— Чушь собачья, — отрезала Рози, отпустила её руки и тронулась с места. — Глаза сыграли с тобой маленькую шутку. И я больше не желаю об этом слышать. Мы поедем домой, и ты просто поспишь пару часов. А потом мы разработаем план наступления.

Сибилла ничего не ответила.

Это было так реально.

ГЛАВА 11.

Сибилла заметила его прежде, чем Рози свернула в узкий подъезд к своему дому.

Он сидел на маленькой лужайке рядом с кустом, осыпанным белыми цветами, — подтянув колени к груди, небрежно положив предплечья на них. Лужайку от участка Рози отделяла высокая живая изгородь.

Незнакомый мужчина.

Сибилла уставилась на него сквозь боковое стекло, и он приложил указательный палец к сомкнутым губам, медленно покачав головой. Во взгляде его было нечто такое, что действительно удержало её — она не стала привлекать внимание Рози. Сердце мгновенно подскочило к горлу.

Когда машина остановилась у дома, незнакомца уже не было видно. Сибилла вгляделась в лицо Рози, но не обнаружила ни малейших признаков того, что та его заметила.

Мысли неслись с бешеной скоростью. Мужчина, очевидно, поджидал именно её. Но откуда он знает, где Рози?.. Она ведь сама познакомилась с этой женщиной всего несколько часов назад.

Я должна с ним поговорить.

— Эй, Сибилла, — прервал её размышления голос Рози, — что случилось? Решила ночевать в машине?

Сибилла натянуто улыбнулась. Эта необычная женщина ей нравилась, — и всё же не исключено, что незнакомец знал что-то о ней, а значит, возможно, и о том, где находится Лукас.

Она вышла из машины и последовала за Рози в дом. Ещё в прихожей сказала:

— Рози, мне кажется, прежде чем немного прилечь, я прогуляюсь. Мне это пойдёт на пользу.

— Свежий воздух всегда на пользу. Ладно — пойдём.

Сибилла покачала головой.

— Пожалуйста, не обижайся, но мне нужно побыть несколько минут одной. Подумать. Я правда очень благодарна тебе за всё, что ты для меня делаешь, но мне кажется, я…

— Всё в порядке. Никаких проблем, — Рози великодушно махнула рукой. — Не нужно оправдываться. Только смотри не заблудись. — Она ободряюще подмигнула. — И не позволяй незнакомым мужчинам к тебе приставать, слышишь?

Сибилла вымученно усмехнулась и вышла.

На тротуаре она повернула налево, миновала живую изгородь и прошла немного вдоль лужайки — пока не убедилась, что Рози, даже стоя на крыльце, её уже не увидит.

Тогда описала дугу, вернулась и направилась к белому кусту. Не успела она до него дойти, как мужчина шагнул из-за куста и встретил её — серьёзным, но приветливым взглядом.

— Спасибо, что пришли.

— Кто вы? Что вам от меня нужно? — Она заметила, что голос дрожит.

— Меня зовут Кристиан Рёсслер, — ответил он.

Она молча смотрела на него, и он добавил:

— Я знаю, в каком вы положении, и могу вам…

— Вы знаете, в каком я положении? Откуда? Вы из тех, кто устроил мне всё это? Вам что-нибудь известно о моём ребёнке?

Он медленно поднял обе ладони, развернув их к ней, — так осторожно, словно боялся спугнуть.

— Нет. Я не имею к ним никакого отношения. Напротив — я хочу вам помочь.

— Зачем? Я вас не знаю. С какой стати вам мне помогать? И с чего вы вообще взяли, что мне нужна помощь?

Голос Рёсслера стал ещё тише.

— Потому что я полагаю, что вы оказались в том же положении, что и моя сестра Изабель. И вместе у нас больше шансов выяснить, кто или что за этим стоит.

Сестра? Положение? В голове Сибиллы разом вспыхнуло столько мыслей, что ни одну не удавалось додумать до конца. Она не могла вымолвить ни слова — просто стояла и тёрла дрожащие руки друг о друга.

Рёсслер, казалось, догадывался, что происходит у неё внутри.

— Поверьте, я знаю, что вы сейчас чувствуете.

— Как… откуда вы можете?.. — Слова по-прежнему не складывались в осмысленную фразу. — Где… где ваша сестра?

Он одарил её печальной улыбкой.

— Я расскажу вам всё, что знаю. Что вы сказали этой женщине — куда идёте?

Растерянность Сибиллы нарастала.

— Зачем вам это?

— Пожалуйста, что вы ей сказали? Это важно.

В его голосе звучала мольба.

— Я сказала, что иду прогуляться. Но почему…

— Хорошо. Но вы должны вернуться, пока она не заподозрила неладное.

Сибилла инстинктивно отступила на шаг.

— Заподозрила? Что это значит? Послушайте, эта женщина — сейчас единственный человек, которому я могу доверять.

Он фыркнул и бросил быстрый взгляд на живую изгородь, скрывавшую дом Рози.

— Если вы ей действительно так доверяете, почему ничего не сказали обо мне?

— Потому что я… — Да, почему. Он прав, чёрт возьми.

— Послушайте, я не могу сейчас всё объяснить, но поверьте: эта женщина совершенно точно не хочет вам помочь. Она…

Он запнулся, однако заговорил снова — быстро, не давая Сибилле возразить:

— За всем этим стоит крупная организация, и для неё, похоже, крайне важно знать каждый шаг своих жертв. Для этого необходимо, чтобы кто-то из них всегда находился рядом с вами. Кто-то, кому вы доверяете.

Жертв? Неужели я…

— Какая ещё организация? Что вы несёте? Вы хотите меня убедить, что Рози… — Сибилла энергично замотала головой. — Это же абсолютное безумие. Ни за что.

Его взгляд снова метнулся к изгороди.

— Когда и как вы познакомились с этой женщиной?

— Это не ваше дело. Откуда вы вообще узнали, где я?

— Я ехал за вами — с того момента, как вы сели к ней в машину. Прошу вас, я лишь хочу, чтобы вы поняли, в какой опасности находитесь.

Сибилла помедлила, но всё же сказала:

— Я познакомилась с Рози сегодня утром. Она мне помогла. Но как вы вообще на меня вышли…

Он отмахнулся:

— Потом. Вам действительно пора возвращаться. Если эта женщина увидит нас вместе, последствия могут быть страшными — для вас и, возможно, для моей сестры. Поверьте. Просто подумайте, при каких обстоятельствах вы познакомились, и задайте себе вопрос: нормально ли ведёт себя эта женщина? Хотя бы отдалённо нормально? С моей сестрой было то же самое — ей тоже совершенно неожиданно помогла некая женщина. Понимаете?

— И что, скажите на милость, плохого в том, что существуют люди, помогающие другим?

Сибилла даже не пыталась скрыть раздражение.

Рёсслер невозмутимо смотрел ей в глаза.

— Три дня назад моя сестра снова исчезла. Незадолго до этого мы вместе были у той женщины, и я надеялся, что Изабель, может быть, опять у неё. Прихожу к квартире — открывает пожилой мужчина. Я спрашиваю о женщине, — она называла себя Йоханна, — он говорит, что никого с таким именем не знает, и объясняет, что он вдовец и уже много лет живёт один.

Рёсслер теперь почти шептал.

— Этот мужчина на несколько дней уезжал к дочери и вернулся только в тот день. Понимаете? Квартира, в которой я навещал эту женщину вместе с Изабель, — ей вовсе не принадлежала.

Он порылся в кармане брюк и вытащил мятую бумажку.

— По этому номеру вы можете связаться со мной. Днём и ночью. Если хотите узнать, что нам удалось выяснить, — позвоните завтра. Если не верите мне — это очень жаль, но тут ничего не поделаешь. Я больше не приду и не стану вас беспокоить. Прошу об одном: в любом случае — ничего не рассказывайте этой женщине обо мне. Иначе у меня, скорее всего, не останется ни единого шанса узнать, где моя сестра и что стоит за всем этим.

Эта история, какая история, какая история — это безумие, полное безумие. Сибилла отчаянно пыталась думать, но не могла сосредоточиться даже на мгновение. Ей хотелось закричать.

Рёсслер протянул ей бумажку. Она не шевельнулась, и тогда он спросил:

— Вы скажете мне своё имя?

— Сибилла. Меня зовут Сибилла.

— И вы тоже ищете кого-то, кого, по-видимому, никто, кроме вас, не знает, Сибилла?

Ей показалось, будто ей ударили под дых.

— Лукас, — услышала она собственный шёпот. — Ваша сестра тоже…

— Да. Она отчаянно искала своего сына.

— О боже. И… она его нашла?

Рёсслер опустил голову. Когда поднял — Сибилле почудились слёзы в его глазах.

— У неё никогда не было сына.

Сибилла ещё долго смотрела на то место, где исчез мужчина, прежде чем медленно наклонилась и подобрала с травы бумажку, которую Рёсслер выронил. Не глядя на неё, сунула в карман.

У неё никогда не было сына. Никогда… Лукас?

— Нет! — произнесла она так громко, что сама вздрогнула, помотала головой и двинулась прочь. Нет.

Она свернула с тротуара на подъездную дорожку и заметила Рози, лишь почти наткнувшись на неё. Та стояла в дверном проёме — и, очевидно, ждала.

«Просто подумайте, при каких обстоятельствах вы познакомились, и спросите себя — нормально ли ведёт себя эта женщина. Хотя бы отдалённо».

Широкая улыбка расплылась на лице Рози.

— Ну что, деточка, прогулка пошла на пользу?

ГЛАВА 12.

Ганс стоял в палисаднике за зеленой изгородью — точно напротив лужайки с кустом, возле которого те двое разговаривали.

Белую футболку он заметил издалека. Машину припарковал метрах в пятидесяти, неспешно вернулся пешком — обычный прохожий на прогулке. Обнаружил превосходную позицию и, убедившись, что отсюда всё как на ладони, подошёл к входной двери и нажал кнопку звонка. Подождал, позвонил ещё раз. Никто не открыл. Удовлетворённый, он вернулся на свой наблюдательный пост.

После того как Иоахим проследил за женщинами до дома, он оставил Гансу BMW и ушёл пешком. Ганс выждал, двинулся за женщинами к дому престарелых, по дороге созвонился с Доктором и получил приказ: держаться в тени.

После визита в дом престарелых Джейн выглядела очень растерянной — в ней явственно читался страх. Ганс ощутил желание войти туда и разобраться с тем, кто так напугал Джейн.

И в эту минуту она снова казалась потерянной — оставшись одна на лужайке, испуганная, застывшая, пока наконец не нагнулась и не подняла с травы клочок бумаги.

Ганс тщательно запоминал выражение её лица, характер движений, каждую реакцию. Он знал: чем сильнее её замешательство, тем ближе момент, когда ему придётся вмешаться, потому что тракт… — Ганс отогнал эту мысль.

ГЛАВА 13.

Она лежала на одной половине большой двуспальной кровати в спальне Рози и неотрывно смотрела в потолок.

Глаза Сибиллы горели огнём и казались распухшими.

Она больше не могла плакать, хотя всё это время ей отчаянно хотелось расплакаться.

«У тебя не осталось больше слёз…»

Почему мне сейчас пришло в голову… Она при всём желании не могла понять, как в её положении можно думать о Петере Маффае. Это безумие? Да, пожалуй.

Было так приятно хоть на несколько секунд сомкнуть веки, и всё же она тут же распахивала глаза, стоило ей ощутить, что соскальзывает в сон. Она боялась того, что могло прийти, если она уснёт.

«Не думаю, что хоть кому-то меня будет не хватать, ведь тот, кому я хочу быть нужна, ничего ко мне не чувствует.»

Она коротко рассмеялась. Да, безумие. Она не знала, где и как провела последние два месяца. Понятия не имела, где сейчас находится её ребёнок и всё ли с ним в порядке. Она начинала сомневаться во всём, что когда-то было для неё незыблемой истиной, — даже в собственном рассудке.

Но текст песни Петера Маффая — он всплыл сам собой. Она помнила каждую строчку. И не только из этой песни.

«Твой дом — как крепость, и я стучу в твою дверь. Открой! Все окна безжизненны, и я чувствую — ты здесь больше не живёшь.»

Она мотнула головой, отгоняя эти бессмысленные мысли, и слегка повернулась на бок.

Секунду спустя в её голове замаячил Кристиан Рёсслер с его нелепой историей о сестре.

«У неё никогда не было сына.»

Как этот тип вообще вышел на меня? Я впервые увидела его только в больнице… С того места, где он сидел, он никак не мог услышать ни слова из моих разговоров с полицейскими или врачом. Никак. Значит… он видел меня раньше! Но где, Господи? Нигде — потому что он лжёт. Он лжёт.

Сибилла глубоко вздохнула и решила рассказать Рози о Кристиане Рёсслере. Потом. Потом.

ГЛАВА 14.

Было очень светло, и ей понадобилось несколько мгновений, чтобы, часто моргая, различить то, что её окружало.

Прямо перед ней приветливо улыбалось круглое лицо Рози. Она стояла у кровати, склонившись к ней, и нежно поглаживала по голове.

— Ну же, деточка, завтрак готов. Яичница с беконом — это вмиг вернёт тебя к жизни.

Сибилла приподнялась и огляделась. Цифры электронных часов показывали 7:23.

Солнечный свет пробивался широкими тонкими полосами сквозь щели жалюзи, опущенных наполовину, наполняя комнату мирным дыханием летнего утра. В комнате уже было довольно тепло — приятно тепло.

Почти как дома, когда она просыпалась в выходной и видела перед собой смеющееся лицо сына, покоившееся на её подушке в каких-нибудь сантиметрах от кончика её носа.

Если Лукас просыпался по субботам или воскресеньям раньше неё — а так бывало почти всегда, — он прокрадывался в её спальню и осторожно устраивался рядом, стараясь не разбудить. Так он терпеливо лежал, пока она не открывала глаза.

Но стоило ей проснуться — и его уже было не удержать. Начинались объятия, щекотка и нежности. Нередко утренний ритуал венчался отчаянной битвой подушками, в ход шли одеяла и всё, что попадалось под руку, — мягкое и годное для метания. Всё это сопровождалось визгом и хохотом, пока оба наконец не падали обессиленные и счастливые обратно на матрасы.

— Ну вот, не плачь. Пойдём завтракать!

Сибилла вздрогнула и посмотрела на Рози, которая ободряюще ей кивнула. Она даже не заметила слёз.

Быстрыми движениями она стёрла влажные дорожки со щёк:

— Всё хорошо, Рози. Я больше не плачу. Я… сейчас встану.

Что-то было не так в этой чудесной сцене с подушками. Лукас?.. Нет, не Лукас. Что-то другое. Это…

Ну конечно: Йоханнес. Он не возился с нами, он был… Почему Йоханнеса не было рядом?