьбы она оглядывалась, но он держался достаточно далеко и, по всей видимости, не привлёк её внимания.

Когда она остановилась у телефонной колонки, он позвонил Доктору. Голос того звучал спокойно — даже после того, как Ганс описал ему ситуацию.

— Ты можешь подобраться к ней достаточно близко, чтобы слышать, что она говорит? — спросил Доктор.

Ганс бросил взгляд в её сторону. Она всё ещё разговаривала по телефону.

— Нет, она меня заметит.

— Где ты припарковал машину?

— У больницы.

— Оставайся поблизости от неё. Я пришлю Йоахима с машиной. Если сменишь позицию — сообщи ему.

Разговор был окончен.

Ганс сунул телефон в карман брюк и ещё немного увеличил дистанцию до Джейн, чтобы она ничего не заподозрила.

Но когда она, повесив трубку, не осталась стоять у телефона, а двинулась прямо к нему, он просто замер на месте и принялся с нарочитой скукой разглядывать окрестности. Лишь за секунды до того, как она поравнялась с ним, он перевёл на неё взгляд.

Ему достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться Джейн. От этой мысли по телу Ганса пробежала дрожь.

Она же, казалось, его даже не замечала. Судя по выражению лица, она была глубоко погружена в свои мысли. Его это нисколько не удивило.

Он перешёл на другую сторону улицы и держался наискосок позади неё, пока она не дошла до перекрёстка, на котором в прошлый раз села в красный «Гольф». Его взгляд обшарил окрестности, и он заметил мужчину в белой футболке, который стоял чуть поодаль от неё, небрежно привалившись плечом к столбу знака «Парковка запрещена».

Джейн тем временем прижалась спиной к стене дома. Похоже, она ждала.

Ганс набрал номер Йоахима и объяснил, где находится. Тот был всего в нескольких минутах езды.

Когда красная машина остановилась у обочины напротив Джейн и просигналила, Ганс нашёл просвет в потоке транспорта и быстрым шагом снова перешёл на другую сторону улицы. Посреди проезжей части ему пришлось остановиться, чтобы пропустить машину, в которой сидела она.

Всего через несколько секунд после того, как он оказался на противоположном тротуаре, перед ним затормозил серый BMW Йоахима, и Ганс молча сел в салон.

Когда же Доктор отдаст приказ положить конец прогулке Джейн Доу?

С того самого момента, как она прошла так близко от него, эта мысль не давала Гансу покоя.

ГЛАВА 09.

Рози жила в маленьком домике с пастельно-жёлтой штукатуркой в Бургвайнтинге — примерно в пяти километрах от того места, где подобрала Сибиллу. Всю дорогу они почти не разговаривали, и Сибилла была за это благодарна.

Она восхищалась чуткостью Рози и вынуждена была признать, что недооценивала эту во всех отношениях необыкновенную женщину.

Рози припарковала машину на мощёной подъездной дорожке. Сибилла последовала за ней в дом и оказалась в прихожей, стены которой были выкрашены в густой оранжевый цвет. Рози бросила ключи от машины на комод, задрапированный тонкими разноцветными платками, и просияла:

— Ну вот, деточка, давай-ка для начала устроимся поуютнее в гостиной. А когда будешь готова — просто расскажешь мне всё, что у тебя на душе.

Сибилла чуть смущённо улыбнулась:

— Если тебя не затруднит, я была бы благодарна, если бы ты называла меня Сибиллой. Один из моих школьных учителей вечно звал меня «деточкой», а я его терпеть не могла.

Рози кивнула и тем временем мягко подтолкнула её в гостиную. Сибилла опустилась на большую напольную подушку, стоявшую напротив дивана у низкого стеклянного столика.

— Сибиллочка-деточка, я принесу нам чудесного белого вина, а потом буду слушать тебя столько, сколько захочешь.

Когда Рози вышла, Сибилла огляделась. Стены были выдержаны в нежно-абрикосовом тоне, с которым прекрасно сочеталось светлое кленовое дерево шкафов и большого книжного стеллажа у торцевой стены.

Сибилла удивилась, что нигде в комнате не было ни единой фотографии — ни на стенах, ни на полках. Никакой молодой счастливой Рози, улыбающейся с полки. Никакого свадебного снимка на почётном месте. Никакого запечатлённого детского смеха. Ничего.

— Вот, сейчас тебе сразу станет лучше.

Рози внесла круглый поднос с бутылкой белого вина и двумя бокалами. Расставив и наполнив бокалы, она села напротив Сибиллы на диван и подняла свой.

— За нас, девчонок.

Сибилла едва не застонала от удовольствия — таким блаженным было ощущение ледяного вина, скользнувшего по горлу.

Рози откинулась на спинку и выжидающе посмотрела на неё:

— Ну, рассказывай, что тебя гнетёт, дет… Сибилла.

И Сибилла рассказала ей всё, что знала. Начала с чудовищного сна и закончила звонком в больницу.

Рози то и дело приподнимала брови, а когда Сибилла дошла до встречи с Йоханнесом, прижала ладонь ко рту — но ни разу не перебила. Лишь когда Сибилла, сделав большой глоток вина, умолкла и невидящим взглядом уставилась на стол, Рози издала глубокий вздох:

— Это, безусловно, самая безумная история, какую я когда-либо слышала.

Сибилла не смогла сдержать слёз:

— Ты тоже мне не веришь, да?

Они долго смотрели друг на друга, и Сибилла впервые с момента знакомства с этой необычной женщиной почувствовала, что та по-настоящему серьёзно о чём-то размышляет.

Когда Рози наконец медленно кивнула, при каждом движении подбородка к груди складка её двойного подбородка мягко выдвигалась наружу.

— Я думаю, эта история настолько невероятна, что может быть только правдой. Ты просто не можешь быть настолько сумасшедшей, чтобы всё это выдумать.

Хотя ни одна из её проблем не была решена, Сибилла ощутила огромное облегчение. Мир, казавшийся ей с самого утра ирреальным и чужим, утратил толику своего ужаса — потому что теперь она была в нём не совсем одна.

— Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как это много… Знаешь, я… В общем, за последние часы я уже не раз задавалась вопросом, не больна ли я головой на самом деле. Но разве я могла бы тогда помнить каждую мелочь последних лет? Каждое событие, пережитое с Йоханнесом, каждый разговор? Каждую деталь нашего дома? Моего ребёнка…

Рози отмахнулась:

— Благодарить будешь, когда мы найдём твоего сына. А что до сумасшествия — запомни одну вещь от молодой женщины с шестьюдесятью одним годом жизненного опыта: сумасшедший никогда не задумывается о том, не сумасшедший ли он.

Сибилла наблюдала за своим правым средним пальцем, который снова и снова скользил по краю винного бокала.

— Когда я буду знать, что с Лукасом всё хорошо, остальное приложится.

Рози хлопнула обеими ладонями по своим крепким бёдрам и поднялась — правда, ей пришлось сделать две попытки, прежде чем она действительно встала на ноги.

— Сейчас принесу бумагу и ручку. Для начала запишем самые важные факты и вопросы, которые нужно прояснить, прежде чем мы возьмём этого типа за жабры.

Сибилла наблюдала, как Рози достала из ящика комода блокнот и шариковую ручку и, вооружившись ими, вернулась на своё место.

— Итак, начнём с последнего, что ты помнишь перед тем, как началась вся эта чепуха.

Сибилла кивнула:

— Это был вечер в греческом ресторане с Эльке. Тринадцатое июля. По дороге домой, в парке, я услышала за спиной какой-то звук и обернулась. С этого момента — провал. Должно быть, было около полуночи.

— Эта Эльке — насколько хорошо ты её знаешь?

— Очень хорошо. Она была… она — моя лучшая подруга.

— Ты сегодня пыталась с ней связаться?

Глаза Сибиллы округлились:

— Нет, мне это даже в голову не пришло.

Рози вывела в верхнем левом углу листа крупный плюс, обвела его кружком, а ниже написала: ЭЛЬКЕ!

— Кому, кроме этой Эльке, ты ещё можешь доверять?

Сибилла на мгновение задумалась:

— Тебе, разумеется. И Лукасу. Пожалуй, ещё свекрови. Мы с ней всегда хорошо ладили. Даже когда я ссорилась с Ханнесом, она часто принимала мою сторону. Правда, в последнее время она стала немного странной.

— Вы часто ссорились — ты и твой муж?

Сибилла покачала головой:

— Не чаще других пар, скорее реже.

Рози вписала СВЕКРОВЬ под ЭЛЬКЕ!

— А твои родители?

— У отца был рак, он умер девять лет назад. Мама — почти два года спустя. Она не хотела жить без него.

Рози кивнула:

— Мне очень жаль.

После краткого молчания она продолжила:

— Больше никого? Братья, сёстры?

Сибилла покачала головой:

— Нет. Я единственный ребёнок. Вообще-то я должна была первым назвать мужа, но…

Она замолчала, подавляя рыдание.

— Почему он притворяется, что не знает меня? Зачем ретуширует фотографию из нашего свадебного путешествия? Кто эта женщина на снимке? Я ничего не понимаю. Я всегда считала, что у нас хороший брак.

И ещё мне непонятна эта история с полицией. Тот комиссар, более приятный из двух, сказал, что они уже видели фотографии у друзей и родственников, и на всех этих фото — другая женщина. Но ведь это значило бы, что все они каким-то образом замешаны… То есть… этого же не может быть, правда?

Рози оставила под СВЕКРОВЬЮ пустое пространство и примерно в середине листа нарисовала минус в кружке. Под ним написала: ЙОХАННЕС.

Затем отодвинула блокнот, положила руки на стол и принялась покатывать ручку горизонтально между большим и указательным пальцами.

— Кто знает, сколько фотографий они в действительности видели. Первый вопрос, который напрашивается: что произошло за два пропавших месяца? Тебя и вправду столько времени продержали в беспамятстве? И потом — эта история с твоим побегом. Что бы они с тобой ни задумали — почему через два месяца тебе так легко позволили сбежать?

— Ну, — вставила Сибилла, — лёгким я бы это не назвала.

Рози покачала головой из стороны в сторону:

— И всё же согласись: это по меньшей мере странно — жертва столь масштабно спланированной операции спокойно ускользает, и никто даже не охраняет подвал. А то, что твой муж, один из возможных заговорщиков, вызывает полицию, вместо того чтобы немедленно тебя нейтрализовать, — тоже, мягко говоря, удивительно.

Сибилла задумалась. Когда она прижала ладонь ко лбу, Рози вопросительно взглянула на неё.

— Боже мой. Ты права, Рози. Может, это вовсе не настоящие полицейские? Я не видела удостоверений. Только той женщине в больнице этот мерзкий тип показал своё, а тот, кто подделывает фотографии из свадебных путешествий, наверняка сумеет изготовить и фальшивые документы, разве нет?

Это ведь объясняло бы и историю с другими снимками: они всё выдумали, чтобы меня сбить с толку. Никаких других фотографий с чужой женщиной на моём месте попросту не существует!

Рози подтянула к себе блокнот, оставила под ЙОХАННЕСОМ ещё одно пустое пространство и нарисовала вопросительный знак в кружке. Под ним вывела: ПОЛИЦЕЙСКИЕ НАСТОЯЩИЕ?

Затем подняла взгляд:

— Ты помнишь, как звали тех полицейских?

— Старшего — Гроэ. Кажется, он старший комиссар. Фамилию второго я всё время забываю. Подожди… может, вспомню.

Рози записала: старший комиссар ГРОЭ.

— Ладно, Сибилла, хотя бы один есть. А что с тем типом в больнице? Ты уверена, что он действительно за тобой следил?

— Абсолютно уверена. Это был он, и он снова наблюдал, когда ты приехала за мной.

НЕЗНАКОМЕЦ получил своё место на листе — под полицейскими.

— Отлично. Кое-что уже вырисовывается. Тебе стоит для начала позвонить этой Эльке. Мне любопытно, как она отреагирует. Кстати, насколько хорошо она знает твоего мужа?

— Довольно хорошо. Она знакома с Ханнесом столько же, сколько я.

Рози кивнула:

— Значит, она шатается.

— Что она делает? — озадаченно переспросила Сибилла.

— Шатается — в качестве человека, которому ты доверяешь. Ты должна быть готова к тому, что она тоже…

— Не верю! — перебила Сибилла. Только не Эльке, нет. — Мы дружим со школьной скамьи. Она бы так со мной не поступила.

Рози перегнулась через подлокотник дивана, где на приставном столике стоял телефон, и протянула трубку через стол:

— Ну что ж… Я лишь хотела уберечь тебя от возможного разочарования.