На одной из полок лежал белый мешок для грязного белья — в таких отправляют вещи в гостиничную стирку. Мешок стягивался длинным витым шнуром, продёрнутым по верхнему краю.

— У тебя случайно нет ножниц? — спросила она, хватая мешок.

У Рози в сумке, разумеется, нашлись маникюрные ножницы, и минуту спустя Сибилла протянула ей шнур. Рози осмотрела его.

— Отлично. Сможешь связать его так, чтобы не вырвался?

Сибилла замялась.

— Я никогда такого не делала.

— Я тоже. Ладно, давай сюда. Вот, а ты пока за ним присмотришь.

Она протянула ей пистолет. Сибилла в ужасе подняла руки.

— Нет, я не…

— Сибилла, ты забыла, что этот мерзавец с тобой сделал? Как он тебе врал и тебя использовал?

Без дальнейших колебаний Сибилла взяла пистолет и направила на грудь Роберта. Руки у неё дрожали.

Несколько минут и несколько вскриков боли спустя руки Роберта были связаны за спиной друг с другом и примотаны к спинке стула. Рози забрала оружие и поставила его на предохранитель, сдвинув большим пальцем маленькую скобу.

Откуда эта женщина умеет обращаться с оружием?

— Так, деточка, а теперь расскажи мне, что там с твоим мальчиком, которого, оказывается, не существует.

— Ты мне пережала кровь, — заныл Роберт. — У меня руки отмирают. Ослабь верёвку.

— Потерпишь, — спокойно ответила Рози. — А если не заткнёшься, затяну ещё потуже.

Сибилла посмотрела на Роберта — и едва удержалась, чтобы не ударить его по лицу.

— Я уже знаю, что воспоминания о Лукасе внедрены мне искусственно, Рози. Но боль всё равно такая, будто у меня и правда отняли ребёнка, понимаешь? Они внушили мне воспоминания о целой жизни ребёнка — какой-то особый вид гипноза.

Рози изумлённо посмотрела на неё.

— Гипноз?

— Да, — сказала Сибилла и в сжатом виде рассказала ей всё, что знала.

Рози то и дело бросала взгляды на Роберта, и в её глазах читалось нечто такое, что не сулило ему ничего хорошего, — он не произнёс ни слова за всё это время.

Закончив рассказ, Сибилла встала и ушла в ванную. Там она села на закрытую крышку унитаза, наклонилась вперёд и зарыдала — безудержно, не сдерживаясь.

Прошло совсем немного времени, и Рози пришла к ней. Встала рядом, мягко прижала голову Сибиллы к своему мягкому животу и стала гладить её по волосам.

— Эй, детка. Это скверная история, но ты больше не одна. Старая Рози тебе поможет. Я и не с таким справлялась.

Сибилла медленно опустила руки и подняла взгляд. Пелена слёз ещё стояла в глазах, и несколько секунд она видела лишь размытое светлое пятно с огненно-рыжим облаком над ним.

— Ты хотела мне ещё кое-что рассказать, Рози.

— Да, верно. Не знаю, правильно ли я поступила, но… Когда я увидела у здания, как эти типы тебе угрожают, я позвонила Гроэ. Я не знала, что делать. Если бы я позвонила в мюнхенскую полицию — кто знает, стали бы они вообще что-нибудь предпринимать! Я подумала: если сообщу Гроэ, он уж наверняка сделает всё, что нужно. Надеюсь, это не было ошибкой.

Сибилла задумалась.

— Не знаю, но, в общем-то, ничего плохого в этом быть не должно. Слава богу, ты говорила с Гроэ, а не с Виттшореком. Если старший комиссар свяжется с мюнхенской полицией — тем лучше. Виттшорек и так знает, что я здесь, так что не переживай, ты всё сделала правильно.

Облегчение буквально проступило на её круглом лице.

— А что… что там было с твоим мужем, Рози?

— Ой, это сейчас неважно. Нам нужно решить, что делать с этим типом.

— Пожалуйста, — сказала Сибилла.

Рози бросила быстрый взгляд в комнату и прикрыла дверь, когда вернулась. Она села на край ванны и нерешительно посмотрела на Сибиллу.

— Мы несколько лет пытались завести ребёнка, безуспешно. Врачи утверждали, что мы оба здоровы и нужно просто не нервничать — тогда всё получится. Но ничего не выходило. В конце концов мы потеряли надежду.

Герхард всегда любил пропустить кружку пива, но с годами это превратилось в регулярные попойки. Он начал оскорблять меня, когда приходил из пивной, а однажды вечером ударил по лицу, когда я пожаловалась, что он опять пьяный.

И тогда… Я хотела уйти от него, но именно в тот момент вдруг оказалась беременной. Я думала, это спасёт наш брак и заставит его бросить пить, но, к сожалению, не тут-то было.

Вместо того чтобы обрадоваться, он молча вышел из дома и вернулся только через два дня — мертвецки пьяный. Затеял скандал. Заявил, что ребёнок не от него, что он не способен иметь детей.

Я, конечно, сказала ему, что это чушь, но в своём угаре он и слышать ничего не хотел. Шлюхой меня называл, неверной потаскухой, и снова бил. Я была в бешенстве от его несправедливости и не могла защититься.

И в какой-то момент, когда он просто не останавливался, мне захотелось лишь одного — сделать ему больно. Я посмотрела в его опухшую, пропитую физиономию и сказала: да, он прав, я спала с целой оравой мужиков, пока он ночами горланил по кабакам, — с таким количеством, что уже и не помню, кто из них может быть отцом.

Рози на несколько секунд закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Тогда он ударил меня ногой в живот. Не один раз — несколько, когда я уже лежала на полу. Он вышиб из меня то, что только-только начинало становиться нашим ребёнком.

Она запнулась и опустила голову.

— О боже, — прошептала Сибилла, и в этот миг она совершенно забыла о собственной беде. О боже.

— В больнице мне сказали, что детей у меня больше быть не может. Когда спросили, что случилось, я рассказала то же самое, что до меня рассказывали, наверное, тысячи женщин: историю про лестницу, с которой я упала.

— Но почему? Почему ты не заявила на эту скотину?

Сибилла видела слёзы, стоявшие в глазах Рози. Было потрясением видеть эту женщину такой.

— Потому что это была моя вина, — произнесла она надломленным голосом. — Если бы я не наплела эту чушь про множество мужчин, этого бы никогда не случилось. Я легкомысленно поставила на кон жизнь своего ребёнка. И проиграла.

— Но ведь это же… — Сибилла поняла по её лицу, что возражать бесполезно. — И… ты осталась с ним?

Рози кивнула.

— Да. Ещё двадцать три долгих года.

— И он тебя… снова бил?

— Да. Двадцать три долгих года. Столько я искупала смерть своего ребёнка. Пока он не угробил себе печень и не подох.

Сибилла не знала, что ещё сказать.

Она вздрогнула, когда Рози хлопнула себя по бёдрам и поднялась.

— Ну, хватит об этом. Теперь ты хотя бы знаешь одну из причин, почему я с самого начала хотела помочь тебе найти твоего ребёнка. А сейчас нам нужно решить, что делать.

Один вариант — передать этого типа полиции и рассказать им всю историю. В том числе про коррумпированного комиссара Виссо… как его там?

— Мартин Виттшорек, — сказала Сибилла. — Не знаю, Рози. Что мы скажем полиции? Что меня похитили в Регенсбурге, где от меня отвернулись все до единого? Где полиция сама ищет меня как возможную сообщницу похитителей? А эта история с Виттшореком — как её доказать? Мне и так уже никто ни в чём не верит. Потом этот лже-доктор Мюльхаус. Даже если я найду его среди сотрудников — как доказать, что он сделал? Нет, Рози, я думаю, это бесполезно.

Джейн Доу — так назвал её Роберт. Разве он был не прав? Разве я не всё равно что мертва? Джейн Доу. Неопознанный труп, женского пола.

— Хорошо, что ты так на это смотришь, — сказала Рози, — я, в общем-то, тоже так думаю. Полиция, скорее всего, мало что сможет сделать, а этот тип с хорошим адвокатом через два часа окажется на свободе. По-моему, у нас только один выход: мы должны сами выяснить, что за фирма за всем этим стоит.

Она положила руку Сибилле на плечо.

— Что скажешь?

Когда Сибилла не ответила сразу, Рози хлопнула в ладоши.

— Ну же! Эти люди похитили тебя и издевались над тобой, они отняли у тебя всю жизнь, Сибилла! Неужели им всё сойдёт с рук? И со следующей женщиной они, может, проделают то же самое? Сибилла?

Сибилла смотрела на эту женщину, которая сама пережила столько ужасного. Столько боли — телесной и прежде всего душевной.

Которая потеряла своего ребёнка.

Которая потеряла своего ребёнка…

— Хорошо, — сказала она и почувствовала, что это правильно.

— Тогда вперёд. В конце концов, за стенкой у нас сидит кое-кто, кого мы, может, используем как козырь. Давай-ка навестим эту каналью.

Она отвернулась и вышла из ванной. Сибилла последовала за ней.

Роберт по-прежнему сидел на стуле с руками за спиной, но Рози всё равно обошла его кругом и проверила, держится ли верёвка. Сибилла села на край кровати и посмотрела на него.

— Объясни мне: зачем вы разрушили мою жизнь? Что я вам сделала? Ведь вы не просто внушили мне воспоминания о Лукасе. Что за история с Йоханнесом и Эльке? Почему я выгляжу по-другому? Я вообще… я вообще Сибилла Аурих?

Он мотнул головой и засмеялся блеющим смехом. В его положении это выглядело безумным и пробрало Сибиллу ледяным ознобом до костей. В следующий миг наваждение схлынуло, и он уставился на неё с ухмылкой.

— Если бы ты знала. Я бы с удовольствием рассказал, но, к сожалению… — он причмокнул языком, как делают, когда подзывают собаку, — к сожалению, не могу.

— Забудь о нём, Сибилла, — вмешалась Рози. — Я и так не верю, что господин Дерьмо много знает. Он мелкий подручный, которому выдают ровно столько информации, сколько необходимо. Его интеллекта хватает ровно на то, чтобы врать женщинам. Ты разве не видишь, какая это тряпка?

Ухмылка исчезла с лица Роберта. Он рванулся так яростно, что едва не опрокинулся вместе со стулом.

— Тобой я займусь лично, когда придёт время, рыжая ведьма, — прошипел он и дёрнул путы ещё пару раз, прежде чем, тяжело дыша, снова затих.

Рози посмотрела на Сибиллу.

— Что я говорила.

Она в последний раз проверила верёвку, а затем, словно киношный убийца, выхватила пистолет из-за пояса. Взяла его за ствол и протянула Сибилле.

— Держи и следи, чтобы он не натворил глупостей. А я спущусь в холл, покопаюсь в интернете и посмотрю, что можно узнать об этой странной фирме.

Сибилла уже потянулась за пистолетом, когда Рози отдёрнула руку и сказала:

— Кстати, если будет хамить — его легко утихомирить. Стрелять для этого не обязательно. Смотри, вот так…

Она коротко замахнулась и обрушила рукоятку пистолета ему на затылок. Со стоном его голова мотнулась назад, потом вбок и замерла — ухом на плече. Сибилла невольно вскрикнула, а Рози театрально прижала ладонь ко рту.

— Ой, — сказала она. — Я хотела легонько… Вышло, пожалуй, чуть сильнее, чем я думала.

Она потянулась к месту удара, но прежде чем коснулась его, он застонал и уже открыл глаза. Помотал головой, скривился.

— Мразь.

Рози вложила пистолет в руку Сибиллы.

— Делай, как я показала. Только чуть покрепче.

ГЛАВА 39.

— Этот кретин! — выдохнул Доктор, когда Ганс обрисовал ему ситуацию.

Он ударил ладонью по столешнице.

— Иногда я просто не могу поверить, что он действительно…

Он осёкся и покачал головой.

Он не договаривает, потому что я стою перед ним, — подумал Ганс.

Это был первый раз, когда Доктор в его присутствии сказал что-то против Роба, и Ганс с удовлетворением отметил это.

Помимо прочих глупостей, это был уже второй крупный промах Роба. Первый привёл к тому, что Джейн Доу пришлось запустить раньше срока. На самом деле было ещё слишком рано.

— Найди её, Ганс. Ты должен найти её быстро.

Доктор смотрел на него с каменным лицом.

— И помни: ни один волос не должен упасть с головы Джейн. Мне нужно, чтобы она была в здравом уме и невредима — для детального анализа. А потом…

Он махнул рукой.

— Так точно, — ответил Ганс.

— Как думаешь, что произошло?

— Не думаю, что Роб исчез добровольно. И то, что Джейн справилась с ним в одиночку, тоже считаю невозможным.

Доктор кивнул.

— Розмари Венглер?

— В поезде я её больше не видел, но, возможно, она всё-таки где-то спряталась.

— А если так, то она обезвредила Роба, и теперь они, возможно, пойдут в полицию. Или проявят смелость. В любом случае нам остаётся только ждать.

Ганс кивнул.

— Мне не терпится увидеть Джейн, — сказал Доктор, и Ганс понял, что эти слова адресованы не ему. — Очень не терпится.

ГЛАВА 40.

Прошло около двадцати минут, прежде чем Рози вернулась.

В первые минуты, пока они с Робертом оставались в комнате вдвоём, он принялся уговаривать её — сладко, вкрадчиво, почти нежно, — умоляя развязать путы. Когда Сибилла наотрез отказалась реагировать, он перешёл к угрозам.

Она поднялась, прошла в ванную, воспользовалась туалетом, долго мыла руки, потом плеснула себе водой в лицо. Пистолет всё это время был при ней.

Стоило ей вернуться, как он начал снова:

— Много времени не пройдёт — Ганс нас найдёт. Он годами служил в элитном подразделении Иностранного легиона, и там у него конкретно крышу снесло. Церемониться он не станет, уж поверь. Для него это будет чистое удовольствие — медленно перерезать вам обеим глотки. Развяжи меня — и тебе ничего не будет. Я просто уйду. Эй, я же тебе ничего не сделал. Это Ганс хотел тебя покалечить. Ну, что скажешь?

— Скажу, что сейчас, пожалуй, испробую то, чему меня только что научила Рози. А ты что скажешь?

После этого он затих.

Когда Рози вошла в комнату, она размахивала несколькими бумажными листками и ухмылялась.

— Угадай, что я нашла? Удача на этот раз наконец-то на нашей стороне.

Она рухнула на кровать, дерзко подмигнула Роберту и похлопала свободной рукой по одеялу рядом с собой.

— Садись ко мне, Сибилла. Ты должна на это взглянуть.

Сибилла первым делом положила пистолет Рози на колени. Она была рада избавиться от этой штуки. С любопытством она уставилась на распечатанные страницы.

— Итак, тут написано, что компания «CerebMed» основана в тысяча девятьсот девяносто шестом году. Единоличный владелец — профессор доктор Герхард Хаас. В сети уйма статей и фотографий. Ты не поверишь, с кем он только не снимался, — этот тип, похоже, известнее обер-бургомистра. А заодно у него ещё и кафедра в университете, и он какая-то шишка в университетской клинике. В общем, «CerebMed» разрабатывает оборудование для нейрохирургии и исследований мозга, плюс у них ещё и медицинский исследовательский отдел, который ищет способы восстанавливать повреждения мозга, — если описать моим, мягко говоря, дилетантским языком. У них уже есть кое-какие успехи…