Утро в Пальмонте было прохладным и туманным. Нева, не тратя времени на долгие сборы, коротко постучала в дверь палаты Дейва. За ней, словно тень, следовала Шарлот с медицинским чемоданчиком и приборами в руках.

Дейв стоял у окна, вглядываясь в город. Его спина была напряжена, а плечи — тяжелыми. Он обернулся на скрип двери, и в его усталых глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее изумление.

— Мы два года скитаемся, — тихо начал он, снова глядя в окно. — Видели всякое. Но такое... такое место вижу впервые. Как будто вас эпидемия и не коснулась. Как в старых, добрых снах.

Нева, тем временем, жестом указала на кровать.

— Садись.

Она сама опустилась на стул напротив, ее движения были резкими. Шарлот молча приготовила тонометр.

— К сожалению, не обошла, — парировала Нева, ее голос был ровным, без колебаний. — Просто научились бороться. И выживать. Какие жалобы, Дейв?

Он медленно подошел и сел на край кровати, покорно протянувая руку Шарлот для измерения давления.

— Да вроде... никаких, — он замолчал, глядя в пол, потом поднял на Неву умоляющий взгляд. — А можно спросить... Грег? Дженна?...

Нева не отвела взгляда. Она смотрела ему прямо в глаза, и ее слова прозвучали четко и неотвратимо, как приговор.

— Грег еще держится. Но уже почти не реагирует. Дженна, к сожалению... — она сделала короткую паузу, — Соболезную.

Дейв замер, не двигаясь, пока Шарлот заканчивала измерение. Казалось, он даже не дышит. Нева, не отрывая от него изучающего взгляда, продолжила:

— Значит, так, Дейв. Я прекрасно понимаю, что значит терять близких. Сейчас это стало... обыденностью. Как в магазин сходить.

В ее голосе прозвучала горькая, испепеляющая ирония.

— Но давай сосредоточимся на будущем. И на тех, кто еще жив. Открой рот. Скажи «а-а».

Он механически повиновался, и Нева быстрым движением, с помощью шпателя и фонарика, осмотрела его горло.

— У нас тут есть крематорий, — сказала она, откладывая инструменты. — Вы сможете похоронить их. На нашем кладбище. По-человечески.

Шарлот, наклоняясь, чтобы убрать тонометр, прошептала Неве на ухо, стараясь, чтобы Дейв не услышал:

— Крематорий? Но ты же всегда говорила — дым увидят чужие...

Нева, накладывая повязку на небольшую царапину на его руке, которую он, видимо, получил еще в дороге, ответила тем же ровным, не терпящим возражений тоном, не понижая голоса:

— Какое значение теперь имеет дым, когда вертолёт своим ревом уже огласил всё на многие мили вокруг?

Услышав это слово, Дейв встрепенулся. Его апатичный взгляд внезапно наполнился живым интересом.

— Вертолет? Вы... вы знаете что-нибудь про вертолет?

Нева встала, отряхнула руки и посмотрела на него сверху вниз.

— Мы много чего знаем, Дейв.

В ее ответе не было ни дружелюбия, ни враждебности — лишь констатация факта.

— Ты здоров. Сейчас одевайся. Я жду тебя на улице, у входа. Не задерживай.

Она развернулась и вышла из палаты, оставив Дейва наедине с горечью потерь, крохой надежды, связанной с вертолетом, и холодной, безжалостной практичностью этой женщины, которая, казалось, держала в своих руках не только его судьбу, но и судьбу всего этого удивительного, невозможного городка.

Дверь закрылась за спиной Невы с тихим щелчком. Дейв еще несколько секунд сидел на кровати, ощущая на себе призрачное давление ее присутствия. Слова «Грег еще держится» и «Дженна… соболезную» висели в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Он медленно подошел к своему свертку с чистой, но чужой одеждой. Одевался он механически, пальцы плохо слушались, застегивая пуговицы на рубашке.

Дейв вышел на крыльцо, щурясь от утреннего солнца. Воздух был чистым, пахло дымом. Он увидел Неву, уже сидевшую в джипе, и медленно направился к машине.

— Мы куда-то едем? — спросил он, останавливаясь у ее двери. Потом смущенно потупил взгляд. — Эм... Извините. Я до сих пор не знаю, как вас зовут.

Нева повернула голову. Ее глаза, серые и пронзительные, будто просвечивали его насквозь.

— Нева, — коротко бросила она и неожиданно протянула руку через открытое окно. Жест был резким, лишенным всякой церемонности.

Дейв пожал ее ладонь. Рука оказалась удивительно сильной.

— Нева... — повторил он задумчиво. — Необычное имя.

— Как и жизнь сейчас, — парировала она, отпуская его руку и снова хватая руль. — Садись.

Он молча кивнул, обошел машину и устроился на пассажирском сиденье. Дверь захлопнулась с тяжелым стуком. Нева резко тронула с места, и джип рванул вперед, оставляя за собой облако пыли.

Через несколько минут Дейв нарушил молчание, не глядя на Неву:

— Нева, а вы...

— Давай на «ты», Дейв, — резко, но без раздражения оборвала она его. — Церемонии здесь излишни.

— Хорошо, — кивнул он. — Ты... ты отсюда, из этого города? Или тоже пришла, как мы?

Нева на секунду отвела взгляд от дороги, скользнув по нему ледяными глазами.

— Я отсюда. Была главным врачом в том самом госпитале, где вас разместили.

— Врач? — Дейв искренне удивился. — Врачи сейчас на вес золота...

— А какой смысл, Дейв? — ее голос внезапно стал жестче. — Какой смысл куда-то идти, бежать? Что ты там, в бесконечных полях и руинах, пытаешься найти? Везде одно и то же. Мир мертв. Или ты надеешься, что кто-то будет в разграбленных торговых центрах всегда подкладывать тебе еду? Или какой-то добренький волшебник будет оставлять коробки с едой с запиской «возьми только то, в чем нуждаешься»?

Она фыркнула, и в этом звуке была вся горечь прожитых лет.

— Это бред из старых кино. Надо смотреть реальности в глаза. Единственный шанс — сидеть на одном месте. День за днем. И пытаться не выживать, а жить. Строить. Создавать.

Дейв сжал пальцы. Ее слова били прямо в цель.

— Не знаю... Все побежали — и мы тоже. Я и моя семья... жена и сын.

— Они с тобой сейчас в госпитале? — спросила Нева, и в ее голосе впервые прозвучала не отчетливость, а что-то еще.

— Нет, — он выдохнул, и его голос дрогнул. — Жену я потерял в первые дни. Сына... позже. Остался я один. И порой думаю — зачем мне жить?

Нева резко свернула, направляя джип в сторону холма, где виднелись крепкие каменные особняки бывшего «элитного» района.

— Затем, чтобы строить новый дом. Завести новую семью. Восстанавливать мир. Не для себя — для будущего.

Она посмотрела на него, и в ее взгляде не было ни капли жалости, только стальная уверенность.

— Не переживай, Дейв. В ближайшие годы скучать нам не придется.

Они подъехали к массивным кованым воротам одного из самых крупных особняков — бывшей резиденции мэра. Теперь это был укрепленный командный центр. Со сторожевой вышки спрыгнул человек и, узнав Неву, отворил ворота.

— У вас... у каждого есть оружие, — заметил Дейв, глядя на висящий за спиной часового автомат. — Где вы его взяли?

— Нашли. Отобрали. Собрали по крупицам, — коротко ответила Нева, заезжая во внутренний двор.

Она заглушила двигатель, и они вышли. Из главного входа особняка вышла Габриэлла, а рядом с ней — ее сын и племянник Невы, Алекс.

— Вовремя! — улыбнулась Габриэлла. — Как раз завтрак. Остальным Роза уже повезла еду.

В воздухе витал аппетитный запах кукурузных лепешек. Дейв невольно сглотнул. Он не помнил, когда в последнее время ел такую пищу. Это была не просто еда. Это был вкус жизни, которую они здесь отстояли.

Особняк поразил Дейва с порога. Широкий холл с дубовыми панелями, хотя и лишенный былого лоска, сохранил следы прошлой роскоши. Где-то треснувшая, но все еще впечатляющая хрустальная люстра, массивная лестница, ведущая на второй этаж.

Габриэлла, уловив его изумленный взгляд, мягко улыбнулась.

— Добро пожаловать в Пальмонт, Дейв. Надеюсь, вы останетесь с нами.

Она жестом пригласила их пройти дальше, в столовую.

Столовая была еще более невероятной. Длинный дубовый стол, за которым легко могло разместиться двадцать человек, был накрыт словно для праздника. На нем дымились настоящие жареные яйца, лежали свежие, нарезанные овощи — помидоры, огурцы, даже зелень — и румяные кукурузные лепешки. В воздухе витал аромат, от которого у Дейва свело желудок от давно забытого чувства — настоящего голода, а не просто потребности в калориях.

К ним за стол подсели двое мужчин, только что вернувшихся с ночного караула. Они сняли наружное снаряжение, помыли руки и с деловым видом принялись за еду. Разговор за столом был негромким, деловым. Обсуждали планы на день, состояние ограждений, пришедших оживших. Никто не обращал на Дейва пристального внимания, но он чувствовал себя немного потерянным в этой атмосфере нормальности, которая была здесь самой большой роскошью.

Нева, в отличие от всех, ела быстро и почти молча, ее взгляд был отсутствующим, будто она мысленно решала какие-то свои задачи. Закончив, она отодвинула тарелку, кивнула Габриэлле и вышла через окна на террасу.

Дейв наблюдал за ней. Он видел, как она достала пачку сигарет, закурила, опершись о перила, и уставилась в сторону ворот. Ее одинокая, поджарая фигура на фоне утреннего неба казалась одновременно и хрупкой, и несгибаемой.

Через некоторое время, закончив завтрак и поблагодарив Габриэллу, Дейв тоже вышел на террасу. Воздух был холодным и свежим.

Нева, не поворачиваясь, почувствовала его приближение.

— Ну что? Поразила наша «роскошь»? — в ее голосе прозвучала легкая, почти не уловимая ирония.

— Это... невероятно, — честно признался Дейв, останавливаясь рядом. — После двух лет в подвалах и развалинах... Я забыл, что так бывает. Камин, горячая еда... Люди, которые не смотрят друг на друга как на последний кусок.

— Это не роскошь, — резко парировала Нева, выпуская струйку дыма. — Это необходимость. Людям нужен порядок. Нужен дом, а не убежище. Нужно чувствовать, что они живут, а не доживают. Иначе они сломаются. Или превратятся в животных.

Она наконец повернулась к нему, ее глаза прищурены от дыма.

— Ты спросил, зачем жить. Вот тебе ответ. Чтобы вот это, — она мотнула головой в сторону особняка, откуда доносились приглушенные голоса, — не исчезло. Чтобы у других был шанс не просто выжить в подвале, а однажды позавтракать за нормальным столом.

Дейв молчал, глядя на поселение, раскинувшееся внизу. Дым из труб, голоса детей, доносящиеся со двора, прохладный осенний воздух. Впервые за долгие годы в его душе, опустошенной потерей, шевельнулось что-то, отдаленно напоминающее надежду. Не надежду на чудо, а надежду на труд, на порядок, на этот странный, жестокий, но живой мир, который построила эта женщина.

— Я понимаю, — тихо сказал он.

Нева затушила окурок небрежным, но точным движением в металлической пепельнице, стоявшей на каменном парапете террасы. Дейв отметил про себя эту деталь — и в госпитале, и здесь, в особняке, несмотря на следы конца света, царила поразительная чистота. Ни сора, ни пыли. Это говорило о дисциплине и порядке, которые были здесь не просто словами.

— Пошли, — сказала Нева, обрывая его наблюдения, и направилась к джипу.