Теперь, когда она об этом задумалась, картина отчётливо встала перед глазами: его помятое, щетинистое лицо, растрёпанные волосы — он лежит рядом с ней в постели. Но именно сейчас — только сейчас. Всё это было очень странно.

Рози привлекла к себе внимание, нарочито шумно выдохнув. Она стояла у двери, скрестив руки на могучей груди, и выжидательно смотрела на Сибиллу, склонив голову набок.

Сибилла свесила ноги с кровати.

— Иду, иду.

Несколько минут спустя они сидели друг напротив друга за столом, за которым свободно поместились бы четверо.

Кухня производила почти стерильное впечатление — даже крошек, которые неизбежно рассыпаются, когда режешь булочки, нигде не было видно. Единственным свидетельством того, что эта кухня вообще использовалась, оставался накрытый стол, — и это, по ощущению Сибиллы, никак не вязалось с эксцентричной женщиной, которую она успела узнать.

После пробуждения Рози вручила ей запечатанную зубную щётку. По её словам, у неё всегда должна была быть в доме хотя бы одна свежая зубная щётка — на случай, если кто-нибудь из её любовников останется на ночь.

Теперь Сибилла ковыряла гору яичницы, которую Рози навалила ей в тарелку, и раз за разом заставляла себя отправлять в рот очередную вилку, хотя аппетита не было никакого.

— Рози?

— Да?

— Я вчера вовсе не гуляла. — Она не отрывала взгляда от яичницы.

— Что значит — не гуляла?

Сибилла всё-таки подняла глаза.

— Вчера днём. Перед тем как я прилегла — я не ходила на прогулку.

Изумление и непонимание отразились на круглом лице Рози.

— Но… где же ты тогда была, если не на прогулке?

— Я встречалась с тем мужчиной, который наблюдал за мной. В больнице, а потом на Адольф-Шмецер-штрассе. Когда ты за мной приехала. Я же тебе о нём рассказывала.

Рози положила вилку на тарелку и откинулась на спинку стула, который отозвался жалобным скрипом.

— Но как… как он сюда добрался? И что ему от тебя было нужно?

Сибилла продолжала ковырять яичницу.

— Он ждал здесь. А когда мы вернулись, подал мне знак.

Рози покачала головой.

— Ну надо же. Рассказывает мне про прогулку, а сама, как влюблённый подросток, тайком встречается с каким-то мужчиной за живой изгородью.

Едва она это произнесла, Сибилла ощутила неприятный спазм в животе. И одновременно заметила, как Рози на мгновение прикрыла глаза.

— Откуда ты это знаешь, Рози?

— М-м?

— Я не говорила, где именно с ним встречалась.

Она неотрывно смотрела в глаза рыжеволосой женщине, и ей казалось, что последняя маленькая спасательная шлюпка в этом океане лжи, по которому она дрейфовала со вчерашнего дня, вот-вот опасно накренится.

— А, это… я просто угадала. Ну а где ещё он мог тебя ждать?

Было совершенно очевидно, что она лжёт, и она, похоже, тут же поняла, что Сибилла ей не верит. С печальным выражением лица Рози потянулась через стол, намереваясь положить ладонь на руку Сибиллы, но та отдёрнула руку.

— Прости, Сибилла. Я заметила его, когда мы приехали. Сначала не обратила внимания, но когда ты вдруг захотела погулять одна и к тому же свернула в его сторону, я насторожилась. Прямо рядом с домом в изгороди есть небольшой просвет, через который видна лужайка. Я… наблюдала за вами.

Она помолчала.

— Знаю, это было неправильно, и мне следовало тебе сказать, но мне было стыдно. Я не хотела, чтобы тебе казалось, будто я за тобой шпионю. К тому же я была совершенно уверена, что ты сама мне обо всём расскажешь.

«Поверьте мне, пожалуйста: эта женщина вовсе не хочет вам помочь… За всем этим стоит крупная организация… Кто-то из них должен всегда быть рядом с вами. Кто-то, кому вы доверяете.»

— Ты подглядываешь за мной через дырку в изгороди и не хочешь, чтобы мне казалось, будто ты шпионишь? А что, по-твоему, я должна при этом чувствовать, Рози?

— Боже мой, я знаю тебя всего сутки, но чувствую себя за тебя ответственной.

Сибилла только молча смотрела на неё.

— Ты мне доверилась — иначе ты не позвонила бы именно мне, когда не знала, куда деваться. Это делает мне честь, но и возлагает ответственность. Мне кажется, я должна о тебе заботиться.

Рози говорила спокойно и мягко.

— Я наблюдала за тобой вчера не потому, что мне ужасно любопытно, а потому, что хотела убедиться: с тобой ничего не случится. А то, что я промолчала… отчасти объясняется тем, что мне хотелось проверить, расскажешь ли ты мне сама. Доверяешь ли ты мне.

Она выдержала паузу.

— Сибилла, я верю в твою историю, хотя кое-что из того, что ты рассказала, звучит, мягко говоря, совершенно безумно, — не говоря уже о том, что ты сбежала от полиции, которая, вероятно, уже повсюду тебя разыскивает. Я хочу помочь тебе найти ребёнка, хотя, возможно, этим даже нарушу закон. Но… что ж, мы знакомы только со вчерашнего дня. Может быть, ты сумеешь меня хоть немного понять.

Сибилла сдвигала вилкой комок яичницы по тарелке и смотрела, как он распадается на всё более мелкие крошки. Наконец она глубоко вздохнула и оторвала взгляд от тарелки.

— Ты права, Рози. Думаю, я сейчас просто слишком мнительна.

И мгновенно вместо печальной пожилой женщины перед ней снова сидела жизнерадостная Рози, которую она успела узнать.

— Ерунда! Ты не мнительная. Ещё бы тебе не стать подозрительной, когда старая тётка вроде меня прячется за изгородью и тайком за тобой подглядывает. Расскажешь, чего хотел тот мужчина?

Сибилла раздумывала, сколько стоит рассказывать. Она выбрала краткую версию, умолчав о том, что Рёсслер подозревал в отношении Рози.

— Его сестра пропала, и когда он каким-то образом узнал в больнице, что я тоже в беде, он решил, что я смогу помочь ему её найти.

Рози вздёрнула тонкие тёмно-коричневые штрихи, нарисованные там, где обычно располагаются брови.

— С чего он взял, что ты можешь ему помочь? Тем более если считает, что у тебя у самой проблемы?

— Ну, он полагает, что люди, которые поставили меня в такое положение, ответственны и за исчезновение его сестры.

— Хм… Не знаю, но всё это звучит, на мой взгляд, крайне притянуто за уши. Откуда ему знать, в каком ты положении? Откуда он узнал, где тебя искать? И почему ведёт себя так таинственно?

— Он сказал, что ехал за нами, когда ты забирала меня. Сейчас он, похоже, не доверяет почти никому.

Рози издала утробный смешок.

— Кроме тебя. А как насчёт полиции? Ей он тоже не доверяет? По-моему, скорее похоже на то, что этот тип сам замешан в деле и теперь с помощью такой уловки пытается подобраться к тебе поближе, чтобы не спускать с тебя глаз.

Они оба утверждают, что хотят мне помочь, — подумала Сибилла. — И при этом обвиняют друг друга. Всё сходит с ума.

Резким движением она отодвинула стул и поднялась.

— Неважно. Мне нужно искать Лукаса. Я не знаю, где его искать, но я должна что-то предпринять.

— Ты права, сейчас нет ничего важнее твоего сына.

Взгляд Сибиллы снова остановился на круглом лице.

— А у тебя есть дети?

Рози вздрогнула при этом вопросе — или ей только показалось? Лишь после заметного колебания та ответила:

— Нет. К сожалению, нет.

И тут же хлопнула ладонью по столу так, что ножи и ложки звякнули о посуду.

— Ну, вперёд, не будем терять время.

Она хотела детей, но не могла их иметь.

— Покажешь мне фотографию своего мужа? Мне бы хотелось знать, как он выглядел.

— Моего мужа? — переспросила Рози, и впервые с тех пор, как Сибилла её знала, ей почудилось в этом голосе нечто похожее на страх. Впрочем, Рози, похоже, быстро взяла себя в руки и отмахнулась.

— Ой… Он сейчас совершенно ни при чём. Нам нужно заниматься твоим сыном.

Она не хочет, чтобы я его увидела. Или говорит мне неправду.

Сибилла в тот же миг удивилась тому, как легко оказалась готова усомниться в Рози. Она должна доверять этой женщине — даже если та не всегда говорит ей правду.

Если не ей — тогда кому? Кому?

ГЛАВА 15.

В гостиной она опустилась на пол перед напольной подушкой и привалилась к ней спиной, пока Рози в соседней комнате убирала со стола. Сибилла закрыла глаза и прислушалась к звону и стуку посуды, доносившимся из кухни.

Мысли её поплыли, отдаляясь от этого абсурдного фильма ужасов, в который внезапно превратилась её жизнь. Они искали мирные картины прошлого, чтобы обернуть ими, словно прохладными компрессами, свою воспалённую душу.

Кто-нибудь, пожалуй, счёл бы её жизнь последних лет скучной. Она была замужем за человеком, который не ходил по вечерам играть в скат в какие-нибудь пивные и не сидел с приятелями перед телевизором, горланя часами над футбольными матчами. У Ханнеса всё и всегда шло по тщательно выверенному, заранее спланированному руслу, и с годами она совершенно естественно переняла его уклад жизни.

Время от времени они вместе ходили в театр или ужинали в каком-нибудь приятном ресторане, а в остальном уютно проводили вечера дома.

До знакомства с Ханнесом жизнь Сибиллы была куда более бурной. Она постоянно была в движении, не пропускала ни одной вечеринки и — в этом она не сомневалась — до свадьбы набралась куда больше опыта, чем Ханнес. Однако из её когда-то огромного круга друзей и знакомых после замужества уцелели лишь единицы. По сути, только Эльке, которая…

Эльке!

Сибилла распахнула глаза и резко приподнялась. Она попыталась опереться на локти, но это оказалось почти невозможным — наполнитель подушки разъехался под руками, расползаясь в стороны.

Взгляд её торопливо обшарил стены гостиной, но часов здесь не оказалось, равно как и фотографий в рамках. С трудом высвободившись из объятий рассыпчатых гранул, она едва успела выпрямиться, когда из кухни вышла Рози.

— Который час? — спросила Сибилла, убирая со лба прядь волос, упавшую на глаза.

— Четверть девятого.

— Мне нужно ещё раз попробовать дозвониться до Эльке. Может быть, Лукас у неё.

Рози уже стояла у приставного столика рядом с диваном и протягивала Сибилле телефонную трубку. Та торопливо набрала номер Эльке — слишком торопливо, как выяснилось: трубку сняла ворчливая женщина по фамилии Кляйнбауэр, которая на расспросы Сибиллы сухо ответила, что не знает никакой Эльке, и повесила трубку.

Сибилла набрала номер снова — на этот раз медленнее, с колотящимся сердцем и надеждой, что в первый раз действительно ошиблась. После двух гудков она услышала знакомый голос:

— Эльке Бернхаймер.

Сибилла едва не вскрикнула от радости, но из горла не вырвалось ни звука.

— Алло? — нетерпеливо переспросила Эльке.

— Эльке… Это Сибилла.

Тишина. Несколько секунд. Потом — так тихо, что она едва расслышала:

— Что? Кто говорит? Сибилла? Сибилла Аурих? Это правда ты?

Это определённо был голос Эльке, но он звучал хрипло и как-то странно — какой-то чужой голос.

— Да, Эльке, это я. Лукас у тебя?

— Но где… я имею в виду… что случилось?

— На меня напали — и похитили. Вчера утром я очнулась в каком-то подвале. Мне удалось бежать, и одна очень добрая женщина мне помогла. А Ханнес меня…

— Подожди! — перебила её Эльке. — Ты очнулась в подвале? Какая-то женщина тебе помогла? Ты сейчас у неё?

— Да, но…

— Где это? Как зовут эту женщину?

— Розмари, — ответила Сибилла и растерянно взглянула на ту, о ком шла речь.

Рози вдруг отчаянно замахала руками и, утрированно артикулируя, прошептала:

— Нет. Не называй моё имя.

При этом она энергично покачала головой из стороны в сторону.

— Розмари? — голос Эльке в трубке, у самого уха.

Сибилла с трудом оторвала взгляд от Рози.

— Эльке, скажи мне, пожалуйста: Лукас у тебя?

Она произнесла это медленно и настойчиво. Снова повисла безмолвная тишина. Секунда, ещё одна…

— Эльке! Что происходит, чёрт возьми?

— Нет, — пришёл нерешительный ответ. — Он… его здесь нет.

Сибилла отчётливо слышала собственное сердцебиение. Не нарастающее постепенно — нет. Голова гудела от частых глухих ударов, с которыми кровь толчками прогонялась сквозь тело.

— О Боже, Эльке… Пожалуйста, скажи, что с ним ничего не случилось. Скажи, что ты знаешь, где мой мальчик, и что с ним всё хорошо. Пожалуйста.

— Да, всё… всё в порядке.

Сибилла опустилась на подушку и не смогла сдержать громкого стона.

— Слава Богу.

Она не знала, произнесла ли эти слова вслух или лишь подумала. Прокашлялась.

— Где он?

— Я не хочу говорить об этом по телефону. С ним всё хорошо. Ты можешь приехать ко мне?

Сибилла подавила рвущийся из груди всхлип и ответила:

— Еду. Скоро буду!

Лукас. Наконец-то!

Она опустила трубку. Первоначальная радость уже превратилась в мучительную смесь невыразимого облегчения с одной стороны и глухой, тягучей тревоги — с другой.

Эльке звучит странно…

Это ощущение — отрезанности от настоящего, реального мира, блуждания по какой-то причудливой стране, где лишь изредка мелькал кто-то, отдалённо напоминающий близкого человека, — почти не ослабло и после разговора.

— Что случилось? — спросила Рози. — Как она отреагировала? Что сказала? Она спрашивала моё имя?

— Я… не знаю… да. Как-то всё это было очень странно. Сначала она, конечно, удивилась, но потом… Ах, не знаю, что это было, да мне и всё равно. Главное — Лукас в порядке, и она знает, где он. Нам нужно немедленно ехать к ней, она ждёт.

Рози без промедления указала на дверь:

— Тогда вперёд!

ГЛАВА 16.

Эльке жила в Штадтамхофе — на острове в северной части Регенсбурга, омываемом водами Дуная и соединённом со Старым городом знаменитым Каменным мостом.

Рози выехала на автобан сразу за Бургвайнтингом. Первые минуты они сидели рядом молча, и Сибилла снова и снова прокручивала в голове разговор с Эльке. Разумеется, подруга должна была прийти в полнейшее изумление, внезапно услышав её голос после двух месяцев тишины. Но даже сам характер этого изумления был каким-то странным.