На следующее утро у главных ворот царила непривычная суета. Провожать Неву вышла вся немногочисленная община. Воздух был холодным и колким, солнце только начинало растапливать иней на ржавых балках укреплений.

Нева, в потертом кожанном плаще и с автоматом за спиной, окинула собравшихся последним испытующим взглядом.

— Итак, последний раз, для тех, кто в танке, — ее голос резал утреннюю тишину, словно скребок по металлу. — Сидите тише воды. Джек, твои «салюты» отменяются до моего возвращения. Задачи — по списку. Оборону держать по круговому графику. Камилла — ваш новый закон. Ее слово — окончательное.

Худощавая девушка в очках, Камилла, нервно выступила вперед и сунула Неве в руки сложенный в несколько раз листок бумаги.

— Здесь список всего необходимого, для медблока - отмечены красным, — она поправила очки. — Многое из этого критически важно.

Нева бегло просмотрела список, кивнула и сунула его во внутренний карман плаща.

— Услышали? Все сделаем? — бросила она в толпу.

В ответ дружно, почти по-солдатски, закивали головами. Послышалось сдержанное: «Так точно, босс», «Будет сделано».

— Если вдруг нападение, — продолжила Нева, и ее голос стал на полтона тише, но от этого только весомее, — не геройствуйте. Затаились в норе, как мыши. Держите оборону. Каждый из вас… — она медленно обвела взглядом всех собравшихся, — каждый из вас — ценный ресурс. Понятно?

Это было максимально близко к признанию в том, что она их ценит. Не как винтики, а как людей.

Лиза, самая юная из всех, с большими испуганными глазами, сделала шаг вперед.

— Нева… а ты не боишься одна? Может… может, я с тобой поеду? Подстрахую.

Нева повернулась к ней, и на ее жестких чертах на мгновение появилось нечто похожее на усмешку.

—Нет, детка. Это не халява — тряпки и ведра в зубы, а потом чай с печеньками пить. Я сама прокачусь с ветерком. Разомну кости.

Джек, стоявший рядом с Майклом, фыркнул и громко, на всю площадку, сказал:

— Да ей самой бояться-то нечего! Мертвецы, те, глядя на ее лицо, в обратную сторону бегут. Думают, она их к себе в отряд заберет. Они нас боятся куда сильнее, чем мы их!

Майкл, не меняя своего саркастичного выражения, добавил, обращаясь больше к Лизе:

— Правильно. Ее главная проблема — не бандиты, а то, что бензин может закончиться. А так — идеальная поездка. Тишина, природа, свежий трупный воздух.

Нева лишь покачала головой, но уголок ее губ дрогнул. Представление было закончено. Без лишних слов она развернулась, рывком открыла дверь внедорожника и забралась внутрь. Захлопнувшая дверь прозвучала как жирная точка.

Двигатель рыкнул, выплюнув клуб сизого дыма. Билл и Джек побежали к массивным воротам, с силой отодвинули тяжелые засовы и начали медленно расталкивать створки. В образовавшуюся щель, в луч утреннего солнца, метнулся внедорожник. Нева даже не сбросила скорость, лишь на мгновение махнула рукой в окне. И через секунду машину поглотила серая муть утреннего тумана и развалин.

Ворота с грохотом захлопнулись. Засовы с лязгом вернулись на место.

Джек вытер пот со лба, обернулся к замершей команде и с широкой ухмылкой провозгласил:

— Ну что, работяги? Расходиться не будем. Пока она не вернулась и не вручила нам всем по звезде с неба за просто так, лучше пойдемте и сделаем хоть что-то полезное. А то опять скажет, что мы тут пузо чешем, пока она одна за всех кровь проливает.

И под его бодрыми, хоть и немного наигранными командами, люди стали потихоньку расходиться по своим постам, оставив ворота наглухо закрытыми.

Дорога между Вантауном и Пальмонтом, обычно представляющая собой лотерею, уставленную скелетами машин и призрачными силуэтами заброшенных домов, на этот раз была неестественно пустынна и чиста. Асфальт лентой уходил вперед под монотонный рев мотора. Нева не отпускала педаль газа, ее взгляд, жесткий и сфокусированный, метался между дорогой и зеркалами заднего вида. Пальцы барабанили по рулю.

«Приём, Нева, от Шарлот…» — этот голос, безнадежный, почти обреченный, все еще звучал у нее в ушах. Не просто испуг, а та бездонная пропасть отчаяния, в которую бросаются, когда кончились все варианты. И ее же собственная, резкая, почти грубая отповедь: «Шарлот, ты что, каши не ела, что мямлишь?» Она не терпела нытья. Никогда. Нытье убивало быстрее пули. Но под этой грубостью — спрессованный в алмазный комок страх. Ричард Рольдон. Аппендицит. Критическое состояние. В их мире, где банальная царапина могла оказаться смертельным приговором.

«Еду. Готовь операционную».

И газ в пол.

Сейчас, мчась по неожиданно спокойной трассе, она ловила себя на мысли, что все боги, в которых она давно перестала верить, — или, может, сам Ричард со своим невероятным везением — расчистили для нее путь. Ни засад, ни перекрытий, ни «сломанных» грузовиков посреди дороги. Только ветер, свистящий в щелях кузова, да призрачный мир, проплывающий за стеклом. Такое ощущение, будто сама смерть на мгновение отвела взгляд, занятая более важными делами.

Вот и Пальмонт. Нева, не сбавляя хода, влетела во двор, взметнув тучи пыли, и замерла у входа в госпиталь с характерным скрежетом тормозов. Дверца распахнулась еще до полной остановки. Из машины выскочила Нева.

Она не бежала, она двигалась стремительно, точно и без лишних движений, словно штурмовая группа, захватывающая здание. В холле ее уже ждала Шарлот, бледная как полотно, с стерильным комплектом одежды в трясущихся руках.

— Жив? — бросила Нева, срывая с себя плащ и отшвыривая его в угол.

— Теряет сознание. Температура за сорок. Перитонит, я почти уверена… — голос Шарлот дрожал, но в нем уже не было той прежней безнадежности. Появилась опора. Приехала Нева.

Нева не слушала уже. Ее пальцы, быстрые и ловкие, несмотря на внутреннюю дрожь, расстегивали ремень с пистолетом. Он с грохотом упал на стул. Потом — ботинки, грубые штаны, свитер. Все это летело в кучу. Она стояла в майке, и на мгновение в ее глазах мелькнула тень усталости, но она тут же ее прогнала.

— Воды. Холодной. И тряпку, — отрывисто скомандовала она, сдирая майку через голову.

Шарлот метнулась к бочку с водой. Нева взяла жесткую мочалку, с силой провела ею по лицу, рукам, шее, смывая дорожную пыль, пот и запах бензина. Вода была ледяной. Именно то, что нужно. Один резкий, болезненный взбодривший толчок. Она фыркнула, отряхиваясь, и схватила из рук Шарлот хирургические брюки и халат.

Она не вытиралась, на влажную кожу натягивая стерильную одежду. Каждая секунда была на счету. Завязывая тесемки халата за спиной с помощью Шарлот. Она втолкнула руки в перчатки. Эластичная резина плотно обтянула пальцы — знакомое, почти забытое ощущение. Последний штрих — маска на лицо. И вот она уже не Нева-следопыт, Нева-добытчица, Нева-убийца. Теперь она — Доктор. Единственный врач на сотни миль вокруг. Тот, кто привык забирать жизни, теперь должен был одну спасти.

Она распахнула дверь в операционную. Воздух ударил в нос — густой, тяжелый, сладковато-гнилостный запах болезни, смешанный с резким запахом спирта. На операционном столе, лежал Ричард. Его обычно смуглое лицо было землистым, покрытым испариной. Он бредил, его губы беззвучно шептали что-то. Рядом горела лампа, броский луч света выхватывал из полумрака распухший, напряженный живот.

Нева подошла к столу. Шарлот, дрожа, подала ей скальпель. Лезвие блеснуло под светом лампы. Глаза Невы, холодные и острые, секунду изучали операционное поле, протертое спиртом. Глубокий вдох. Выдох.

И она сделала первый разрез.

Точный. Чистый. Решительный.

Но едва кожа расступилась, и на поверхность выступила алая, живая капелька крови, с Невой произошло нечто. Ее рука, всегда такая твердая и уверенная, дрогнула. Легкая, едва заметная дрожь пробежала по кончикам пальцев и передалась инструменту. Она замерла, глядя на эту каплю, которая медленно растекалась по бледной коже.

В голове пронеслись тени. Не спасенные, а те, кого она не смогла спасти еще до апокалипсиса. И те, кого она добивала после — быстро, без мучений, потому что иного выбора не было. Руки, которые держали скальпель, держали нож, держали пистолет. Руки, привыкшие к смерти. А сейчас им нужно было даровать жизнь. Получится ли? Не ошибется ли? Не заденет ли что-то лишнее? Она вдруг осознала чудовищную тяжесть ответственности. Она одна. Никого, чтобы подстраховать, никого, чтобы спросить совета. Только она, да медсестра, да угасающая жизнь на столе.

Дрожь усилилась. Скальпель закачался в ее пальцах. Она не могла сделать второго движения.

И в этот миг на ее руку, поверх перчатки, легла другая рука. Теплая, твердая, несмотря на юность и страх Шарлот. Девушка посмотрела на Неву не с испугом, а с безграничным доверием и силой.

— Доктор, — тихо, но очень четко сказала Шарлот. Ее голос не дрожал. — От нас зависит его жизнь. Только от нас.

Эти слова прозвучали как заклинание. Как вызов. «Доктор». Не «Нева», не «она». Доктор.

Нева резко подняла голову, ее глаза, полные внезапной паники, встретились со спокойными и решительными глазами Шарлот. Она увидела в них не помощника, а соратника. Партнера. Того, кто верит в нее больше, чем она сама.

Она глубоко, с силой вдохнула, сжала пальцы на рукоятке скальпеля и кивнула. Всего раз. Коротко и ясно.

Дрожь ушла. Рука вновь обрела сталь.

— Пинцет. Расширитель. Тампоны, — ее голос из-под маски прозвучал хрипло, но уже властно и уверенно. — Работаем.

Она нырнула в разрез, ее движения снова стали точными, выверенными, почти машинными. Она искала, находила, иссекала. Мир сузился до лучика света, до воспаленных тканей, до тихих, четких команд, которые Шарлот исполняла с молниеносной быстротой. Операционная наполнилась тихим звоном инструментов и прерывистым дыханием Ричарда.

Казалось, прошла вечность. Наконец, пораженный аппендикс был удален. Самое страшное позади. Нева зашивала, ее пальцы летали, затягивая узлы с ювелирной точностью.

— Готово, — она выдохнула, скидывая окровавленные перчатки. Ее халат был мокрым от пота. — Теперь капельница. Антибиотики. Быстро.

Шарлот, сияя от напряжения и облегчения, уже готовила систему. Она ловко ввела иглу в вену Ричарда, открыла краник. Жидкость из флакона медленно пошла по трубке.

И тут лицо Шарлот изменилось. Она внимательно, с ужасом разглядывала маленькую этикетку на флаконе.

— Нева… — ее голос снова стал тонким, испуганным. — Это… это лекарство. Оно просрочено. Еще год назад. И антибиотики тоже. Все, что есть…

Нева, вытиравшая лицо краем халата, замерла. Потом медленно повернулась. Ее усталое лицо не выразило ничего, кроме горькой усмешки где-то в глубине глаз.

— Выбора нет, Шарлот. У нас его нет уже очень давно, — она сказала тихо. — Используем. На свой страх и риск. Как и всё в этой жизни.

Она подошла к столу, посмотрела на бледное, но уже не такое искаженное болью лицо Ричарда. Положила руку ему на лоб. Температура все еще была адской.

— Как только Камилла вернется, — Нева говорила теперь спокойно, с холодной, расчетливой практичностью, — отправляйтесь сразу в ее библиотеку. Выноси оттуда все книги по лекарственным травам. Все справочники. Будем учиться.

Она обвела взглядом свою бедную, жалкую операционную.

— Будем жрать сено и лечиться, как в прошлом веке. Ничего. Выжили же люди как-то тысячи лет без их хвалёных антибиотиков. Выживем и мы. Ничего, мы и не с таким справлялись.

В ее голосе звучала не просто надежда. Звучала та самая стальная воля, что заставляла ее давить газ в пол, мчаться сквозь хаос и не сдаваться, когда руки трясутся. Воля, которая одна только и могла диктовать условия этому новому, безумному миру. Они справились сегодня. Справятся и завтра. Любой ценой.