Командная комната была наполнена почти осязаемым напряжением, смешанным с торжественностью момента. Бледный свет люминесцентных ламп отбрасывал резкие тени на лица собравшихся, подчеркивая серьезность каждого выражения. Нева стояла перед главным коммуникационным терминалом — массивной консолью, усыпанной мерцающими экранами и частоколом тумблеров, похожей на нервный центр какого-то доапокалиптического левиафана. За ее спиной, усевшись, собралась вся ее команда. Их позы были напряженными, плечи подняты, а взгляды прикованы к экрану. Воздух был густым от человеческого напряжения, смешанного с запахом пота и пыли.

Нева провела пальцем по переключателю, и ее движение было точным и выверенным, словно хирург, делающий первый разрез.

— Ливия, Эд, вы на связи? Прием.

Сначала в динамиках раздались лишь хрипы и помехи, звуки, напоминающие голоса из забытого кошмара. Эти звуки заставили всех невольно замереть, затаить дыхание, как будто от этого зависела сама возможность установить контакт. Но затем голос Ливии, слегка искаженный дистанцией и техникой, прозвучал четко и ясно, словно луч света, прорезающий тьму:

— Прием, Нева. Слышим вас.

На основном экране замигало изображение — сначала лишь полосы и пятна, хаотичный визуальный шум, а затем картинка стабилизировалась, обретая форму. Ливия сидела в кресле за столом в центре бункера, ее фигура была освещена мягким, искусственным светом. По стенам за ее спиной виднелись многочисленные экраны, мерцающие графики и списки данных, напоминающие сложную паутину информации. Рядом возник Эд, его лицо было серьезным, и он кивком подтвердил готовность.

— У нас тут обстановка под контролем, — голос Невы был ровным, почти монотонным, но люди за ее спиной переглядывались, зная истинную цену этому «контролю». — Готовимся к зиме. После того как вас проводили, попали в небольшое приключение. Вы как добрались?

Ливия вздохнула, и ее плечи слегка опустились:

— Почти без проблем. Только чуть на нас не напали дикие кабаны. Пришлось стрелять. Опасные звери.

— Черт, — Нева покачала головой, и тень раздражения промелькнула в ее глазах. Ее пальцы сжались в кулаки, — Вы хоть мясо с собой забрали?

— Нет, мы еле себя дотащили, какое там мясо.

Лицо Невы стало жестким, как высеченное из гранита. Губы сжались в тонкую белую линию.

— Для вас будто апокалипсис — это сон. Каждая крошка не должна пропадать. Каждая пуля, каждая капля воды — на счету. Вот пошлю к вам Камиллу, — она резким жестом указала на девушку в очках с блокнотом, та смущенно помахала, поправляя очки на переносице. — Она растянет ваши запасы вдвое. Научит экономить даже воздух, если потребуется.

Эд хмыкнул, и на его лице промелькнула тень снисходительности:

— У нас и так всё по нормативам. Система отработана.

— Ваши нормативы — это роскошь, — парировала Нева, — Здесь каждый грамм еды оплачен кровью. Каждая банка консервов — чьей-то жизнью. Запомните это. Вы там, в своем стерильном коконе, забыли, что такое настоящая нужда.

Камилла робко поправила очки, ее пальцы слегка дрожали:

—Я... я составлю детальный план оптимизации. Возможно, пересмотрим систему хранения. Введение поэтапного распределения ресурсов может увеличить эффективность на...

— Вот и хорошо, — Нева скрестила руки на груди, ее поза выражала непререкаемый авторитет. — А то живёте в своём бункере, как на курорте. Настоящий голод вы ещё не видели. Не видели, как люди готовы убивать за полусгнившую картофелину. Не чувствовали, как холод пробирается до костей, потому что дров нет, а надежда умирает последней.

В её голосе звучала не просто язвительность, а горькая правда выживания, знакомая каждому в комнате. Команда за её спиной молчала, но их молчание было красноречивее любых слов. Они понимали каждый её жест, каждое слово, видели в её жёсткости не жестокость, а необходимость — единственный способ сохранить то, что у них осталось. Их взгляды, полные уважения и легкой тревоги, были прикованы к ее спине, к этому хрупкому, но несгибаемому стержню, который держал их всех на плаву в этом безумном мире.

В этот момент в кадре позади Ливии и Эда мелькнула ещё одна фигура — коренастая, до боли знакомый силуэт. Балт, их коп, с кружкой в руке и ухмылкой во всё лицо, будто принес с собой кусочек того старого, дозапокалиптического мира, где шутки были не роскошью, а нормой.

— Эй, ребята! Не скучаете без моего обаяния? — его голос прорвался через шум, громкий и раскатистый, словно удар грома среди ясного неба.

В командной комнате Невы напряжение мгновенно сменилось живой реакцией. Кто-то сдержанно рассмеялся, кто-то просто облегчённо улыбнулся, плечи распрямились. Некоторые подбежали к монитору, чтобы поприветствовать старого друга.

Джек, крикнул через плечо Невы:

— Эй, Балт, а не тяжело тебе от стакана до графина тянуться? А то мы тут за тебя мышцы качаем, а у тебя, гляди, уже и бицепс от безделья дрожит!

Майкл, вытирая пот со лба, добавил с саркастичной ухмылкой:

— Да оставь ты его, Джек. Он не отдыхает, виски попивает и пузо чешет. Это очень изматывающий труд. Прямо сейчас он, наверное, решает, какое блюдо к его вселенской скуке лучше подать — оливки или сыр с плесенью.

— Эй, я оскорблён! — Балт сделал драматическую паузу, театрально поднося кружку к камере, будто демонстрируя её содержимое всему миру. — Я тут скучаю по вашему благословенному бардаку, честное слово. Тут слишком… стерильно. Воздух пахнет фильтрами, а не жизнью.

— Балт, — голос Невы приобрёл лёгкие, едва уловимые нотки теплоты, словно зимнее солнце, ненадолго выглянувшее из-за туч. — Как там птичка? Готова к полёту?

— Да, босс, уже проверил — летит, как ангел, — ответил Балт, и его ухмылка стала ещё шире.

Нева позволила себе короткий выдох, который почти можно было принять за смех, — редкое проявление эмоций, ценимое её командой как знак высшего доверия.

— Рада слышать. Балт, если сломаешь хоть что-то…

— Знаю, знаю, моя голова пойдёт на украшение следующего тына, — парировал Балт, отхлебнув из кружки. — Не переживайте, тут всё под контролем. Скучно до зевоты, но под контролем.

За спиной Невы люди перешёптывались, обмениваясь замечаниями, указывая пальцами на экран, пытаясь разглядеть детали интерьера бункера за спинами говорящих — укреплённые стены, мерцающие экраны с показателями, знакомую карту секторов, которая висела на стене, как иконка былой безопасности.

— Как у вас с безопасностью? — спросила Ливия, её взгляд снова стал собранным и острым, — Никаких незваных гостей?

— Пока тихо, — ответила Нева, её голос снова стал жёстким, как сталь. — Но расслабляться рано. Джек чуть не привёл на свой салют полрайона вчера. Разбирались.

— Эй! — послышалось сзади, но беззлобно, скорее с оттенком привычной досады.

Эд хмыкнул, его пальцы постучали по столу.

— Надо договориться, куда доставить «Хамви» в Пальмонт?

Нева посмотрела на него, её лицо снова стало каменным, непроницаемым.

— Пальмонт? Нет. И близко не подходим. Вертолет — не машина, его треск слышно за версту. Он как колокол на празднике для голодных крыс. А эти твари сидят в каждой воронке, на каждом этаже, и нюхают воздух в надежде отгрызть свой кусок. Вертолет, да ещё с джипом на подвеске - будет как неоновый указатель «Welcome, тут еда, вода и антидепрессанты». Поэтому встреча — на приличном расстоянии.

Она помолчала, дав им осознать сказанное.

— Мы, когда возвращались, на свою шкуру прочувствовали. Попали в засаду. Эти вылезли из-под земли, будто черви из гниющего мяса. В глазах читался только голод. Хищный, ненасытный голод.

С той стороны экрана послышались вздохи, лица Ливии и Эда на мгновение исказились испугом.

— Все живы? — спросила Ливия, её голос дрогнул.

— Да, мы как кошки — девять жизней, не дождутся, — Нева хрипло рассмеялась, но в её смехе не было веселья, лишь горькая уверенность выживших. — Но с собой привезли троих. Дед и внуки. Они эти два года жили в аду. Передадим их в обмен на «Хамви».

Она снова рассмеялась, на этот раз с оттенком чёрного юмора.

— Добро на добро. Дети сейчас — самый ценный ресурс. Они будут строить новый мир, — голос Невы прозвучал резко, как щелчок затвора, нарушая напряженную тишину командного центра, — Так, Майкл, подай карту,

Майкл молча развернул потрёртую карту на столе, бумага шелестела под его пальцами. По ту сторону экрана Эд, Ливия и Балт инстинктивно склонились над своей, их тени слились в единый силуэт под холодным светом мониторов, мерцающих призрачным синим свечением.

Нева ткнула пальцем в точку на карте, её ноготь, покрытый потускневшим лаком, чётко выделялся на фоне пожелтевшей бумаги.

— Вот. Помните то круговое с мостом, между Вантауном и Пальмонтом?

С экрана послышались утвердительные гулы. Ливия кивнула, её лицо оставалось сосредоточенным, но в глазах читалась тревога.

— Там встретимся, — Нева усмехнулась, и в уголках её глаз собрались морщинки, — Один «Хамви» сразу отправим пасти стаю и тех трёх уродов. Надо как-то их грохнуть, уж очень с ними нестабильное будущее нам светит.

Она провела рукой по горлу, жест был быстрым и безжалостным. За её спиной кто-то сглотнул, слышался тихий скрип кожаной куртки.

Ливия замялась.

— А там… в морге… Питер… — выдохнула она, с трудом подбирая слова.

Нева, не поднимая глаз от карты, ответила с привычной, немного отстранённой практичностью:

— С вашим дружком всё в порядке. Имею в виду, он пока на месте. Позже мы его похороним. И тех четверых твоих коллег.

В её голосе не было жестокости, лишь усталая констатация факта, с которой она сталкивалась слишком часто.

— Спасибо, — тихо сказала Ливия. — София будет рада побывать на его могиле.

— Второй «Хамви» я планирую отправить на поиски людей, — продолжила Нева. — Потому что таких, как наш дед и дети, могут быть много. А нам нужны нормальные люди, чтобы строить новый мир. Не выживальщики, не упыри, а те, кто помнит, что значит — жить.

Эд одобрительно хмыкнул, его палец потянулся к виску в задумчивом жесте.

— Отличная идея, Нева. Я тут тоже скисну скоро. Выберу себе напарника, и тогда все детально обсудим. Нужно…

— Я с тобой! — Ливия резко повернулась к нему, её глаза вспыхнули решимостью, пальцы непроизвольно сжали край стола.

Эд медленно поднял голову, и в его обычно твёрдом взгляде заплясали тревожные тени. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по её животу, где под защитой плоти и костей теплилась новая жизнь.

— Твоё положение... — голос его дрогнул, обнажая боль, которую он обычно скрывал под маской решимости. — Это не слабость. Это наша самая уязвимая точка. И наша величайшая надежда. Я не могу... — он запнулся, подбирая слова, — позволить тебе выйти туда, зная, что каждый вздох там может нести угрозу не только тебе, но и тому, кто даже ещё не сделал свой первый вдох.

Ливия хотела возразить, но Эд поднял руку, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что заставлял трепетать даже самых стойких.

— Нет, — произнёс он тихо, но с такой силой, что слово прозвучало как приговор. — Это не обсуждается. Ты остаёшься здесь. В безопасности.

Нева, наблюдая за сценой, кивнула, её голос прозвучал неожиданно мягко:

— Ливия, Эд прав.

Она видела, как сжались губы Ливии, как блеснули на мгновение слёзы обиды в её глазах, но та молча кивнула, понимая правоту их слов.

Эд выдохнул, напряжение немного спало с его плеч.

— Прилечу с Балтом, и все обсудим лично.

Нева закивала, её пальцы провели по карте, как бы отмечая невидимые маршруты.

— Через три дня, ориентировочно с часу до пяти, ждём вас. Будьте осторожны.

— И вы берегите себя, — прозвучало из бункера, и в этих простых словах слышалась вся глубина их заботы.

Джек, не упуская момента, крикнул в микрофон:

— Эй, Балт, не проспи вылет! Привези нам чего-нибудь эдакого!

С экрана донёсся смех Балта, и на этом связь прервалась. Экран погас, оставив команду в тишине, наполненной новыми планами и тревожной надеждой.