Ровно через три дня, в назначенный час, на старом кольцевом мосту стояла Нева. Ветер, гулявший меж заброшенных машин и боковых ограждений, трепал ее короткие темные волосы и заставляла прикуренную сигарету тлеть яростнее. Она стояла, заложив одну руку за пояс, вторая с тлеющим окурком была прижата к груди. Ее взгляд, холодный и нетерпеливый, скользил между циферблатом наручных часов и пустым, затянутым низкой серой пеленой небом.

Рядом, прислонившись к борту джипа, стоял Том. За спиной у него висела его верная винтовка. Он молчал, его глаза, прищуренные от ветра, методично сканировали окружающие руины, выискивая малейшую угрозу.

Чуть поодаль, стоял Николас, держал за руку Лину и молча смотрел на горизонт. Его лицо, изрезанное морщинами, как старыми картами былой жизни, было непроницаемо спокойно. Он был готов отправляться бункер, к тишине и относительной безопасности.

И был еще Брайан. Подросток, полный нерастраченной энергии и наивного героизма, кружил вокруг Невы, как настойчивый щенок вокруг строгой, но любимой хозяйки.

— Ну, Нева, ну пожалуйста! — его голос звенел, перекрикивая завывания ветра. — Я же могу помочь! Я уже почти прицеливаться правильно научился! Я не буду мешать! Я буду полезным, правда, дед? — он бросил взгляд на Николас, но старик лишь покачал головой, сохраняя мудрое молчание.

Нева сделала последнюю глубокую затяжку и швырнула окурок под ноги, раздавив его каблуком грубого сапога.

— Нет, Брайан, — ее голос прозвучал неожиданно мягко, без привычной стали.

Она повернулась к нему и потрепала его по взъерошенным ветром волосам. Этот жест был почти материнским, что-то редкое и спрятанное глубоко внутри. — Ты еще мал. Здесь опасно. Всегда. Даже когда тихо.

Лицо мальчика исказилось от обиды и разочарования.

— Но я же не боюсь! — выпалил он, сжимая кулаки.

— Знаю, что не боишься, — Нева чуть скривила губы в подобии улыбки. — В этом и проблема самых храбрых парней. Они лезут туда, куда не надо, а потом их храбрые же друзья получают пулю, вытаскивая их из-под огня. Подрастешь, окрепнешь не только здесь, — она ткнула пальцем ему в лоб, — но и здесь, — кулак легонько стукнул его в грудь, — Тогда и приходи. Я жду тебя в своих рядах. Честное слово.

Брайан засопел, но в его глазах зажегся новый огонек — огонек цели.

— Правда? Круто! — он выпрямился, пытаясь казаться выше и взрослее. — Я буду очень стараться! Я буду тренироваться каждый день!

Нева призадумалась, ее взгляд стал изучающим. Она окинула его взглядом — худощавый, порывистый, с умными, живыми глазами.

— А не хочешь хирургом стать, Брайан? — неожиданно спросила она. — Руки у тебя, вроде, не кривые. Голова соображает. Это тоже оружие. Пострашнее любого автомата. Один хороший хирург целый отряд вооруженных до зубов бойцов стоит.

Мальчик сморщил нос, будто ему предложили тарелку с вареной брюквой.

— Не-а, — решительно покачал он головой. — Это скучно. Кровь, кишки… Я хочу научиться с оружием обращаться! По-настоящему. Стрелять, как Том! И бороться с зомби врукопашную! Чтобы они меня боялись!

Нева фыркнула, и на ее усталом лице наконец проступила настоящая, широкая улыбка.

— Ну, скучного в том, чтобы ковыряться в кишках, пока тебе кто-нибудь свои собственные на плечи не выложил, конечно, мало, — пошутила она. — Ладно, мечтай о своем стволе. Только запомни: самое главное оружие — тут, — она снова ткнула пальцем ему в лоб. — А чтобы они тебя боялись, для начала научись их за километр чуять. Придумай, как это сделать.

Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен, и снова уставилась в пустоту за мостом. Брайан отступил на шаг, обдумывая ее слова, его лицо стало серьезным и сосредоточенным. «Придумай, как это сделать». Для него это прозвучало не как шутка, а как первое настоящее задание.

Нева медленно подошла к Тому. Он не отводил глаз от горизонта, но слышал ее шаги.

— Может, вы с Алексом и Габриэлой тоже отправитесь? — тихо сказала она. — В бункер. Там… там хоть стены толстые.

Том медленно повернул к ней голову. Его лицо, обветренное и жесткое, выражало неподдельное изумление.

— Ты это серьезно? — прохрипел он. — Бросить все? Пальмонт? Тебя? И прятаться, как суслики, под землей, пока мир сгнивает наверху?

— Ты не представляешь, Том, как вокруг опасно! — ее голос сорвался, в нем впервые за долгое время прозвучала не сдерживаемая тревога. — Наш Пальмонт… это аномалия. Как будто кто-то сверху его оберегает. Или мы просто чертовски везучие идиоты. Я не знаю. Но я знаю, что вокруг… всё мертво. Мертвее смерти. Это не просто тишина, Том. Это вакуум. Это затишье, которое кричит. И рано или поздно этот крик услышат. И придут.

— И что? — Том уперся руками в пояс, его широкие плечи напряглись. — Нам всю оставшуюся жизнь прятаться? Дрожать от каждого шороха? Мы же не крысы, Нева. Мы с тобой выживали, потому что дрались. А не потому что бежали.

Нева смотрела на него, и в ее глазах бушевала внутренняя буря. Она хотела сказать ему про Ричарда, про то, как ее руки дрожали от скальпеля, а не от ствола. Как она боится не пули, а банальной лихорадки. Но слова застряли в горле. Она просто молча покачала головой и отвернулась. Это был его выбор.

И в этот самый момент, на горизонте послышался отдаленный, нарастающий гул. Это был низкий, нестройный, животный гул. Гул множества глоток, изрыгающих один единственный, лишенный смысла звук. И под этот аккомпанемент — топот. Тяжелый, шаркающий, неровный топот десятков пар ног. Ветер, шуршавший обрывками бумаги по асфальту, замер. Воздух стал густым, тяжелым, вязким, как сироп. Давление в ушах нарастало, будто перед грозой, но небо оставалось свинцово-серым и безжизненным.

Том замер, его рука инстинктивно потянулась к прикладу винтовки. Нева выпрямилась, ее глаза метнулись по периметру моста, выискивая движение в неестественной, гнетущей неподвижности мира.

Первый оживший появился впереди на дороге. Его движения были не шаткими, а плавными, скользящими, словно он выплывал из самой тьмы. Его кожа была цвета влажной земли, а глаза — две узкие, тускло светящиеся щели. Он не издавал ни звука.

За ним — второй. Третий. Они выходили из-под грузовиков, поднимались по откосу, словно всплывая со дна морского. Они не шли. Они надвигались. Медленно, синхронно, как одно существо с десятками пар ног и рук.

— Черт… — это был не крик, а выдох ужаса, вырвавшийся у Невы. — Николас! Дети — в машину!

Она рванулась к их машине, внедорожнику, распахнула заднюю дверь и схватила оттуда свой автомат.

— Том! Они никогда сюда не поднимались наверх, на мост!

Ее голос сорвался на шепот. Том уже вскинул винтовку. Гром выстрела прокатился по мосту, неестественно громкий в звенящей тишине. Пуля ударила первого в грудь, отбросив его назад на шаг. Он лишь качнулся, выпрямился и продолжил движение. Ранение, которое должно было быть смертельным, не произвело на него никакого впечатления.

— В голову! Только в голову! — проревел Том, отступая к машине, в которой укрылись Николас, прижимая к себе Лину, и Брайан, который смотрел на надвигающуюся стену мертвой плоти с окаменелым от ужаса лицом.

Нева присоединилась к нему, стреляя короткими, экономными очередями. Каждый выстрел находил свою цель. Один за другим, молчаливые фигуры падали, с простреленными черепами. Но на смену им из-за поворота появлялись новые. Они шли по телам своих павших, не обращая на них внимания.

— Патроны! — крикнула Нева, сбрасывая пустой магазин и вщелкивая новый. — Экономь! Только в цель.

Том молча кивнул, его лицо было мокрым от пота. Он стрелял медленнее, целясь тщательнее, понимая, что боезапас на исходе.

Один из них, низкий, приземистый, с неестественно длинными руками, сумел пробраться по обочине, скрываясь за ограждением. Он был в трех метрах от них, когда Нева его заметила. Она резко развернула ствол, но было поздно. Длинная, костлявая рука с обломками ногтей вместо пальцев метнулась к ее лицу.

И в этот момент сбоку, с низким, сдавленным криком, рванулся Брайан. Из-за пояса, из самодельных ножен, он выхватил нож.

Он не пытался бить в голову. Он не умел. Он просто всадил клинок с размаху в боковую часть шеи нападавшего, прямо под челюсть, с той яростной, отчаянной силой, на которую способен только напуганный до смерти подросток.

Мертвец не закричал. Он просто замер, его движение оборвалось. Он рухнул на бок, зацепив Брайана за руку, и увлек его за собой на асфальт.

Нева добила его контрольным выстрелом в висок. Воздух вырвался из ее легких свистом. Она смотрела на Брайана, который лежал на спине, тяжело дыша, все еще сжимая рукоятку ножа, торчащего из шеи мертвеца. Его лицо было залито грязью и чем-то темным, липким.

Гул тишины снова вернулся. Последние фигуры были уничтожены точными выстрелами Тома. На мосту не было слышно ничего, кроме тяжелого, прерывистого дыхания Брайана.

Нева медленно подошла к нему. Она поставила автомат на предохранитель и опустилась на одно колено. Она мягко взяла его за подбородок, заставила поднять голову. Его глаза были полыми, в них не было ни страха, ни отваги — только шок.

— Нет, — тихо, но очень четко сказала она, глядя прямо в его остекленевший взгляд. — Не передумала. Ты уезжаешь.

— Я… я помог… — выдохнул он, и его голос был хриплым, чужим.

— Именно поэтому, — ее голос был стальным, без колебаний. — Ты сделал выбор. Ты не убежал. Ты ринулся в бой. Идиотски, безрассудно, но… ты сделал это. Теперь ты знаешь, на что это похоже. Вырасти. Обучись. Стань сильнее. И возвращайся. Возвращайся, когда сможешь не просто воткнуть нож, а командовать другими.

Он смотрел на нее, и постепенно в его глазах проступило осознание. Он молчал, его пальцы разжались. Он вытащил нож из шеи мертвеца с противным, влажным звуком и протянул его ей рукояткой вперед. Клинок был густо залит черной, загустевшей кровью.

— Спасибо за нож, — прошептал он, его взгляд упал на окровавленное лезвие. — Там, — он кивнул в сторону бункера, — там он мне не понадобится.

Нева взяла нож, быстрым, резким движением обтерла клинок о штанину мертвеца, и вложила его за свой пояс.

— Придумай, как их чуять, — повторила она свое задание, поднимаясь. — И когда вернешься — расскажешь.

Она развернулась. Том молча перезаряжал винтовку, его взгляд скользнул по Брайану, полный незнакомой прежде сложной гаммы чувств — от уважения до леденящей душу тревоги.

Нева стояла и смотрела на поле боя. На безмолвные, неподвижные тела, которые еще несколько минут назад двигались с пугающей целеустремленностью. Затишье кончилось.